Глава 5. Передышка

Блиц дал мне неделю. Семь дней. В мире живых за это время Бог сотворил Землю. В Аду за это время можно успеть только сдохнуть или сойти с ума. Я шел по ночному городу, сжимая в кармане свой единственный контракт. Одной души мало. Если я приду к Высшему демону — будь то генерал, герцог или ростовщик — с одним свитком, я при хорошем роскладе вызову его смех, а при плохом меня испепелят на месте за наглость. Чтобы вести переговоры на таком уровне, мне нужен объем. Я должен показать, что я перспективный канал поставок. Мне нужно двадцать душ. Минимум. За семь дней. Я вернулся в «Стальные Челюсти» и в тот же день пошел прямо к Грэгу. Бригадир сидел над картой, отмечая красным маркером потерянные точки. — Я беру дополнительные смены, — сказал я с порога. — Ночные рейды, зачистки «серых зон», сопровождение грузов через территории каннибалов. Всё, что есть. Даже то, от чего отказываются другие. Грэг поднял на меня мутные глаза. — Ты сдохнуть спешишь до Чистки, Боксер? Парни сейчас сидят по норам и молятся. Никто не лезет в пекло поперек батьки. — Мне нужно, чтобы руки и голова были заняты, — тихо ответил я. — Я постоянно думаю о ней, и это сводит меня с ума. Грэг хмыкнул. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на мрачное понимание. — Баба, значит. Дело житейское. Боль — хорошее топливо, Боксер. Жжет сильно, зато едешь быстро. Он ткнул маркером в карту. — Твои похороны. Но за риск — двойная доля. И патроны за свой счет. Следующая неделя превратилась в кровавый калейдоскоп. Я почти не спал. Я жил на адреналине, дешевом кофе и, что самое страшное, на энергии чужого отчаяния. Я перестал быть разборчивым. Я стал эффективным. Я ходил по лезвию ножа, влезая в самые грязные разборки, куда нормальный бандит не сунулся бы даже за ящик золота. День 2. Мы накрыли притон скупщиков краденого на границе сектора. Пока Алан и остальные паковали товар, я нашел хозяев — трех крысоподобных демонов, забившихся в подвал. — Вы трупы, — сказал я им, блокируя выход. — Кромб приказал не оставлять свидетелей. Они взмолились о пощаде. Крысы всегда молят. — Подпишите, — я бросил на стол три бланка. — И я скажу, что вы сбежали до нашего прихода. Три подписи. Три новых искры силы внутри. Я чувствовал, как они вливаются в меня, уплотняя мою тень. День 3. Засада в переулке. Нас прижали остатки «Гнилых Клыков». Обычный бой превратился бы в перестрелку на полчаса. Я пошел напролом. Я использовал Голос, чтобы посеять панику в их рядах, заставил двоих бросить оружие, а третьего — раненого наемника — «купил» прямо на поле боя. — Я вытащу тебя, — шептал я ему под свист пуль, пока он зажимал простреленный живот. — Подпиши, и я дотащу тебя до доктора. Он подписал. Я сдержал слово. Мой актив должен жить, чтобы питать меня. День 5. Я был на пределе. Мое тело ныло от гематом и порезов, но внутри меня гудел настоящий реактор. Двадцать одна душа. Двадцать один контракт, свернутый в тугую пачку во внутреннем кармане. Я чувствовал их вес. Я сильно рисковал. Если бы Грэг пронюхал, чем я занимаюсь в «свободное время», он увидел бы во мне не перспективного бойца, а конкурента. А с конкурентами разговор короткий. Те крохи силы, что давали мне поглощенные души, не дали бы мне и шанса в прямой конфронтации с целой бандой. Я был все еще смертен. Но выбора не было. Не знаю, как я не попался и не сдох позорно на улицах этого проклятого города. Сколько раз я был на грани? Когда пуля чиркнула по виску в третьем секторе? Когда нож наркомана прошел в миллиметре от печени? Неважно. Я выжил. И я изменился. Внешне я остался тем же — серым грешником в пропитанном гарью костюме. Но внутри... Внутри меня появилась плотность. Ощущение, будто я стал весить тонну, оставаясь в том же теле. Моя тень стала гуще, резче. А мой Голос налился такой свинцовой тяжестью, что теперь мне не нужно было повышать тон — достаточно было просто захотеть, и меня слышали даже сквозь грохот музыки.

***

Я вернулся под утро. Шесть дней. Ровно столько длилась эта бесконечная гонка за силой, спрессованная в кровавое месиво из рейдов, засад и чужого страха. Я закрыл дверь своей конуры и прислонился к ней спиной. Ноги гудели. Этот день нужно потратить на отдых. Я просто не могу позволить себе явиться перед возможным партнером — тем более уровня Гоэтии — в таком виде. Побитая собака не вызывает уважения, она вызывает желание её пристрелить. Я нашел банку дешевого растворимого кофе — единственную роскошь, которую я себе позволял, — и залил его кипятком из ржавого чайника. Сделав глоток горячей, горькой жижи, я подошел к осколку зеркала на стене. Зрелище было жалким. Костюм пропитался гарью и потом. Под глазами залегли черные тени, делая мое серое лицо похожим на череп. Щетина (да, у демонов она тоже растет) превратила подбородок в наждачку. — Да, друг, — прохрипел я своему отражению. — С таким чучелом серьезные дела делать не будут. Нужно было привести себя в порядок. Но сначала — еще одно дело. Дело, которое не давало мне покоя. Я допил кофе, взял стопку бумаги и огрызок карандаша. Я не был художником, но мне и не нужен был шедевр. Я набросал простой контур. Озеро. Кривая линия берега. Деревья. И две фигурки. А снизу написал всего одну фразу. Не имя, не призыв о помощи. Только наш код. «Смотрим комедию?» Если она увидит это — она поймет. Если увидит кто-то другой — подумает, что это бред сумасшедшего. Я спустился вниз. В зале было немноголюдно. Грэг, как обычно, сидел за своим столом, пересчитывая патроны. Алан чистил оружие рядом. Я подозвал пару молодых «шестерок», которые ошивались у бара в надежде на бесплатную выпивку. — Есть работа, — сказал я, протягивая им пачку своих "рисунков" и несколько монет. — Расклейте это. По району, на границе с нейтральной зоной, возле рынков. Везде, где много народу. Один из бесов глянул на рисунок и прыснул. — «Смотрим комедию»? Боксер, ты чего, бабу ищешь? — Ищу, — твердо ответил я. — Клейте. И чтобы висело на уровне глаз. Я чувствовал на себе взгляды начальства. Грэг смотрел на это с кривой, снисходительной ухмылкой. В его глазах читалось: «Сильный боец, а раскис из-за юбки. Ну-ну, пусть тешится». Алан лишь неодобрительно покачал головой, не отрываясь от чистки ствола. Для него это была слабость. Бесполезная трата ресурсов. Но никто ничего не сказал. Я заслужил свое право на причуды. Я и сам не сильно рассчитывал, что это поможет нам найти друг друга в многомиллионном городе. Шанс был один на миллион. Но мне хотелось сделать хоть что-то. Построить хоть какой-то маяк в этом океане дерьма. К тому же, это отлично поддерживало мою легенду. Пусть думают, что я почти опустил руки. Пусть видят во мне влюбленного идиота, который тратит деньги на глупые листовки. Никто не будет искать «тройное дно» у парня, который так открыто демонстрирует свою уязвимость. Парни убежали выполнять поручение. Я остался стоять посреди бара. Пустота внутри, которую я глушил работой всю неделю, снова начала поднимать голову. — Надо выпить, — решил я, направляясь к стойке и просто положил руку на дерево. Слизень, наш бармен-многоручка, даже не стал спрашивать. Он знал. За эти месяцы я заработал себе право не пить помои. Он сразу полез глубоко под прилавок, в свой личный тайник, и достал пузатую, покрытую вековой пылью квадратную бутылку. Следом на стойку лег тяжелый стакан — чистый, натертый до блеска, что в этом гадюшнике было роскошью почище золота. — «Адский Резерв», — пробурчал он, пододвигая мне бутылку одной рукой, а второй смахивая несуществующую пылинку. — Как обычно, Боксер. Я кивнул, принимая подношение как должное. Тяжелое стекло приятно холодило ладонь. Это был напиток для тех, кто выжил, победил и принес добычу. Жидкое подтверждение того, что я поднялся над общей массой. Взяв бутылку и стакан, я направился к угловому столу. Алан был там. Он уже закончил чистить оружие и теперь просто сидел, глядя в пустоту перед собой. Перед ним стояла кружка с обычным пивом. — Не помешаю? — спросил я, с стуком ставя дорогой виски на стол. Волк медленно поднял на меня глаза. В них не было привычного холода. Скорее, усталая задумчивость. Он ногой подвинул мне стул. — Садись. В ногах правды нет, особенно в наших. Я плеснул себе янтарной жидкости. Запахло дубом, дымом и торфом — почти как на Земле, только с легкой горчинкой серы. — Будешь? — я кивнул на бутылку. Алан хмыкнул, оценив этикетку, но отрицательно качнул головой. — Нет. Знаешь же, я больше по пиву. Это пойло для тех, кто хочет смаковать, а мне надо просто залить баки. Он сделал глоток из своей кружки, а потом внимательно, с прищуром посмотрел на меня. — А есть повод? — спросил он. — Ты обычно стараешься избегать алкоголя. Говоришь, прицел сбивает. Я криво усмехнулся, глядя на темную жидкость в стакане. — Просто устал, Алан. Иногда прицел нужно сбить, чтобы не видеть лишнего. Мы выпили молча, не чокаясь. Виски обжег горло благородным огнем, мгновенно расслабляя тот тугой узел нервов, который держал меня в тонусе последнюю неделю. — Тебе стоит поспать, — неожиданно сказал Алан, глядя на мои руки, которые слегка подрагивали, сжимая стакан. — Ты выглядишь как дерьмо. Даже для этого места. — Отосплюсь на том свете... или где мы там окажемся, если сдохнем здесь, — отшутился я, наливая по второй. — У меня еще есть дела. Алан кивнул в сторону выхода, где недавно скрылись парни с моими листовками. — Ты про эти картинки? — Про них. Волк хмыкнул. Он покрутил кружку в своих огромных, когтистых лапах. — Знаешь, когда я только свалился сюда... лет десять назад, кажется... я тоже искал. Не бабу, правда. Брата. Мы вместе служили, вместе полегли в одной заварушке. Я думал, мы банда. Семья. Я напрягся. Алан никогда не говорил о прошлом. За полгода совместной работы это было впервые. — И что? Нашел? — Нашел, — Алан криво усмехнулся, обнажая клыки. — Через год. В одной из банд Оверлорда. Когда он увидел меня — оборванного, злого, с тесаком в руках... он даже не узнал меня. Или сделал вид. Он натравил на меня охрану. Алан залпом допил свое пойло. — Я к тому, Боксер, что Ад меняет нас. То, что ты ищешь... оно может уже не существовать. Та девчонка с картинки? Может, она уже давно стала кем-то другим. Или чем-то другим. — Она не такая, — твердо сказал я, хотя червячок сомнения, поселившийся во мне утром, снова шевельнулся. — Все мы «не такие», пока нас не прижмут к стенке, — философски заметил Волк. — Но... — он посмотрел мне в глаза, и его взгляд был неожиданно теплым. — Я уважаю твое упрямство. Здесь мало у кого есть цель, кроме как нажраться и выжить. Ты грызешь землю ради чего-то большего. Это... достойно. Он протянул свою лапу и накрыл мою руку. Это был жест не угрозы, а поддержки. Жест старшего брата. — Если тебе понадобится помощь... просто спину прикрыть, когда пойдешь её искать... скажи. Мы, псы, помним добро. Ты спас меня на складе. И не один раз. У меня перехватило горло. Я сидел за столом с убийцей, с монстром, который разрывал людей на части. И этот монстр предлагал мне дружбу. Искреннюю, насколько это возможно в Аду. А я... я готовился бросить их ради силы и призрачной надежды найти одну девушку. — Спасибо, Алан, — хрипло ответил я, наливая нам еще. — Я запомню. К нашему столу подошел Грэг. Он выглядел довольным — редкое зрелище в последние дни. С ним был Паук Шни, который тащил поднос с жареным мясом. — О, элита отдыхает! — проревел бригадир, плюхаясь на диван рядом со мной. — Чего кислые такие? Мы живы, бабки есть, «Клыки» сидят по норам. Жизнь налаживается! — Боксер загоняется по своей бабе, — спокойно сдал меня Алан, забирая лучший кусок мяса с подноса. Грэг хлопнул меня по спине так, что я чуть не подавился виски. — Да брось ты! Найдешь! А не найдешь — найдешь другую! Ты теперь авторитет, парень. Любая суккуба из квартала развлечений сочтет за честь потереться об твой жилет. — Грэг, ты романтик, как кирпич, — прокомментировал Шни, нагло наливая себе нашего виски. — Зато живой! — загоготал кабан. — Давайте, парни. За нас! За «Стальные Челюсти»! Пока мы вместе — хрен нас кто сломает! Даже Ангелы подавятся! Мы чокнулись. Я пил, смеялся над их грубыми шутками, слушал байки Грэга... и чувствовал себя предателем. Они приняли меня. Но я так и не принял их. Мы чокнулись. Грэг опрокинул в себя стакан, рыгнул и, хлопнув меня по плечу, пошел кошмарить молодняк у музыкального автомата. Шни увязался за ним. Мы с Аланом остались в углу одни. Я сделал глоток, но дорогой виски вдруг показался мне безвкусным, как вода. Алкоголь не брал. Внутри меня колотило. Меня накрыл мандраж. Липкий, холодный страх, который я так успешно прятал за маской уверенного дельца всю неделю. Что я делаю? Все мои планы, все эти «стратегии» были построены на песке. На обрывках земных мифов, на детских страшилках из воскресной школы, на слухах, которые шепчут пьяные бесы. Придет ли кто-то? А если придет — станет ли слушать? Или просто испепелит меня за дерзость, забрав души себе бесплатно? Я поставил на кон всё, опираясь на сказки. Это было безумием. Рука с бокалом дрогнула, и лед звякнул о стекло. Алан услышал. Он не знал моих планов. Для него я просто был парнем, который взвалил на себя слишком много в этой войне. Или все еще сходил с ума по потерянной девушке. Волк не стал лезть в душу. Он просто подвинул бутылку ближе ко мне и налил еще. Спокойно. Уверенно. — Не гони, — тихо прорычал он, глядя куда-то в зал. — Ты сделал всё, что мог. Теперь просто выдохни. Мы просидели так несколько часов. Говорили мало — о старом оружии, о том, как лучше точить когти, о дурацких привычках Грэга. Это был тихий, почти домашний разговор двух убийц, которые слишком часто видели смерть, чтобы бояться тишины. Странно, но именно присутствие этого огромного, мрачного волка помогло мне успокоиться. Я не искал этой дружбы. Я не хотел привязываться. Но Смерть, которая постоянно ходит рядом, сближает лучше любого психолога. Алан чувствовал бурю внутри меня и просто был рядом, как волнорез. В этом тихом разговоре, под звон стаканов и далекий гул войны мы провели весь день, я зарание предупредил Грега что мне нужно будет прийдти в себя два дня после моего забега, а Алан давно уже был на хорошем счету и по мелочи его не дергали. Я наконец нашел равновесие. Мандраж ушел. Осталась только холодная решимость. Завтра в полночь я узнаю, правдивы ли мифы.