Часть 18

      Первой поднялась Олеся. Если это можно назвать «поднялась». Она попыталась отодвинуться от Бори — медленно, осторожно, будто каждое движение отзывалось в теле эхом. Её ноги дрогнули. Сначала чуть-чуть. Потом сильно. Потом совсем отказались держать. Она ухватилась за край кровати, упёрлась локтем и тихо выдохнула сквозь зубы: — Твою… мать… Борис, который уже сидел на койке, опершись руками сзади, с ленивой самодовольной улыбкой, посмотрел на неё и тихо фыркнул: — Ничего себе ты… поплыла. Она чуть обернулась — медленно, словно это было испытанием. — Заткнись. — Ну… — он протянул лениво, — если бы я знал, что ты так красиво ходишь… Он показал рукой волнистую траекторию. — …я бы давно не сдерживался.       Она хотела бросить в него подушкой. Хотела. Но рука отпала на полпути. Боря тихо рассмеялся — этот низкий, опасный смех, который делает хуже. — Надо же, — сказал он, наклоняясь к ней ближе, — девушка, которая вчера обещала «убить меня», сегодня не может поднять руку. Она, хрипло: — Это… твоя вина… — Знаю, — он усмехнулся. — И горжусь. Он поднялся красиво, будто специально. Стягивая полотенце чуть крепче на бёдрах. Нагло, спокойно, свидом «я тут вообще невиновен». Пошёл к зеркалу. Она не смотрела. Не хотела. И именно поэтому, когда он вдруг тихо сказал: — Не подходи сюда… иначе упадёшь,       Олеся, конечно, подошла. Нет, подошла она плохо, шатаясь. Слишком горячая, слишком растрёпанная. С футболкой, которая предательски сползла на одно плечо. Борис даже не повернулся — просто смотрел на своё отражение. Его плечо испещрено отметинами. Несколько глубоких красных укусов. Пара тёмных пятен на ключице. Ещё один след на шее. Он хмыкнул: — Ну что, художница… работа выглядит как драка двух котов. Она тихо простонала: — Ох, господи… Я что… Так сильно…? Он посмотрел на неё через отражение: — Ты? — Повернулся полностью, показывая плечо. — Ты мне тут половину шеи сожрала. Она закрыла лицо руками: — Убей меня. Он подошёл к ней, отнял руки от лица, наклонился: — Поздно. Я уже выживший. — Охренеть, какой ты довольный, — простонала она. — Конечно, — он ухмыльнулся. — Мой утренний план был: умыться, одеться, не умереть. Указал на следы. — А я получил… это. Он приподнял её подбородок: — Мне теперь что… — Широкая, довольная, до ужаса нахальная улыбка. — …в бронежилете ходить, чтобы ты не пытала меня? Она попыталась оттолкнуть его: — Да иди ты… Он поймал её за талию — мягко, но уверенно. Она дёрнулась: — Не трогай… Я сейчас… упаду… Он притянул её ближе, так что она оказалась прижатой к нему: — Вот, — сказал он тихо, — поэтому я и трогаю. Чтобы не упала. Она уткнулась лбом ему в плечо — в то самое, которое сама же искусала. Он погладил её по спине: — Нравится? Она прошептала: — Самодовольный… гад… Он поцеловал её в макушку: — Да, но твой. Она тихо выдохнула. Он ещё сильнее прижал её: — Так что… Давай решим одну важную вещь. — Какую…? — хрипло. Он глянул на неё сверху вниз, чуть прищурившись: — Когда я выйду в коридор… и все увидят эти следы… — Он указал на своё плечо. — …мы что им скажем? Она покраснела: — Боря… не начинай… Он наклонился к её уху: — Мне сказать, что это… кошка? Она, почти пискнув: — БОРЯ!!! Он громко рассмеялся, обняв её сильнее, крепче, надёжнее. — Ладно-ладно. — Он поцеловал её скулу. — Ума? Я никому ничего не скажу. Она подняла взгляд: — Точно? Он провёл большим пальцем по её губам: — Конечно. — Улыбка стала мягче, почти нежной. — Это только наше.       Она дрогнула от этого «наше» сильнее, чем от всех укусов. И впервые за утро она сама прижалась к нему — без стыда, без страха, без попыток выглядеть сильной. Он закрыл глаза, положив подбородок ей на макушку. — Угу… Вот так мне нравится. Она тихо: — Мы… должны одеться… — Должны, — согласился он. — Но можешь ещё минутку так постоять? Она кивнула и осталась в его руках.       Борис всё-таки оделся, как мог. Футболка. Поверх — кофта. Сверху — куртка. И всё это ни черта не помогло, потому что следы её зубов выглядывали, как следы зверского нападения дикого, мелкого, очень голодного хищника. Олеся шла рядом, чуть позади. Тихая, красная, злая. Очевидно — живая. Смерчи сидели в комнате отдыха. Кот с чаем, Мура с планшетом, Физик со своими бумажками. Багира, как всегда, всё знает заранее. Первым Борю увидел Вася. — ОХ. — Он поставил кружку. — ОХ, мать вашу… Это что за тварь на вас напала, товарищ капитан? Боря невозмутимо поднял бровь: — Домашний. Вася поперхнулся чаем. Женя уронила планшет. Серёга хмыкнул: — Даже не спрашиваю. Я боюсь услышать. Рита подняла взгляд. Медленно, как человек, который видел всё. Уголок её рта дрогнул: — Надеюсь, ты хотя бы дезинфицировал. Олеся чуть не умерла на месте. — РИТА! — взвизгнула она. — Что? — полностью спокойно. — Следы крупнокалиберные. Мало ли чем он занимался. — Я… — Олеся покраснела до цвета тепловизора, — …никого не… не ранила! Вася прищурился: — Ты уверена? Он наклонился ближе к Боре: — Брат, да ты при смерти.       Бизон спокойно сел, скрестил руки. Сделал вид, что всё нормально. Из-под воротника выглянули ЗДОРОВЕННЫЕ следы укусов. Вася тихо: — Охренеть… Женя: — Это… Это что… ЭТО что было?.. Боря лениво: — Упал. Женя: — Куда?! Боря: — На перила. Сергей: — Несколько раз? Боря вздохнул: — Семь. Рита: — Ага. И перила при этом укусили тебя за шею? Олеся закрыла лицо руками: — Господи, убейте меня. — Не могу, — сказала Багира. — Ты нужна группе. И повернулась к Боре: — А вот тебя — можно. Бизон только ухмыльнулся. Все посмотрели на Олесю. На Борю. На следы. На её покрасневшее лицо. На его довольную рожу. Тишина потянулась. И в этот момент в дверях появился Пригов. Все замерли.       Он медленно прошёл взглядом по группе. Потом — по Боре. Потом — по его шее. Потом — по Олесе. И остановился. Тишина стала такой, что даже лампы в потолке казались тихими. Пригов прищурился: — Тарасов. — Слушаю, товарищ генерал, — Боря встал, как по команде. Пригов подошёл ближе. Смотрел на следы укусов, как на карту боевых действий. — Ну что ж… — начал он медленно. — Судя по тому… что ты снова способен на такое… Боря напрягся. Олеся тоже. И тогда Пригов сказал своё: — Значит, в строй вернуться можешь. Олеся чуть не упала. Боря моргнул: — Товарищ генерал… я… — Восстановлен, — добавил Пригов и похлопал его по плечу так, что Боря едва не охнул. — Амнезия амнезией, а способности — по тебе видно.       Кот захрюкал от смеха. Мура закрыла рот, чтобы не орать. Физик поправил очки, скрывая улыбку. Багира отвернулась к окну, потому что если посмотрит на Уму — точно рассмеётся. Бизон стоял в шоке и гордости одновременно. Пригов кивнул на его следы: — Молодец, Тарасов. Способности восстанавливаются. Прищурился: — Удержи такую напарницу — и память вернётся быстрее. Олеся захлебнулась воздухом: — ТОВАРИЩ ГЕНЕРАЛ!!! Пригов развернулся к выходу: — Я сказал это как врач.       И ушёл. Дверь закрылась. Боря выдохнул. Олеся закрыла лицо руками. Смерчи легли… кто на диван, кто на стол…от смеха. Кот: — Вернуться в строй, говорит! Мура: — После таких укусов — любой вернётся! Физик: — Это медицинское чудо! Багира только тихо сказала: — Ну что, голубки… поздравляю. Боря повернулся к Олесе. Она тихо, плохо дыша: — Я тебя… убью. Он наклонился к её уху: — Ещё раз? В том же стиле? Она ударила его кулаком в плечо. Он едва удержался от смеха: — Ай. Не больно, но приятно.       Она покраснела до корней волос. Смерчи по-прежнему умирали со смеху. Вася уже лежал на диване, стуча пяткой по подлокотнику. Женя, кашляя от истерики, вытирала глаза и шептала: — Боже, какие перила… Серёга, не поднимая головы, записывал в блокнот: — Пациент восстановлен. Основные рефлексы присутствуют. Рита держалась дольше всех, но даже у неё уголок губ дрожал, когда она смотрела на покрасневшую Олесю. Боря стоял посреди комнаты, облокотившись на стол, и казался тем самым человеком, который: не стесняется ничего, гордится всем и готов подлить масла в огонь. Но вот группа начала угасать — смех переходил в хихиканье, потом в фырканье, потом в затяжные вздохи. И именно в этот полумрак, в эту полутишину, Боря наклонился к Олесе. Всего чуть, так, чтобы никто не заметил, а услышала только она.       Он наклонился к её уху. Его дыхание — тёплое, низкое. Рука, будто случайно, легла ей на талию. Губы почти коснулись её уха. И он прошептал: — Ума… Пауза. Тон стал ниже, опаснее. — …я кое-что вспомнил. Она резко выпрямилась, будто её ударило током. — Ч-что? — заикнулась она. Он чуть прищурился, зная, что делает. — Как ты… Он приблизился ещё — так, что её дыхание сбилось. — …стонала подо мной. Она задохнулась. Не фигурально, по-настоящему. Её глаза расширились так, что Рита, сидевшая рядом, задумчиво посмотрела на неё: — У тебя всё нормально? — Н-нормально! — взвизгнула Олеся слишком громко. Боря с видом ангела расправил плечи. — Всё хорошо? — уточнил он, будто ни при чём. — Ты так… резко. — УЙ-ДЁТ-НОРМАЛЬНО! — выдала она скопом. Вася приподнялся: — Ума, ты чего такая красная? Аллергия? Женя нахмурилась: — Может, давление упало? Она как-то… странно смотрит. Рита тихо наклонилась к Олесе: — Ты как будто только что вспомнила что-то неприличное.       Боря повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть выражение лица Олеси. Он едва улыбнулся — нагло, хищно, довольным шёпотом: — А я — да. Она повернула голову и зашипела: — Завалю. Он шепнул: — Уже пыталась. Голос стал ниже: — Приятно было. Она укусила его за плечо — быстро, тихо, чтобы никто не заметил. Он поморщился, но с удовольствием: — Ещё один след. Потом сосчитаем. Она застонала от отчаяния. — Перестань… сейчас не время… Он тихо ответил: — Это ты думаешь. А я считаю, что время — идеальное. Физик поднял глаза: — Что вы там шепчетесь? Бизон спокойно: — Вспомнил кое-что полезное. — Кинул взгляд на Олесю. — Очень полезное. Она ударила его локтем в бок. Вася хохотнул: — Ооо, похоже, Уманова сейчас ему ещё один диагноз поставит. Рита вздохнула: — Ну хоть память возвращается. Какими темпами — правда… вопрос. А Борис ещё раз наклонился к Олесе, и тихо, почти не двигая губами, выдохнул: — Хочешь, повторю? Чтобы закрепилось? Она сглотнула: — Б-будешь молчать… или я сама тебя забыть заставлю. Он усмехнулся: — Не выйдет. Его голос стал невероятно тихим, интимным: — Ты слишком громко стонала. Она закрыла лицо руками: — УБЕЙТЕ МЕНЯ. Кот рассмеялся: — А что, она сама себя уже сдаёт. Мура: — Ума, милая, ты как будто горячий чай выпила. Без стакана. Физик: — Возможно, это побочный эффект, стресс… Багира наконец сказала: — А может, это просто любовь?       Все замолчали. Олеся застыла. Боря — тоже. Потом он чуть наклонился и шепнул: — Вижу, что попали в цель. Она тихо, угрожающе прошептала: — Если ты ещё раз шевельнёшь губами — положу тебя на место. Он улыбнулся: — Уже лежал. Могу и повторить. У Смерчей началась вторая волна смеха. — Ума, — сказала Багира так, что у Олеси сразу выключились колени, — выйдем. — Я… я не… — начала мямлить Олеся. — ВЫЙДЕМ, — повторила Рита тем бархатным тоном, который значит: «Я улыбаюсь, но уже достаю нож». Комната отдыха тут же ожила. Вася: — Ооо, мама зовёт! Женя (очевидно, наслаждаясь): — Держись, Олеська. Серёга, не поднимая головы: — Возвращайтесь… обеими… Борис, конечно же, добавил: — Если что — Ума, ори громче, я спасу. Она обернулась, метнув в него взгляд: — Да чтоб ты… — Вот, — Рита мягко взяла её за локоть, — именно об этом мы и поговорим.       Они вышли в коридор. Дверь закрылась. Коридор пустой. Тишина. И Рита поменялась. Улыбка осталась. Но теперь улыбка была из категории: «Ну что, родная, ты попалась». Она опёрлась плечом о стену, перекрестила руки. Взглянула на Олесю сверху вниз: — Ну? — Ч-что? — Олеся посмотрела в пол, как школьница. — Я всё вижу. — Да ничего я… — Ума. Олеся замолчала. Рита перегнулась ближе и тихо, зло-смешливо произнесла: — Откуда на Боре такие следы, будто его ночью пытали? Олеся захрипела: — Я… это… случайно… — Ага. Рита подняла бровь: — Три укуса на ключице — «случайно». След на шее — «подскользнулась». И вот этот, под футболкой… — Она ткнула пальцем чуть выше места, где футболка Олеси скрывала её собственный «подвиг». — …это что? Он упал на тебя назад? В темноте? С открытым ртом? Олеся закрыла лицо руками: — РИ-И-И-ТА… Кошкина тихо хмыкнула и обняла её за плечи: — Да ладно тебе, я же не против. Пауза. — Но объяснять будешь. Олеся пискнула: — Зачем?! Рита опёрлась лбом о стену, сдерживая смех: — Потому что я хочу знать, какой уро…— Не выдержала и расхохоталась. — …какой, КАКОЙ НА ХРЕН, уровень нужно иметь, чтобы ТАК капитана размазать?! — Я не размазывалааа! — Олеся чуть не топнула ногой. — Конечно, нет, — Рита поддакивала, как будто говорила с ребёнком. — Он сам. Прыгнул. На перила. Зубами. Олеся закрыла уши: — Не слышуууу. Рита потянула её руки вниз: — Ума. Я рада. Она сказала это искренне. Светло. По-настоящему. Олеся замерла. — Правда? — тихо спросила она. — Правда. — Рита положила ладони на её плечи. — Слушай меня внимательно. Он тебя выбрал… даже БЕЗ памяти. Ты понимаешь, насколько это… серьёзно? Олеся сглотнула. Рита продолжила: — Если мужик, только что из травмы, с амнезией… инстинктивно тянется к тебе, рычит на всех, кто к тебе подходит, и выглядит так, будто ты его укусила в рамках ритуала привязки… Она наклонилась ближе, почти в ухо: — …то, детка, спрятать тебя от него уже невозможно. Олеся уткнулась лбом Рите в плечо: — Я боюсь. — Чего? — мягко. — Что он вспомнит и... передумает. Рита вздохнула: — Ума, если он ТАК на тебя реагирует, когда не знает прошлого… то когда вспомнит — тебе прятаться придётся за бронированной дверью. Олеся тихо рассмеялась, дрожа: — Ты сейчас меня стебёшь? — Конечно. — Рита похлопала её по плечу. — И ещё не всё. Олеся приподняла голову: — Что ещё? Рита прищурилась: — Если ещё раз увижу такое на его шее… Олеся испуганно: — Я не хотела! — …дай знать заранее, — закончила Рита. Уголок губ поднялся. — Я зеркало принесу. Чтобы ты видела собственные успехи. Олеся снова закрыла лицо: — РИТА, БЛИН!!!       Багира больше не удержалась — смех вырвался громко, звонко, совершенно искренне. Потом она обняла Олесю за шею и притянула: — Ладно, иди сюда, моя маленькая катастрофа. Всё будет хорошо. И да… Она шёпотом добавила: — Гордая за тебя, Ума. Олеся прижалась к ней: — Спасибо… Рита отстранилась, серьёзно посмотрела на неё: — Иди уже. А то Боря сейчас выйдет искать тебя по запаху. Олеся побагровела: — ЧТО?! — Он так на тебя смотрит, — Рита пожала плечами. — Это почти охота. Олеся застонала: — Господи… когда это закончится… Рита улыбнулась: — Никогда. Добро пожаловать в отношения с бойцом группы специального назначения.