Глава 3.

      Если бы у Анны было сердце, оно бы в пятки ушло. Неприятные воспоминания пронеслись в голове быстрым потоком и она вздрогнула, вспоминая всё то, через что она прошла за всю свою нелегкую жизнь и за то время, пока была живым трупом.       Она сжимает кулаки и с удивлением обнаруживант в ладони подвеску с маленькой серебряной маской. Подарочек Матери Погребённых, которая ответила на ее просьбу облегчить скрытие ауры.       Девушка нервными движениями надевает украшение и чувствует, как волна холода пронзает всё тело. Приходит небольшое облегчение и она мысленно благодарит Богиню.       — Тебе кажется, — всё-таки отвечает Анна, отводя взгляд.       — Ты слишком много знаешь об Ордене, — парирует Рунбора и желание убить его возрастает. — Ты сейчас отвела глаза, в значит, врешь.       — Пхах, проницательный ты гад, — пожимает плечами Анна, натягивая шкуру на плечи. — Не пытайся, всё равно я ничего не скажу, пока не исполню то, зачем я здесь.       Воля Божья задумывается. Он не помнит ее лица и не может достать из памяти момент, когда они пересекались. Чувство чего-то знакомого эфимерное, словно это было в прошлой жизни, что невозможно.       — Месть Ордену?       Глаза Анны расширяются от шока. Как он понял? По ее расплывчатым словам? Если так, то это что-то за гранью.       — Не волнуйся, тебя лично это не коснется.       — Но коснется моих братьев и сестер. Что ты задумала?       Девушка сжимает челюсти, зубы скрипят. Ну почему нельзя просто отстать от нее и оставить в покое, когда она явно не собирается говорить?       — А вообще, с чего такие мысли?       — Твоя осведомленность об Ордене.       — То, что я знаю Лоргона, ничего не доказывает, — Анна складывает руки на груди.       — Когда я применил молитву, ты шептала о том, что она сильная. Значит, ты уже сталкивалась с кем-то из Ордена.       — С Лоргоном, умник.       — Хорошо, тогда почему ты подтвердила мои слова, сказав, что это не коснется меня?       — Да ты просто пальцем в небо тыкнул!       — Но я же угадал.       Анна хмурится. Слишком уж он проницателен, хотя до Власти Божей не дотягивает. Раз у него звание такое, может действительно намерения видит? Но как? Она же не живой человек, чтобы у нее была собственная воля, а значит, это либо врождённое, либо он что-то с ней сделал, когда она спала.       — Я всё равно ничего не скажу, так что додумывай сам.       Рунбора вздыхает, подпирает щеку кулаком и пронзительно смотрит на девушку. Ну и что ему с ней делать? Если он прав, то стоит предупредить братьев и сестер, как раз они недалеко от того места, куда их созвал Лоргон. Но вдруг она доберется до них быстрее? Судя по всему, она сильная и действительно может доставить проблем.       — Ладно... — прикрывает глаза Воля Божья. — Мы действительно нигде не встречались?       — Нет, не встречались, — Анна поднимается на ноги, окоченение прошло, оставив после себя только лёгкое покалывание в конечностях. Она сбрасывает шкуру с плеч и протягивает ее Рыцарю. — Откуда ты вообще ее достал?       Рунбора хмыкает и принимает шкуру, которая в его руках вспыхивает золотым светом и превращается в тот самый платок, с помощью которого он поднимал Анну с земли. Девушка почти отпрыгивает от него назад, но замечает, что никаких побочных эффектов не испытывает. Неужели талисман Матери настолько силен, что заглушает влияние силы Высшего на неё?       — Воля Божья, — зачем-то повторяет мужчина, а до Анны всё-таки доходит. Сила воли... Он может творить такое?       — Охуеть, — не сдерживается девушка. — Ты... На что ты, блядь, способен?       — На малое. Изменить форму или свойство какого-то предмета. Если замахнуться на что-то крупнее, голова болит и Безумие наступает, так что я не злоупотребляю этой силой.       — Ну я в шоке, — говорит она, хотя наружу рвутся скверные слова. Но приходится сдерживаться, Рунбора при ней ни разу не обратил матерное слово.       — Понимаю, — кивает Рыцарь и убирает платок в набедренную сумку.       — То есть, если ты прикажешь полену стать мечом, то так и будет?       — Нет, — качает головой мужчина. — Я могу, например, сделать из полена лавку. Предмет, который я хочу сделать, должен быть схожим с тем, который я беру как основу.       — А как шкура связана с платком?       — Ну, он из овчины. А на тебе была шкура овцы.       — А...       Анна задумывается. Это же невероятная способность, превосходящая многие таланты из Ордена. Странно, что иллюзии Лоргона считаются чуть ли не самой сильной способностью. Хотя, если учитывать то, как Матерь немного ему помогает, можно было в это поверить.       — Не думай так много, — говорит Рунбора и поднимается с бревна, возвращая чистые мечи в ножны. — Всё равно не получится использовать это в своих интересах.       — Да куда уж мне...       Воля Божья ничего не говорит, а только отдаляется на несколько шагов, предполагая, что разговор с Рыцарем Смерти окончен.       — Вы же Крестовый поход объявили? — останавливает его голос девушки и он оборачивается. — Предполагаю, что вам нужна помощь.       — Сами справимся, — отрезает мужчина.       — Какая жалость... — протягивает Анна и с наигранным интересом рассматривает свои черные ногти. — А то мне очень хочется поделиться знаниями о том, как убивать тех тварей, которые недавно появились.       Рунбора выгибает бровь. Он встречал одного непонятного монстра и не смог победить из-за быстрой регенерации существа. Знания девушки были бы полезны, если бы она не представляла такой опасности.       — Иглик уже занимается этим.       — Ой, да брось, — Анна щелкает пальцами. — Я ведь и человеческий облик могу принять.       Ее окутывает черная пыль, которая кружится вокруг тела, преображая его. Волосы девушки светлеют на несколько тонов, становясь каштановыми, одежда становится более заметной, темные цвета сменяются на другие. Накидка становится темно-зеленой, туника — светло-коричневой. Издалека она была похожа на обычную крестьянку или на небогатую госпожу. Только глаза выдают в ней что-то потусторонее.       — И ауру скрыть тоже могу, — Анна разводит руки в стороны. Рунбора молчит, понимая, что доверять ей нельзя. Не просто так она его пугала.       — Зачем тебе это?       — Я же сказала, могу поделиться знаниями, — она завела руки за спину. — Понимаешь, эти твари — что-то за гранью жизни и смерти. Я не уверена, что от последнего такого я полностью избавилась. Да и их привлекает ваша сила, судя по моим наблюдениям.       — Хочешь сделать из меня приманку?       — Высший с тобой... Ты же Рыцарь, точно справишься со всем, что попадется под ноги. Выгодная сделка получается, разве нет?       Воля Божья долго смотрит на нее, пытаясь понять ее мотивы. Ладно, понятно, что она хочет подобраться к Ордену ближе, но что-то с ней было не так. Шестое чувство кричало о том, что она куда более загадочная, чем он видит. Его любопытство сыграет с ним злую шутку, он уверен.

***

      Дождь немного затихает, облака становятся более светлыми, пока они идут по дороге, вытопченой многочисленными повозками торговцев. Вокруг спокойно, хотя нужно быть постоянно на чеку. Неизвестно, откуда подвезут твари.       Рунбора держит Анну в поле зрения, не позволяет ей заходить за свою спину. Да, он доверил ей подробности своих сил, но до полноценного спокойствия рядом с ней ещё очень далеко. Девушка идёт рядом с ним спокойно, даже скучающе, искренне изображая простую девушку. Она, прикрыв глаза, закинула руки за голову и ее шаг ровный, словно она видит дорогу.       — О чем думаешь? — спрашивает Анна, поднимая веки.       — О Крестовом походе, — врёт Воля Божья, но стыда не испытывает.       — Да уж... Издевательства над Высшими эльхами — не самое приятное дело. Даже если когда-то они были серьезными врагами.       — Ты что-то знаешь?       — Ну, в общих чертах, — девушка небрежно взмахивает рукой, словно отгоняет назойливую муху. — Не знаю, зачем это нужно церкви, но предполагаю, что ради развлечения.       — Значит, церковь напрямую к этому относится... — тихо говорит мужчина. — Я сомневался в этом.       — Зря. Человеческая глупость не измеряется. Знал бы ты, как на черном рынке ценятся разные части тела молодых эльх. Да и девушки их расы хорошо идут в рабыни.       Лицо Рунборы меняется, на нем отражается удивление вперемешку с чем-то, похожим на гнев.       — Это...       — Ужасно, — кивает Анна, с ее лица пропадает улыбка. — Даже Матерь против такого, замученные души ей хоть и нравятся, но и она не лишена капали сострадания. Страдают то невинные, она больше любит сама издеваться над грешниками.       Воля Божья складывает факты в голове. Слова про месть Ордену, тот факт, что Матерь Погребённых испытывает сострадание к замученным...       — Тебя замучили? — спрашивает Рунбора, но Анна молчит, ее лицо ничего не выражает. Явно не хочет отвечать на неудобный вопрос.       Мужчине ничего не остаётся, кроме как смириться с тем, что ответы на вопросы он не получит. Путь продолжается в тишине, которую никто не нарушает, оба погружаются в свои мысли.       К ним движется небольшой караван. Лошади спокойно тянули за собой повозки с тканевыми шатрами, слышалась странная, почти незнакомая речь, плач детей. Дождь уж точно вредит всем.       Слышатся и тихие песни, которые поют матери. Мелодичные, наполненные явно чем-то вроде рассказа, как колыбельные. Анна сразу узнает их и останавливается. Ее примеру следует Рунбора и быстро прикасается рукой к своей одежде. Внезапно в его ладони возникает небольшой кусок ткани, который оказывается капюшоном. Рыцарь быстро натягивает его на голову, скрывая крест на лбу. Странно, что он не хочет быть замеченным, думает девушка.       Караван проходит мимо них, какие-то мужчины обращают внимание на Анну, но Воля Божья напрягается и заслоняет ее собой, почти пряча от чужих взглядов. Но девушка хлопает его по плечу и подходит к одной из движущейся повозке, заговаривая с женщинами, сидящими там, на понятном им языке. Члены табора сразу же преободряются, о чём-то воркуют с Анной, протягивают ей ягоды, фрукты и овощи. Девушка принимает только яблоки и груши, благодарно кивая и кланяясь.       Она явно желает им хорошего пути. По крайней мере, Воле Божьей удается расслышать только это. Он знал язык, но предпочел молчать. Анна машет рукой добрым женщинам и возвращается к Рыцарю с добытой едой.       — Всё-таки земляки добрейшей души люди, — девушка протягивает яблоко Рунборе и тот кивает, принимая угощение.       — Земляки? Ты цыганка?       — Ну... Сложно объяснить, но можно считать, что да. Когда я потеряла родителей, меня принял к себе табор и растил до крещения.       — Ты и такое помнишь?       — Ну, у меня нет светящейся штуки во лбу, чтобы забывать свою жизнь, — усмехается Анна. А Воля Божья замирает и пристально смотрит на нее. Приходится опустить голову, она ниже его на одну пядь, поэтому он нависает над ней, закрывая от дождя.       — Ты слишком много знаешь, — Рунбора говорит тихо, у девушки внутри всё холодеет, хотя, вроде как, не должно. — Ты не просто встречала старшого, ты намеренно интересовалась Орденом.       Рука Рыцаря зависает в воздухе, когда он хочет ее коснуться. Просто пригрозить, ничего более, но он не трогает из-за знания, что ее прикосновение может убить.       — Кто ты такая?       Анна грустно хмыкает, опять наговорив лишнего. Если так продолжится и она не будет думать о том, что говорит, он всё поймет слишком рано. Девушка сжимает его ладонь и Рунбора замечает, что не чувствует того пронизывающего холода, который был ранее. Вместо этого ее кожа кажется почти теплой, словно она просто держала руки на холодном воздухе.       — Я же сказала, что расскажу всё только тогда, когда выполню то, за чем вернулась в этот мир, — слабо улыбается Анна и смотрит на него в ответ без капли страха. — А до того времени ты волен сам додумывать.