Глава 11. День Истребления

Влад сидел на широком балконе, неспешно потягивая утренний кофе. На столике перед ним не было ни планшета, ни голографического проектора — только стопка плотной бумаги, исписанной мелким, аккуратным почерком. Его паранойя росла прямо пропорционально его влиянию. С тех пор как Влад начал подминать под себя один из крупнейших районов Пентаграмм-сити, он перестал доверять любой электронике. Вокс, этот телевизионный маньяк, контролировал цифровую сеть Ада, и Влад не собирался дарить ему свои секреты. Поэтому — бумага. Старый добрый метод, который невозможно взломать по Wi-Fi. А отчеты были прелюбопытнейшие. Район, на который он положил глаз, по размерам не уступал земному городу с населением тысяч в триста пятьдесят. Исторически это было осиное гнездо: сотни лет здесь правили конгломераты средних банд. Даже могущественные Оверлорды старались не лезть сюда без веской причины. Местные короли, вечно грызущиеся между собой, мгновенно объединялись против внешней угрозы, и такая объединенная сила могла пошатнуть трон даже под кем-то из верхушки. А те, кто сидит так высоко, стараются лишний раз не проверять на прочность ножки своих тронов. Судя по отчетам, они уже контролировали половину района. Это дало доступ к колоссальному потоку "новеньких". Структура его банды теперь четко делилась на два крыла. Силовой блок. Здесь командовали сержанты-инструкторы. Они построили полноценную тренировочную базу, где новички привыкали к своим демоническим телам и способностям. Дисциплина насаждалась жестко, но пряник был сладким: карточки лояльности. Они открывали доступ к благам — качественному алкоголю, бесплатному входу в клубы, лучшим комнатам. Жизнь в банде не стала проще, но она стала предсказуемей. Отдел рекрутинга (Продажи). Здесь работали настоящие хищники. Влад создал отдел из профессиональных "продажников": риелторов (которых в Аду было пруд пруди, видимо, для них тут отдельный котел), страховых агентов и сетевиков. Эти языкастые грешники занимались тем же, чем и при жизни — впаривали. Они продавали безопасность, избавление от страха и "путевку в жизнь" за сущую мелочь. За душу. Попасть в банду теперь можно было двумя путями: либо продать душу мне, либо получить специальную "визу специалиста", если ты был действительно ценным кадром. Несмотря на три недели непрерывного роста, работы оставалось непочатый край. Стройка не останавливалась ни на день. — Ну что там, Влад, разобрался? — звонкий голос прервал его размышления. На балкон выпорхнула Ева. Она, как всегда, требовала внимания, и я чувствовал, как маска холодного босса сама собой сползает с лица. — Чарли зовет на совместную терапию, — заявила она, уперев руки в боки. — Пойдем, мне скучно. — М-м-м-м, Ева, мне влом. Честно. Это бесполезная ерунда. — Ну Вла-а-ад! — она подошла ближе, используя свое главное оружие — взгляд, которому невозможно отказать. — Ну ты же меня любишь? Я тяжело вздохнул, понимая, что проиграл этот бой еще до его начала. — Люблю. Ладно, иду. Отчеты подождут. — Ура-а-а! — Ева захлопала в ладоши. — Кстати, я нашла билеты в цирк Мамона! Представляешь? Они приезжают в наше кольцо послезавтра, всего на один день. Говорят, это лучшее шоу во всем Аду! — Цирк Мамона... — протянул, вставая. — Ну что ж, если выживем, сходим. И не делай недовольное лицо, когда я буду критиковать методы Чарли. — Да-да, как скажешь, — рассмеялась она, утягивая его внутрь. Перебрасываясь подколками, мы вышли из номера и начали спускаться по широкой лестнице в холл. Перебрасываясь подколками, мы вышли из номера и начали спускаться по широкой лестнице в холл. — Знаешь, а ведь мы уже три недели вместе, — задумчиво произнес я, чувствуя тепло её ладони в своей. — Время тут летит как-то по-другому. — Хе-хе, это потому что ты вечно бегаешь как белка в колесе, — она легонько толкнула меня плечом. — И разрываешься между нормальной жизнью и своими войнушками. Я картинно закатил глаза: — М-м, опять обесцениваешь мои увлечения! — Ха-ха! Лучше бы чем-то другим увлекался. Например, массажем своей единственной и любимой девушки. Я хитро прищурился: — Это какой именно? Она резко остановилась на ступеньке и шутливо замахнулась: — Так, блять. Сейчас получишь. — Всё-всё! Молчу! — я поднял руки в примирительном жесте, едва сдерживая смех. Когда мы подошли к диванам в центре огромного, но пока еще пустого холла, Чарли уже нетерпеливо подпрыгивала на месте. — Что вы так долго? — воскликнула она, всплеснув руками. — Чай уже стынет! — Да, — поддакнула Вегги, указывая на красивый фарфоровый сервиз. — Я, между прочим, специально для вас заваривала. — Оу, спасибо! — тут же отозвалась Ева, усаживаясь рядом с ними. — Смотрите! — Чарли хлопнула в ладоши, ее глаза загорелись энтузиазмом. — Сегодня будем заниматься упражнением, которое мы с Вегги разработали специально для укрепления связей. Игра называется "Две правды и одна ложь"! Она вытащила небольшую доску с правилами. — Правила просты: каждый участник делится тремя утверждениями о себе. Два из них должны быть правдивыми, а одно — ложным. Задача команды — угадать, где ложь. Это помогает узнать друзей на более личном уровне! Как вам идея? — Давай, — усмехнулся я, падая в кресло напротив. — Звучит безопасно. Чарли просияла, но не успела начать игру. Двери отеля распахнулись, впуская уличный шум, который тут же стих, стоило вошедшему закрыть их за собой. Алан. Он выглядел собранным и строгим, как и всегда. В руках он держал роскошный букет цветов, который казался совершенно чужеродным элементом в его стальной хватке. — Прошу прощения, что прерываю, — ровным тоном произнес он, подходя к нашей компании. — Алан! Ты как раз вовремя, хочешь сыграть? — с надеждой спросила Чарли. — Нам как раз не хватает игроков! Мой помощник вежливо, но твердо проигнорировал предложение принцессы. Он протянул букет Еве. — От босса, мэм. — Ого! — она с восторгом приняла цветы, зарываясь лицом в бутоны. — Твоих рук дело? — Мелочи, — кивнул я, встретившись взглядом с Аланом. Он воспользовался моментом, пока девушки восхищались цветами, и наклонился ко мне. — Все готово, — одними губами произнес он. — Ждем отмашки. Я незаметно вложил ему в ладонь сложенную записку — тот самый сигнал к началу операции "Черепаха". — Действуй. Все по норам. Код красный. Алан спрятал записку в карман пиджака. — Принцесса, дамы, — он коротко поклонился и, не задерживаясь ни секунды, направился к выходу, ловко увернувшись от попытки Чарли вручить ему какой-то стикер с радугой. — Странный он какой-то сегодня, — заметила Вегги, провожая его подозрительным взглядом. — Просто очень занятой, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри нарастает холодное напряжение перед грядущей ночью. — Ну что, кто начнет врать первым? — Я! Я начну! — Чарли аж подпрыгнула на диване. Она на секунду задумалась, покусывая губу, а затем выдала с сияющей улыбкой: — Итак. Первое: я умею играть на арфе пальцами ног. Второе: у меня есть тайник с блестками в каждой комнате этого отеля. Третье: я ненавижу мюзиклы и песни. Мы с Евой переглянулись. Вегги лишь едва заметно улыбнулась уголком губ. — Ну, насчет блесток я даже не сомневаюсь, — усмехнулась Ева. — Я нахожу их у себя в вещах уже неделю. — Это правда! — гордо кивнула Чарли. — Блестки делают жизнь ярче! — Значит, ложь про мюзиклы? — предположил я. — Чарли, ты поешь даже когда просто желаешь доброго утра!!!! — Бинго! — рассмеялась принцесса. — Я обожаю петь! А на арфе ногами я играть умею, правда-правда. Папа научил, сказал, это развивает моторику. — Теперь моя очередь, — сказала Вегги. Она скрестила руки на груди и посмотрела на нас своим единственным глазом. Вид у нее был серьезный. — Первое: я свободно говорю на испанском. Второе: я умею убить демона обычной чайной ложкой. Третье: я полностью доверяю мужчинам в дорогих костюмах. Я усмехнулся, поправляя свой пиджак. — Ну, пункт про костюмы — это явно камень в мой огород. — Я думаю, ложь про доверие, — предположила Ева. — Ты выглядишь как человек, который вообще никому не доверяет, а уж тем более пижонам в костюмах. Вегги кивнула. — Именно. Костюм часто скрывает гнилую суть. Без обид, Влад. А ложкой убивать я умею. — Никаких обид, — кивнул я. — Ценю честность. — Ладно, теперь я, — Ева откинула волосы назад. — Первое: я никогда в жизни не готовила борщ, пока не попала сюда. Второе: однажды я угнала полицейскую машину, чтобы успеть на вечеринку. Третье: я совершенно не боюсь местных гигантских пауков. — Пф-ф, — фыркнул я. — Слишком легко. — Да? Ну давай, умник, — подзадорила она меня. — Ты готовила, — уверенно сказал я. — Вчерашний борщ был слишком хорош для новичка. — А вот и нет! — торжествующе воскликнула Ева. — Борщ я готовила по видеоуроку! Это был мой дебют, и я горжусь собой. А ложь — про пауков. Я их до смерти боюсь, особенно тех, что с красными глазами в переулках. Бр-р-р. А машину я действительно угнала. Папочка потом долго заминал дело. Чарли смотрела на Еву с нескрываемым восхищением: — Ого! А ты бунтарка! Все взгляды обратились на меня. — Твоя очередь, Влад, — сказала Вегги, прищурившись. — Попробуй удивить нас. Я откинулся на спинку кресла, крутя в руках чашку с остывающим чаем. Мне нужно было что-то сказать. Что-то, что будет звучать жестко, но честно. Я посмотрел на Чарли, потом на Вегги. — Хорошо. Слушайте внимательно. Первое: я строю свою империю не ради власти, а ради безопасности тех, кто мне дорог. Второе: я считаю, что завтрашний день — это необходимость и прямая вина правительства, что допустило реваншистские настроения среди толпы каннибалов и моральных уродов типа меня. Третье: я совершенно не боюсь смерти. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Веселая атмосфера игры мгновенно испарилась. Слова про "вину правительства" ударили по Чарли сильнее, чем я ожидал. Она опустила взгляд, сжимая край своего платья. Ведь "правительство" — это ее отец. — Влад... — тихо начала она, но Вегги перебила её, глядя мне прямо в глаза. — Это ложь. Третье. Я вопросительно поднял бровь. — Ты боишься смерти, — твердо сказала Вегги. — Все боятся. Особенно такие, как ты. Ты только что подарил цветы, ты строишь планы, ты укрепляешь свой район... Человек, который не боится конца, не строит крепости. Ты не хочешь исчезнуть. Я посмотрел на Еву. Она смотрела на меня с тревогой, понимая меня лучше остальных. Врать сейчас не было смысла. — Вегги права, — спокойно ответил я, ставя чашку на стол. — Я боюсь смерти. Только идиот ее не боится, когда ему есть что терять. Но утверждение про завтрашний день — правда. Ад перенаселен, и это джунгли, которые никто не контролирует. Иногда лес нужно прореживать, чтобы он не сгнил целиком. Чарли выглядела расстроенной. Мой цинизм шел вразрез с ее мечтой о радужном искуплении, но спорить она не стала. Возможно, где-то в глубине души она понимала, что я прав. — Давайте закончим на этом, — мягко сказала Ева, беря меня за руку и спасая ситуацию. — Спасибо за чай, девочки. Но нам пора отдыхать. — Да, — тихо отозвалась Чарли, натянув слабую улыбку. — Берегите себя. Пожалуйста. Мы встали и направились к лестнице. Игра закончилась, и реальность Ада снова наступала нам на пятки. Вечер перетек в ночь, но не ту шумную и безумную ночь, которой обычно живет Пентаграмм-сити. Когда мы вернулись в номер, я сразу подошел к окну. Небо Ада, и без того тусклое, окрасилось в более темные тона, уступая место зловещему багровому сумраку. Приказ, переданный Алану, уже действовал. Я чувствовал это через свою связь с подчиненными душами. Словно сотни огоньков, которые обычно горели на карте моего ментального восприятия, вдруг ушли глубоко под землю, спрятались за ментальными щитами. По всему моему району закрывались тяжелые гермозатворы бункеров. Стройплощадки, еще днем кипевшие жизнью, замерли. Башенные краны стояли как скелеты доисторических чудовищ. Офисы, бордели, склады — все было опечатано. Мои "крылья" свернулись. Сержанты загнали бойцов на самые глубокие уровни, рекрутеры заперлись в безопасных комнатах. Улицы вымерли. Обычно даже ночью Ад не спит: крики, выстрелы, неоновые вывески, пьяный хохот и рев моторов. Но сегодня город словно задержал дыхание. Те, кто не принадлежал к моей банде, тоже чувствовали беду. Инстинкт самосохранения, атрофированный у многих грешников, в эту ночь работал на полную. — Они спрятались? — тихо спросила Ева, переодеваясь в пижаму. — Все до единого, — кивнул я, задергивая плотные шторы. — Сегодня на моих улицах не останется ни одной живой души. Пусть ангелы ищут добычу в других районах. Мы легли в постель. Я обнял Еву, прислушиваясь к неестественной, мертвой тишине за окном. Это была самая спокойная ночь за все время нашего пребывания здесь. И от этого спокойствия стыла кровь. Нас разбудил не свет. И не крик. Нас разбудил звук. Это было похоже на то, как если бы кто-то подключил электрогитару размером с небоскреб к усилителю размером с гору и со всей дури ударил по струнам. БДЗЫНЬ! Мощный, агрессивный, вибрирующий гитарный рифф прокатился по городу, заставляя стекла в окнах отеля жалобно задребезжать. Стены затряслись, с потолка посыпалась штукатурка. Я резко сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Ева испуганно вцепилась мне в руку. — Началось... Я вскочил и рывком распахнул шторы. Небо над Пентаграмм-сити раскололось. Привычные багровые тучи были разодраны в клочья, уступая место ослепительному золотому сиянию. Из этого света, словно хедлайнер на грандиозном стадионном шоу, спускалась фигура. Архангел. Золотая ряса, маска с электронным дисплеем, огромные крылья и... гитара. Он парил над городом, наяривая соло, от которого закладывало уши. Тот еще сюр, если чесно. — Let the slaughter begin! — его голос, усиленный магией, грохотал над крышами, заглушая даже свои собственные аккорды. Гитара взвыла в последний раз, и он махнул рукой. За его спиной, словно стая саранчи, небо заполонили тысячи экзорцистов. Черно-белые униформы, жуткие улыбающиеся маски, светящиеся нимбы. Они ринулись вниз единым потоком смерти. Город замер на секунду. А потом взорвался. Где-то внизу, в соседних кварталах, которые я еще не успел подмять под себя, нашлись идиоты. Я видел вспышки демонической магии, трассеры от пулеметных очередей. Какие-то новые банды решили поиграть в героев и дать отпор. Жалкое зрелище. Ангелы двигались с нечеловеческой скоростью. Пули отскакивали от их ореолов, магия рассеивалась, не причиняя вреда. Экзорцисты пролетали сквозь стены зданий, насаживая грешников на копья из ангельской стали, как жуков на булавки. Один взмах меча — и от демона оставалась лишь кучка пепла и искр. Окончательная смерть. Без возрождения. Полное стирание. Я наблюдал за этим с холодным расчетом. Отель "Хазбин" стоял нетронутым островком среди бушующего шторма. Поток ангелов обтекал здание, стараясь даже не смотреть в его сторону. Договор с Люцифером был нерушим: королевскую семью и её жилище не трогать. Они знали, что здесь сидит Чарли, и не хотели лишний раз провоцировать папочку. — Глупцы, — прошептал я, глядя, как очередной "герой" с гранатометом превращается в пыль. Я обнял подошедшую Еву за плечи. Она дрожала, но не отводила взгляд. День Истребления начался. А мы просто стояли и смотрели на гнев Господень за работой.