Часть 9

      Вечер выдался насыщенным. Олеся бегала между врачами, Приговым и палатой, а Борис впервые попробовал пройтись без опоры — на трёх шагах понял, что был идиотом, и вернулся к капельнице. Позже всё стихло. Олеся отправилась в душевую, что была через две двери от палаты. Борис, оставшись один, ворчал: — Она же сказала “пять минут”. Прошло десять. Может, утонула? Он встал, медленно, болезненно, но упрямо. Пошёл в коридор. Открыл дверь душевой, потому что его никто никогда не учил стучать, если это не дверь начальства. И застыл.       Запах горячей воды. Пар. Полутемно. И — Олеся. Она стояла спиной, наклонившись, собирая волосы в полотенце, полностью уверенная, что одна. Всё длилось секунду. Может две. Но для него — вечность. Олеся услышала, как дверь скрипнула — обернулась, резко. Глаза расширились. — ТАРАСОВ?! Он даже не успел отвернуться. Он просто осознал. Осознал ВСЁ. И организм осознал быстрее него. Тело сработало так резко, будто в нём нажали тревожную кнопку. Борис выдал: — Ох. Олеся натянула полотенце мгновенно: — Ты ЧТО здесь делаешь?! Борис судорожно вцепился в дверную раму. — Проверял, живёшь ли…— Он сглотнул. — Как сказать… ты определённо… живая. Она покраснела до корней волос: — ВЫЙДИ. Он не двинулся. — Я… — Он нахмурился в ужасе: — Чёрт. Почему я стою?! — ВЫЙДИ!!! — Олеся бросила в него вторым полотенцем.       Он развернулся так резко, что едва не упал, и вылетел в коридор, захлопнув дверь. Прислонился к стене, упершись рукой. Дышал глубоко. Слишком. — Это что было?.. — прошептал он. Он посмотрел вниз — и закрыл глаза ладонью. — Нет… Нет-нет-нет… Я — БОРИС ТАРАСОВ. Я всегда контролирую себя. Я ЛОВЕЛАС, А НЕ РАКЕТНЫЙ ПЕРЕДАТЧИК, КОТОРЫЙ ВЗЛЕТАЕТ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ! Он провёл рукой по лицу. — Чёрт. Эта женщина опасна.       Дверь открылась — Олеся вышла, уже в форме, мокрые волосы собраны. Она посмотрела на него — строго, жёстко, но с лёгким румянцем. — Ты нормальный? — НЕТ! — честно рявкнул он. — И это твоя вина! Она моргнула: — …МОЯ??? — Да! — он ткнул в воздух. — Я тебя даже не помню! Он махнул рукой, будто пытаясь подобрать слово, но оно не приходило. — И ты… вот так! — Он сделал беспомощный жест обеими руками. — И у меня… вот так!!! Олеся закрыла лицо рукой: — Боже… Борис яростно прошёлся взад-вперёд — ровно три метра туда, три обратно. — Я двадцать лет вообще-то уверенно справлялся со своими… — Он остановился. — …реакциями. А тут… Он посмотрел на неё так, будто она была экспериментальным оружием. — …ОДНА СЕКУНДА! Олеся подошла ближе: — Это физика, Борис. Тело реагирует… Он подскочил: — МОЁ ТЕЛО НЕ ДОЛЖНО РЕАГИРОВАТЬ НА НЕЗНАКОМУЮ МНЕ ЖЕНЩИНУ! Она улыбнулась уголком губ: — Ну… Может, это уже не “незнакомая”.       Он застыл. Смотрел на неё — так, как будто искал в ней что-то, чего мозг не отдавал. — Чёрт… — тихо выдохнул он. — Я… боюсь, что если увижу тебя ещё раз так… Он покачал головой: — …я вообще память потеряю до детства. Олеся не сдержала смех — тихий, тихий, но очень искренний: — Буду закрывать дверь на защёлку. Специально для тебя. Он прищурился: — Запирай. Пауза. — А то я реально умру. Он постучал пальцем по виску: — От перегрузки. Она пошла к палате, открыла дверь, обернулась и тихо сказала: — Бывает, Боря. Даже у самых контролируемых. Он остался стоять в коридоре, растерянный, ошарашенный, и тихо сказал в пространство: — Чёрт… Так это что… Я всё-таки помню её телом? И впервые он испугался. Не травмы, не провалов. А того, что тянет к ней, как будто очень давно.       Комната отдыха смерчей. Кофе. Шоколадка Кота, спрятанная под подушкой дивана. И трое бойцов, которые уже чувствуют, что сейчас будет что-то вкусное. Вася сидел в кресле и, как обычно, мотал ногой. Иван держал кружку и выглядел, как человек, который хочет спокойствия, но служит не там. Рита листала отчёты, но глаза её играли — она чуяла жареное. Дверь открылась, вошёл Боря. Они замерли. Он выглядел… странно. Не раненым, не больным. А смущённым. Багира первой подняла голову: — Ну? Что за вид такой? Ты как будто увидел что-то… непереносимое. Кот резко оживился: — Или кого-то! Бизон напрягся. Жутко, как будто вспомнил физическую боль. Батя прищурился: — Что случилось? Борис подошёл к дивану, сел. Потёр лицо. — Ребята… я… — он замолчал. — Я… в общем… Рита скрестила руки: — Ты не можешь умереть от стыда, Тарасов. Говори. Он выдохнул: — Я… В душевой… Случайно… — Он махнул рукой — раздражённо. — Увидел Уманову. Ионов откинулся назад: — Так. Начало бодрое. Рита подалась вперёд: — Видел — это как? Она мимо проходила? Борис, глядя в пол, пробормотал: — …без одежды.       Трое замерли. Одна секунда. Вторая. Потом Вася, как всегда, первым рухнул: — ПХАХАХАХАХА!!! — Он схватился за живот. — О, Боже! Это лучшая новость недели!!! А что ты там делал?! Проверял температуру воды?! Борис метнул в него взгляд: — Заткнись! Кот, утирая слёзы: — Да КАК это вообще возможно?! Ты же даже дверь не стучишь, ты же врываешься, как налоговая! — Вот именно, — буркнул Борис мрачно. Рита прижала ладонь к губам, но смех всё равно прорвался: — Так… И что? Она закричала? — Сначала — да, — признал Борис. — Потом — хуже. Иван поднял бровь: — Что хуже? Борис закрыл лицо рукой: — У меня… — Он замялся. — Организм… Батя поперхнулся кофе: — СЕРЬЁЗНО?! Рита присвистнула: — Ого… Мгновенная реакция? Бизон кивнул, покраснев так, что даже лампа стала белее. Кот завалился на бок: — СРАЗУ?! МГНОВЕННО?! БОРЯ!!! ТЫ ЧТО, ПОДПИСАН НА ТАРАСОВСКУЮ СИСТЕМУ БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ?! Борис процедил: — Котяра, молчи. Пока я тебя не задушил. — Да ладно!!! — Василий взвыл от смеха. — Это что же получается?! Она зашла в душ — и у тебя поднялся флаг?! — ЗАКРОЙСЯ, — рявкнул Борис, но у самого уши красные, как аварийные маячки. Рита наконец восстановила дыхание: — Так… так… Дай мне понять. Ты не помнишь её… Но ТЕЛО — помнит? Борис болезненно нахмурился: — Видимо, ДА.       Тишина. Плотная, значимая. И Рита сказала то, что должны были понять все: — Это не просто память. Это влечение. Кот икнул от смеха: — Да это ЛЮБОВЬ, РИТ! ЛЮБОВЬ БЕЗ ПАРОЛЯ!!! Борис обхватил голову руками: — Господи… Верните мне амнезию обратно. Булатов усмехнулся, наконец спокойно: — Ну всё, брат. Это конец твоей независимой жизни. — Да. — Рита подтвердила. — Это биохимия, Боря. Это “узнал без воспоминаний”. Кот поднял палец: — Это “узнал её вид — и твой вид тоже поднялся”. — КОТ! — заорал Борис. Василий рухнул обратно на подушки, истерически смеясь. Рита подошла к Борису, положила руку ему на плечо: — Борь… Это не плохо. Это честно. Ты можешь забыть моменты… Но тело не забывает ощущений. Батя добавил: — Ты всегда тянулся к ней. Просто раньше — скрывал. Кот захрюкал: — А теперь — ничего не скрывает! Потому что это явно видно!!! Борис уткнулся лицом в ладони и простонал: — …убейте меня, пожалуйста… Рита хлопнула его по плечу: — Не сейчас. Ты нам нужен живой. Особенно… для неё. Он медленно поднял голову. — Что мне теперь делать? Рита расплылась в хищной улыбке: — То же, что всегда. Быть собой. И перестать отрицать очевидное. Кот вытер слёзы: — А можно я буду рядом, когда она узнает, что он НА НЕЁ ТАК РЕАГИРОВАЛ?! Пожалуйста!!! Рита шикнула: — Вась, молчи. Булатов усмехнулся: — Я же говорил: память — дело наживное. А вот химию не отключишь. Борис вздохнул: — Чёрт…       И именно в этот момент из коридора раздался голос Олеси: — Смерчи, вы где там? Боря, мне нужно... Дверь распахнулась. Она вошла. Кот вскинул руки к потолку: — ОЛЕСЯ!!! СПАСИ НАС, ОН ЧУТЬ НЕ УМЕР!!! Борис прикрыл лицо: — Я УМРУ СЕЙЧАС… Олеся смотрела на них, не понимая, что происходит. Рита тихо наклонилась к ней и прошептала: — Потом расскажу. Ты будешь орать. Олеся нахмурилась: — Мне уже страшно. Кот захлебнулся смехом: — А ему — ещё больше!!! Борис, абсолютно уничтоженный, пробормотал: — Я ненавижу вас всех. Булатов поднял кружку: — Мы тебя тоже любим, брат. После того, как Борис был окончательно морально уничтожен коллективом, Рита взяла Олесю под локоть: — Пойдём, надо поговорить. Олеся кивнула — спокойно, как всегда, когда Рита начинает эти свои «надо поговорить».       Они отошли в коридор, встали возле окна. Рита скрестила руки, посмотрела на Олесю внимательно, будто выбирала слова. Но выбрала прямоту: — Так. Информация… деликатная. Сядь. — Я стою нормально, — сказала Олеся. — Сядь, — повторила Рита. Олеся села на подоконник. Рита сказала: — У Бори… пауза — ...когда он случайно увидел тебя в душе… Олеся вцепилась в подоконник: — Ой… он рассказал? — Слишком громко рассказал, — сухо отрезала Рита. — На весь коридор. — И что? Он… закричал? Вмёрз в пол? Упал? Убежал? Рита покачала головой: — Всё хуже. Олеся подняла бровь: — Он вырубился? — Нет, — Рита прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — У него… скажем так… Она сделала жест рукой снизу вверх. — ...мгновенно что-то поднялось. Олеся моргнула. И ещё раз. — Поднялось? Рита серьёзно кивнула: — Да. — Быстро? — уточнила Олеся, будто это медицинский случай. — Очень быстро. — Прям… сразу? — ещё спокойнее спросила она. Рита уже начинала ржать: — Да, Ума. Сразу.       Олеся задумчиво кивнула. Абсолютно спокойная. Рита чуть прищурилась: — Ты… не шокирована? — А должна? — удивилась Олеся. — Это же Боря. — Ну… — Рита замялась. — Он теперь ходит, как будто его ударило током стыда. — Это он, — пожала плечами Олеся. — Он всегда так — сначала герой, потом эмоции включаются. — Лесь, — Рита придвинулась ближе. — Он стоял красный, как пожарная машина. Мы думали, он сгорит. Олеся чуть улыбнулась: — Бедный. — Бедный? — Рита офигела. — Он чуть не умирает от неловкости, а ты… “бедный”? Ты вообще понимаешь, ЧТО это значит? Он тебя не помнит, но тело сдалось и сказало: “здорово, мать, мы тебя помним”. Олеся тихо рассмеялась: — Так это же хорошо. Рита уставилась на неё: — ГХМ. Что? — Хорошо, — повторила Олеся. — Значит, связь есть. Рита закрыла лицо ладонями: — Господи, ты его сгубишь… Он не выживет рядом с тобой. Олеся спокойно встала: — Пусть старается.       И вот они входят обратно в комнату отдыха. Бизон сидит, пытаясь слиться со спинкой дивана и стать молекулой воздуха. Кот всё ещё давится смехом. Батя старается держать лицо. Олеся подходит к Борису. Просто подходит. И становится чуть ближе, чем нужно. Тарасов рывком выпрямляется: — НЕ ПОДХОДИ ТАК БЛИЗКО. — Почему? — абсолютно невинно спрашивает она. — Потому что… — он запутался в словах. — Потому что… ТЫ знаешь. — Я не знаю, — спокойно говорит она. — Объясни. Он закрывает лицо: — Я НЕ БУДУ ЭТО ОБСУЖДАТЬ. Она прислоняется к стене рядом, скрещивает руки: — Хочешь, я выйду? Он дёргается: — ЗАЧЕМ?! — Ну… — она делает вид, что задумалась — ...вдруг тебе нужно… расслабиться? Кот взвыл: — О-О-О-О, ВСЁ!!! Я УМЕР!!! ЗАКОПАЙТЕ МЕНЯ!!! Борис вскакивает, забыв про травмы: — Я НИЧЕГО НЕ БУДУ РАССЛАБЛЯТЬ!!! Олеся спокойно, сухо: — Точно? А то вдруг мешаю… — ДА, МЕШАЕШЬ!!! — выкрикнул он, тут же спохватился: — В смысле... НЕТ! ТО ЕСТЬ… БЛИН!!!       Иван чуть не проглотил кружку. Рита потеряла остатки самообладания. Вася упал на диван и бил ладонью по подушке. Олеся наклонилась к Борису: — Не переживай. — Голос тихий, мягкий, убийственно спокойный. — Я всегда могу выйти, если ты… хочешь закончить то, что начал организм. У него глаза расширились так, что стало страшно за его давление. — ОЛЕСЯ!!! ТЫ… ЭТО… ПРЕКРАТИ!!! Она невинно улыбнулась: — Ну я же только хочу помочь. Кот захлебнулся: — ПОМОЧЬ!!! Я НЕ МОГУ!!! ДЫШАТЬ!!! Борис закрывает лицо обеими руками: — Я. Умру. Реально. Умру от позора. Олеся садится рядом — уже спокойно, мягко. — Ничего страшного, капитан. Это была просто… физиология. Он убирает руки. Смотрит на неё с отчаянием. — ФИЗИОЛОГИЯ?! У МЕНЯ ТАК НИКОГДА НЕ БЫЛО!!! Олеся наклоняет голову: — Ну… значит, я запоминающаяся. Булатов фыркает. Кошкина усмехается. Ионов орёт, как мартовский кот. А Борис, сломленный, шепчет: — Господи… дайте мне обратно амнезию… Олеся тихо отвечает: — Поздно, Боря. Тело уже всё вспомнило. Он упал на спинку дивана и издал страдальческое: — НЕТ… А комната отдыха взорвалась смехом.       На следующее утро Борис выглядел так, будто провёл ночь не в больнице, а на психологическом тренинге «Как жить после катастрофы». Волосы чуть растрёпанные, шея напряжённая. Взгляд — как у человека, который слышит шаги судьбы. Этими шагами была Олеся. Она зашла в палату с кофе. — Доброе утро, — сказала она мягко. Борис сидел, уткнувшись в телефон (который держал вверх тормашками), и без поднятия глаз произнёс: — СТОЙ. Олеся остановилась. — Ещё дальше, — хрипло добавил он. Она шагнула назад: — Так пойдёт? — Пойдёт, — он перевёл дыхание. — Всё. Стоп. Олеся поставила кофе на столик и присела на край стула. — Ты выглядишь напряжённым. Он резко поднял руку: — НЕ ГОВОРИ ЭТО СЛОВО. — Какое? — «НАПРЯЖЁННЫМ». Он шепнул на всякий случай: — Это сейчас… опасно. Олеся почти рассмеялась: — Я просто хотела узнать, как ты... — НЕ СПРАШИВАЙ, — отрезал он. — Я жив.       Она поправила волосы. Просто слегка, без намерений. Невидимый жест. Борис подпрыгнул: — НЕ ДВИГАЙ ГОЛОВОЙ. НЕ ДЕРГАЙ ВОЛОСЫ. НЕ ПОДНИМАЙ РУКИ. И НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО ВООБЩЕ В МОЁМ НАПРАВЛЕНИИ. Олеся очень спокойно сказала: — Боря, я просто дышу. — И НЕ ДЫШИ ТАК! — отчаянно выдал он. Олеся медленно поставила кофе на стол. И чуть наклонилась вперёд, проверяя его датчики. Даже не близко, просто немного ближе. Борис издал звук, похожий на сдавленный вскрик: — СТОЙ! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ! ЭТО НЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, А КРИК ДУШИ!!! Олеся отступила на шаг: — Ты не можешь жить, если я рядом в радиусе метра? Он провёл рукой по лицу: — Я не могу жить, если ты в принципе рядом. Моё тело… — он ткнул себе в грудь, — …ведёт себя как независимая республика, которая объявила войну логике. Она скрестила руки. — Значит, организм работает. — О-О-О!!! — простонал он. — НЕ НАМЕКАЙ ТАК!!! Олеся наклонилась чуть вперёд, очень невинно: — Хочешь, я выйду? Он вздрогнул: — НЕТ!!! — Почему? — спросила она таким голосом, как будто задаёт вопрос о погоде. — ПОТОМУ ЧТО… — Он замахал руками.— ЕСЛИ ТЫ ВЫЙДЕШЬ, Я БУДУ ДУМАТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ. А ЭТО ХУЖЕ. — Хуже? — переспросила она. — ДА!!! Потому что моё тело… — Он остановился, осознав, что говорит. — …оно… короче, оно слишком самостоятельное.       Олеся подалась ближе. На сантиметр, не больше. Борис отшатнулся назад так резко, что чуть не свалился: — СТОЙ! НЕ НАДО! ЭТО НЕ ЧЕСТНО! — В смысле “не честно”? — Олеся приподняла бровь. — Ты знаешь! — обвиняюще сказал он. — Ты прекрасно знаешь, что ты… Он запнулся. — …какая-то… Она подошла ближе. Шаг. Акцентированный. Борис в ужасе: — СТОЙ! ОЛЕСЯ, НЕ ТЕСТИРУЙ СУДЬБУ!!! Она остановилась прямо перед ним. Взгляд спокойный, почти невинный: — Какая “какая-то”, Боря? Он отвёл взгляд: — …опасная. Она мягко: — Да? Почему? Борис буркнул в сторону: — Потому что у меня на тебя встаёт член быстрее, чем я успеваю вспомнить, как тебя зовут!!! Олеся улыбнулась, наклонилась чуть ниже уровня его глаз: — Ну… зато прогресс в памяти. Он закрыл лицо руками: — Господи… убейте меня. Она встала, развернулась к двери: — Ладно. Выйду. Чтобы ты мог… Он подскочил: — НИКАКОГО ПРОДОЛЖЕНИЯ. НИКАКИХ НАМЁКОВ. НЕ ВЫХОДИ!!! Она обернулась, взгляд спокойный и тёплый: — Боря. Ты очень милый, когда нервничаешь. Он задохнулся от возмущения: — Я НЕ МИЛЫЙ!!! Я ОПАСНЫЙ! — Ты — раненый, амнезирующий котёнок, которого выворачивает гормональный шторм, — поправила она. Он ткнул в неё пальцем: — НЕНАВИЖУ. Пауза. — Иди ближе. Она подошла. Он быстро добавил: — НО НЕ СЛИШКОМ!!! Олеся тихо рассмеялась. И Борис понял: он обречён. Навсегда.