Интерлюдия. Сценарий

Я сидела, прижавшись спиной к холодной, липкой стене переулка. Мой взгляд пытался прожечь дыру в гигантском циферблате, который висел над городом и бесстрастно отсчитывал дни до следующей Чистки. Как меня сюда занесло? Чёрт... Память, словно издеваясь, подкинула картинку. Яркую, живую, причиняющую почти физическую боль.

***

Тот день... Он был тем самым днём, когда мы потеряли всё. Наш дом, наших друзей… наши жизни. А ведь ещё вчера казалось, что мы наконец-то смогли крепко встать на ноги. Новая работа Влада с солидной для нашего региона зарплатой позволила наконец-то выдохнуть. Перестать экономить на еде. Мы сходили в дорогой ресторан, и я видела, как он гордился тем, что может подарить мне цветы и конфеты, не чувствуя вины за потраченные деньги. Казалось, мы прошли тот липкий этап нищеты, когда всех наших денег хватало только на аренду и гречку. Мы даже съездили в горы. Воздух свободы только начал наполнять наши легкие, когда колесо фортуны снова сделало свой оборот. В тот вечер мы были счастливы. Мы гуляли у озера, пили глинтвейн, и природа, казалось, подыгрывала нам. Закат окрасил край неба, озеро словно залило расплавленным золотом, а на улице было тепло, достаточно тепло для футболок. — Как здесь красиво, — пробормотала я тогда, прижавшись к его плечу. Его рука была такой тёплой, такой надёжной. — Я в юности любила гулять тут с подругами. Вода меня всегда успокаивала. Солнце скрылось, зажглись звёзды. Мы неспешно пошли в магазинчик рядом с парком, обсуждая, какую комедию посмотреть вечером. Казалось, ничто не сможет разрушить этот идеальный момент. Где мы шли по хмурой набережной, чуть слышно шурша гравием. И где в мире были только мы. Но у судьбы были другие планы. Мы свернули вглубь парка, где тень акаций накрыла нас саваном. Тишину разорвал прокуренный, неприятный голос со скамейки. — Эй, молодёжь, не найдётся пары рублей на билет домой? Только вышел. Влад напрягся. Я почувствовала это плечом. — Нет, извините. Мы попытались пройти мимо, но тип встал. — Бля, нахуй ты пиздишь? Я ж слышал, вы в магазин идёте. Дай денег по-братски. — Мужик. Не дадим. Влад шагнул вперёд, закрывая меня собой. В тусклом свете фонаря что-то блеснуло. Резкое движение. Влад охнул. Этот звук... влажный, страшный звук удара ножом в живое тело. Я закричала. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Это ложь. В моём случае не было никакого кинофильма. Был только холод. Пронзительный, леденящий холод стали, вошедшей под рёбра, который мгновенно сменился жаром. Не тем приятным теплом глинтвейна, который мы пили пять минут назад, а липким, удушающим жаром паники. Я помню запах. Запах озона, мокрого асфальта и дешёвых сигарет того ублюдка. Я помню звук. Влажный хрип Влада. Звук, который расколол мою вселенную надвое. Он упал первым. Я видела, как в его глазах — таких родных, тёплых глазах — гаснет свет. Он тянулся ко мне. Даже умирая, он пытался закрыть меня собой. А потом боль ударила и меня. Не в сердце — ниже. Но это было неважно. Важно было только то, что моя рука всё ещё сжимала его ладонь. Темнота не наступила сразу. Мир просто выцвел. Цвета парка, зелень деревьев, свет фонарей — все стало серым, плоским, как старая фотография. А потом асфальт под нами исчез.

***

— Блядь, как же злит... — прошипела я в пустоту, возвращаясь в реальность. Слёзы высохли. Осталась только холодная ярость и память. Взгляд снова вернулся к башне. Тик-так. Время не ждёт. Нужно двигаться. Я отряхнула джинсы, поправила кофту и сделала первый шаг к выходу из переулка. Навстречу шуму города. Я посмотрела на свои руки. Кожа была серой, как пепел. Но если поднять глаза к витрине... Мои глаза. Они не были испуганными. Они были хищными. С вертикальным зрачком, жёлтые, злые. Одинокой девушке отсвечивать на центральных улицах Пентаграмм-сити — это риск. Я видела, что здесь делают со слабыми. Меня спасало знание. У меня был план. Я знала этот мир. Я знала его ещё до того, как умерла. Я смотрела на этот безумный город без страха, ведь я имела цель. Я знала, куда мне нужно. Осторожно выглянув из-за угла, я сверилась с ориентирами. Вон там, вдалеке, сквозь смог, можно было различить странное здание с вывеской, которая скоро должна была измениться. «Отель Хазбин». Пусть другие не воспринимают всерьёз идею искупления. Но я-то знала, что он выстоит. Я знала, что Шарлотта Морнингстар и её постояльцы переживут и куда бо́льшие потрясения. Главное — добраться к нему. Влад. Мысль о нём отозвалась острой болью. Он где-то там. Среди этих жестоких улиц. Он ведь «тепличный». Хорошие родители, любящая семья. Он никогда не был в таком дерьме, как сейчас. Он не умеет выживать среди волков. Но я знаю: он продержится. Я верю в него. А я подготовлю для нас плацдарм. «Держись, — прошептала я. — Я иду. Я найду тебя, и мы выберемся отсюда. Мы решим проблему с грехами, мы пройдем через этот чёртов Отель, и мы вознесёмся в Рай. Вместе». Я поправила кофту и двинулась вперёд. Мой путь к Отелю был странным. Вокруг кипел Ад. Буквально. На перекрёстке два демона делили сумку, разрывая её (и друг друга) на части. В небе, хохоча, проносились крылатые твари. Из открытых дверей баров несло дешёвым пойлом и насилием. Любой другой «новенький» на моём месте уже забился бы в щель или стал жертвой. Но я шла сквозь этот хаос, как турист с путеводителем. Я знала правила. Вот витрина с аппетитными мясными тушами. Выглядит заманчиво, особенно когда желудок сводит от голода. Но я знала, что этот улыбчивый продавец, что зазвал прохожих, с чёрными глазами — один из Каннибалов. Если я зайду туда, я стану либо покупателем, либо товаром. Я просто перешла на другую сторону улицы, не поднимая глаз. А вот, из-за поворота выплыл длинный шикарный лимузин. Окна тонированы, но из салона вырывались клубы сладковатого розового дыма. Машина притормозила возле группки растерянных грешниц. Стекло опустилось, и чей-то бархатный голос позвал их внутрь. У меня по спине пробежал холод. Валентино. Оверлорд, хозяин порностудий. Я быстро нырнула в тень ближайшей арки и замерла, перестав дышать. Я знала: если Валентино заметит меня, если он решит, что я подхожу для его студии — никакой план меня не спасёт. Лимузин проехал мимо. Я выдохнула. Знание — это броня. И вот я здесь. Я вышла на пустынную площадь. Здание передо мной выглядело... жалко. Вывеска покосилась, окна тёмные, краска облупилась. Отсюда веяло неудачей и запустением. Нормальный человек прошёл бы мимо. Но я улыбнулась. Впервые за всё время я искренне улыбнулась. Я видела не руины. Я видела потенциал. Я знала, что за этими дверями меня ждёт Чарли. Я знала, что это — самое безопасное место в Аду, если знать, как постучать. Я глубоко вдохнула горячий воздух, пахнущий серой. Пора начинать спектакль. Мне нужно сыграть роль «несчастной, раскаявшейся грешницы» так, чтобы мне поверила сама Принцесса Ада. Я поднялась по ступенькам и уверенно постучала в дверь. За дверью послышался шорох. Какая-то торопливая возня, глухой стук — будто что-то упало. Щёлкнул замок. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла она. Красивая девушка с пышными пепельно-белыми волосами и большим бантом. Но её поза совсем не располагала к дружеской беседе. Она опиралась на короткое ангельское копьё, а её единственный глаз смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Вэгги. Мое сердце забилось быстрее. Я пришла точно по адресу. Я сделала максимально несчастное лицо, ссутулилась, чтобы казаться меньше и беззащитнее, и тихо, дрожащим голосом, произнесла: — Простите... это здесь помогают таким, как я? Вэгги моргнула. Она явно ожидала увидеть кого угодно — кредитора, маньяка, очередного психа — но не маленькую девушку в джинсах и кофте. Она неуверенно кивнула и отступила в сторону. — Да, — сказала она. — Заходи. Я перешагнула порог. Дверь за моей спиной закрылась, отрезая шум, гарь и кровавое небо. Я была внутри. Я стояла в холле, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, пока Вэгги запирала замок на три оборота. Тишина внутри здания казалась оглушительной после канонады улиц. — Эм... — начала было Вэгги, поворачиваясь ко мне. — Ты... ты правда хочешь?.. Она не успела закончить. Сверху, с лестничного пролёта, донёсся звук, похожий на топот маленького стада слонов, смешанный с радостным визгом. — ВЭГГИ! ТЫ СЛЫШАЛА?! КТО-ТО ПОСТУЧАЛ! На перилах, буквально скатываясь вниз в вихре красно-белой одежды и светлых волос, появилась она. Шарлотта Морнингстар. Принцесса Ада. Вживую она оказалась ещё ярче, чем на экране. Высокая, в своём неизменном алом смокинге и с глазами, полными такого искреннего, щенячьего восторга, что мне на секунду стало физически больно. В этом проклятом мире, где каждый хотел меня убить или использовать, она выглядела как ожившее солнце. Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Не в той, «сценарной», которую я готовила, а в настоящей. Я любила её. В той, прошлой жизни, когда я смотрела мультик, укутавшись в плед, Чарли была для меня символом надежды. И сейчас, видя её перед собой, я почувствовала, как ледяной ком страха внутри начинает таять. Она приземлилась перед нами, едва не сбив меня с ног. — О боже мой! — выдохнула она, прижимая ладони к щекам. — Гость! Вэгги, посмотри! Настоящий, живой гость! Она не пытается нас убить! Она постучала! Чарли подскочила ко мне и схватила мои серые руки в свои. Её ладони были горячими и мягкими. — Привет! Я Чарли! Я хозяйка этого отеля! Добро пожаловать в «Счастливый Отель»! Ты здесь, чтобы искупить грехи? Чтобы стать лучше? Чтобы попасть в Рай?! Мы подготовим тебе лучшую программу! У нас есть... ну, пока у нас есть только доверие и печенье, но скоро будет больше! Её напор сбивал с ног, но в этом не было угрозы. Только бесконечное тепло. — Чарли, тише, — буркнула Вэгги, хотя я видела, что уголки её губ тоже дрогнули. — Ты её пугаешь. Дай ей отдышаться. — Ой, прости! — Чарли тут же отступила на шаг, но продолжила сиять. — Как тебя зовут? — Ева, — тихо сказала я. — Меня зовут Ева. — Ева... — Чарли просияла ещё ярче. — Какое красивое имя! Символичное! Первая женщина, первый гость... Это знак, Вэгги! Это точно знак! Она снова повернулась ко мне. — Ева, мы так рады тебе! Ты даже не представляешь! Пойдем, я покажу тебе твою комнату! У нас их много, можешь выбрать любую! Ну, кроме той, где протекает крыша... и той, где живём мы с Вэгги... но остальные свободны! Моя комната оказалась на втором этаже. Она не была роскошной. Обои местами отклеились, мебель пахла стариной и пылью, а в углу висела паутина. Но здесь была кровать с чистым бельём. Здесь была дверь, которая запиралась изнутри. И здесь было окно, выходившее во внутренний дворик, а не на улицу с маньяками. Когда Чарли, пожелав мне спокойной ночи в три часа дня (в Аду время условно), ушла, я села на кровать. Матрас скрипнул. Я провела рукой по подушке. Безопасность. Впервые с момента смерти я могла расслабиться. Мышцы, сведённые судорогой страха, начали отпускать. Я подошла к зеркалу. Серая кожа, жёлтые глаза. Я монстр. Но я монстр, у которого есть крыша над головой. — Я здесь, Влад, — прошептала я отражению. — База есть. Теперь нужно закрепиться. Я знала, что просто сидеть в номере нельзя. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, даже если мышеловка добрая. Я не хотела быть нахлебницей. Я должна была стать полезной. Незаменимой. Чтобы, когда придут трудные времена (а они придут, я знала сюжет), меня не выставили за дверь. Следующие несколько дней превратились в странную, почти домашнюю рутину. Отель был огромным и пустым. И грязным. Чарли и Вэгги старались, но вдвоём поддерживать порядок в таком здании было невозможно. Я нашла свою нишу быстро. На третий день я спустилась в холл не как гость, а как работник. Я нашла в кладовке швабру, ведро и тряпки. Вэгги сидела за барной стойкой, мрачно пересчитывая какие-то копейки в кассе. Увидев меня с инвентарём, она подняла бровь. Единственную. — Что ты делаешь? — спросила она подозрительно. — Отрабатываю постой, — просто ответила я, начиная оттирать вековое пятно на полу. — У меня нет денег, Вэгги. А совесть есть. Вы меня спасли. Я хочу помочь. Вэгги смотрела на меня минуту. Она искала подвох. Но я просто мыла пол. Наконец, она хмыкнула. — В кладовке есть полироль для дерева, — сказала она, возвращаясь к кассе. — Если уж взялась, то протри перила. Чарли вечно оставляет на них пятна от своих сладостей. Это была маленькая победа. Мы сработались. Вэгги была реалистом, скептиком, тем, кто тянул на себе всю бытовуху. Чарли была душой, идеей, фейерверком. А я стала... смазкой в этом механизме. Тихой, незаметной помощницей. По вечерам, когда работа заканчивалась, мы иногда сидели в холле. Чарли рисовала свои безумные схемы искупления с радугами и единорогами. Вэгги точила копьё. А я просто была рядом, подавала чай или помогала сортировать бумаги. — Знаешь, — сказала однажды Вэгги, глядя, как я аккуратно складываю салфетки в баре. — Ты странная, Ева. Я напряглась. — Почему? — Ты нормальная, — Вэгги грустно усмехнулась. — Сюда обычно приходят психи, наркоманы или те, кто бежит от мафии. Ты выглядишь... слишком целой для Ада. Я посмотрела на свои серые руки. — Я не целая, Вэгги. Я просто... у меня есть цель. — Искупление? — с надеждой спросила Чарли, поднимая голову от рисунка. Я улыбнулась ей. — И это тоже. Но сначала... я должна найти кое-кого. Вэгги понимающе кивнула. — Парня? — Да. Мы упали вместе. Но нас разделило. — Плохая история, — мрачно констатировала валькирия. — Искать кого-то в Пентаграмм-сити — это как искать девственницу в борделе Валентино. Почти невозможно. — Я знаю, — твердо сказала я. — Но я найду. Я посмотрела на часы. Время шло. Плацдарм готов. Скоро я начну поиски по-настоящему. — Чарли? — позвала я. — А расскажи мне ещё раз про твой план. Про то, как работает искупление. Принцесса просияла, вскочила и побежала к доске с маркерами. Я устроилась поудобнее.