Глава 4.

      Капли неприятно моросили, ударяли по головам, а вокруг не было никаких укрытий. Только лес, который казался бесконечным. Воля Божья знал эту местность, поэтому он завел их обратно в чащу, говоря, что так быстрее. Анна не сопротивлялась и шла рядом с Рыцарем, руками отодвигая мелкие ветки так, чтобы они неприменно ударили Рунбору. Он злился, фыркал, но мести за этим не следовало. Может, его сестры научили уважительно относиться к девушкам?       Анна старается не забивать голову ненужными мыслями. Всё равно они ни к чему не приведут. А лишняя информация никому не нужна.       — Я, кажется, поняла, почему ты скрыл лицо от цыган, — неожиданно прерывает тишину девушка, на что мужчина только хмыкает.       — Просвяти.       — Ты ксон, а их не сильно жалуют в этих краях. Особенно те, у кого каждая история передается из поколения в поколение.       — Какая ты проницательная. Я бы похлопал, если бы ты не пыталась выколоть мне глаза.       Анна усмехается и снова отводит ветку в сторону, намереваясь повторить насилие над его лицом. Но ее останавливают, мужская ладонь сжимает ее запястье, а она замирает, чувствуя тепло тела Крестоносца.       — Жизнь тебя вообще ничему не учит? — тихо спрашивает Рунбора и резко опускает руку Анны. Противная ветка ударяется о ее лицо, забрызгивая кожу холодными дождевыми каплями. Девушка фыркает и стирает влагу свободной ладонью, поворачивая голову в сторону, чтобы краем глаза увидеть стоящего за ее спиной Волю Божью.       — Смотрю, ты страх совсем потерял, — она дергает руку на себя, призывая отпустить ее.       — Ты же сама меня касалась.       — Ну так всё от меня зависит. Если я захочу...       — Помогите!       Оба вздрагивают, Анна озирается по сторонам, пытаясь уловить мерцание человеческой души. Но вокруг не было ничего, хотя крик раздался очень близко.       — Хрень какая-то... — бормочет себе под нос девушка, а Крестоносец за ее спиной заметно напрягается, отпускает ее ладонь.       — Погань?       — Не знаю, я вообще ничего не чувствую.       Рунбора кивает и быстрым шагом направляется к тому месту, откуда был слышен детский голос. Ребенок продолжал звать на помощь, даже плакал, его слова искажал хрип и передышки.       Анна тяжело выдохнула и догнала Крестоносца, призывая меч из черной пыли. Ее ощущения никогда не подводили и то, что она не видит души, было крайне странным обстоятельством.       Голос привел их на небольшую опушку. Никакого ребенка не было видно, лес смыкался вокруг них, темные кроны деревьев отбрасывали на них тени, создавая ощущение, что уже наступила ночь.       — Ну и кого из нас он учуял? — задумчиво протягивает Анна, зная, что если она не ощущала человеческой души, значит, здесь замешана погань.       — О чём ты...       Тварь появляется неожиданно. Бросается в сторону Воли Божьей. Длинные руки существа становятся дополнительной опорой при беге. Рунбора уворачивается, отпрыгивает в сторону и за секунду обнажает мечи, смотря, как монстр почти разочарованно рычит.       Чудовище снова бросается в сторону Крестоносца, протягивая свои длинные конечности в попытке ударить. Резкий взмах мечей проливает темную кровь, монстр кричит высоким, пронзительным голосом, отскакивает от Рунборы и скрывается в лесу. Отрезанная конечность через несколько секунд рассыпается серой пылью.       Воля Божья как-то недобро смотрит на девушку, спокойно стоящую в тени дерева, и отряхивает клинки от крови чудовища. Складывает их обратно в ножны и выдыхает, плечи заметно расслабляются.       — Кто-то говорил, что будет помогать, — замечает Рунбора, складывая руки на груди.       — Я тебе в оруженосцы не нанималась, так что считай, что я дама в беде, которую надо защищать, любить и уважать.       Глаза Воли Божьей стремительно закатились от раздражения. Он взмахнул рукой и повернул в нужное им направление. Анна хмыкает, пожимает плечами и довольно быстро догоняет Крестоносца чуть ли не вприпрыжку.       — Обиделся что-ли? — Девушка склоняет голову к плечу и заводит руки за спину, идя рядом с ним. — Ну прости, что не падаю на колени от одного вида могучего Рыцаря Высшего.       Рунбора переводит взгляд на нее, немного, почти незаметно, поджимая губы.       — Не из-за этого, — качает головой мужчина. — Ты назвала себя дамой в беде, а это далеко не так.       Анна несколько секунд молчит, а потом заливается смехом, обгоняет Волю Божью и идёт прямо перед ним, спиной к лесу.       — Это шутка, — разъясняет девушка, деловито поднимая указательный палец. — Ну, знаешь, когда люди говорят что-то, чтобы разрядить обстановку и...       — Спасибо, я понял, — усмехается Крестоносец. — Аккуратнее.       — Переживаешь? — прищуривается Анна. — Боги, я ведь бессмертная...       Предупреждение не было безосновательным. Девушка делает ещё один шаг и чувствует внутренней стороной колена грубую кору. Инерция действует против нее и она спотыкается, почти переваливаясь через поваленное дерево.       Она чувствует крепкую хватку на предплечье. Резкий рывок лишает ее мимолётного чувства полета и Анну почти насильно усаживают на бревно.       Рунбора нависает над ней, уперев ногу в причину ее неловкого отклонения от вертикального положения. Девушка несколько раз моргает и поднимает взгляд, немного хмурясь. Что-то странное проскальзывает в воздухе и это точно не капли дождя.       — Я же предупреждал, — спокойно говорит Воля Божья, а у Анны что-то шевелиться в груди, хотя там уже давно ничего нет.       — Надо было нормально предупреждать, — хмыкает девушка и быстро встаёт на ноги, слегка толкая Крестоносца в грудь. Тот не шевелится, будто вообще не заметил ее жеста, но через секунду он всё-таки отступил, его ладонь упала с ее руки и слегка коснулась кончиков ее пальцев. Всё ещё холодные.       — Наверно, — пожимает плечами Рунбора, сжимает ладонь в кулак, будто пытаясь сохранить следы ее холода. — Не замёрзла?       — Я не чувствую температуры, — небрежно взмахивает рукой Анна, но останавливается, отворачивается от мужчины и смотрит в чащу леса. — Да вашу ж...       Девушка резко высоко подпрыгивает и приземляется на толстую ветку дуба. Воля Божья следует за ней, устраиваясь на соседнем дереве. Прямо под ними быстро пробегает тварь, не замечая.       — Как-то их слишком много... — замечает Крестоносец, замечая необычную задумчивость своей спутницы.       — Третий... Либо это один и тот же, просто его не убить, либо это три разных... Даже мой огонь не помогает.       Рунбора бросает на нее взгляд, наполненный такой же растерянностью и чем-то вроде беспокойства. Он легко перепрыгивает к ней и осторожно кладет руку на ее плечо.       — Иглик уже ищет решение, — заверяет Анну Крестоносец, а та вздрагивает, будто просыпаясь, и делает небольшой шаг от него, держась рукой за ствол дуба.       — Я знаю, — хмыкает девушка, стирая с лица эту необычную задумчивость. Она спрыгивает на землю и опускается на одно колено, проводя пальцами по оставленному на земле следу монстра.       Воля Божья следует за ней, осматривается и снова слышит отдаленный рёв. Неприятное чувство надвигающейся опасности оседает в груди.       Анна кладет ладонь на грязь, четко по центру следа. Ее пальцы на несколько секунд темнеют, а из черной дымки появляется небольшая темная бабочка с зелёными крапинками на крыльях. Насекомое медленно поднимается в воздух, игнорируя льющийся дождь.       Бабочка исчезает в неяркой зелёной вспышке и на ее месте появляется черная фарфоровая маска. Анна вздыхает и выпрямляется.       — Этот какой-то другой, — она потирает пальцы, словно массируя их.       — Что это значит? — спрашивает Рунбора, с нескоываемым любопытством смотря на висящую в воздухе маску.       — Долго объяснять, — взмахивает рукой девушка, но, сохранив молчание несколько секунд, переводит взгляд на маску. — Скажем так, это метка смерти. Я могу отслеживать того, кого коснулась моя бабочка. Но, недолго, ведь такие метки притягивают смерть.       — Поэтому ты просила меня молиться после прикосновений к тебе?       — Да, не хочу иметь дел с твоими братьями, если ты случайно умрешь или попадешься им на глаза, — пожимает плечами Анна и с щелчком ее пальцев маска рассыпается черной пылью. — Устроим привал?       Рунбора беззлобно хмыкает. — Устала?       — Знаешь ли, гулять с носителем силы, которая может меня убить — не самое воодушевляющее занятие, — недовольно бурчит девушка, осматриваясь и находя укрытое листвой место для костра, где редко падали дождевые капли.       — Но ты сама пошла за мной, — замечает Крестоносец, собирая влажные ветки с земли. Ничего, огонь, созданный силой Высшего, подожжет и такие.       — Ага, — не отрицает Анна, присоединяясь к сбору хвороста. — Просто ты притягиваешь к себе этих тварей, а я хочу узнать, почему именно.       — Есть догадки?       — Если они действительно созданы искусственно, то с какой-то целью. Я думаю, что для охоты. Пока я следила за ними, они нападали на людей, плененных церковью эльх... И вот, на тебя. Это странно.       Рунбора молчит несколько секунд, сбрасывает хворост на землю, наблюдая за тем, как девушка отходит в лес. После слышится скрежет и грохот с последующим глухим ударом о землю. Рыцарь собирает камни, чтобы обложить костер, а через несколько минут Анна выходит из леса, подтаскивая за собой обтесанный от веток ствол дуба. Она опускает его на землю рядом с будущим кострищем и отряхивает руки.       — Неужели руками сломала?       — Топор создала, я не люблю бить что-то кулаками, — пожимает плечами Анна и садится на ствол, упирая локти в бедра и свешивая ладони. — Кстати... Твари нападают именно на Высших.       — Может... Их привлекает сила Богов?       — Хрен его знает, — качает головой девушка. — Всё может быть. Вот только почему именно, не ясно. То ли они пытаются искоренить носителей силы...       — То ли что-то ищут, — заканчивает за нее Воля Божья. — Или кого-то.       — Правильно мыслишь, — усмехается Анна и наблюдает на тем, как Рыцарь выкладывает из собранных веток конструкцию, похожую на пирамиду.       — Тебе нравится наблюдать за страданиями? — неожиданно спрашивает Рунбора, а девушка на несколько секунд теряет дар речи от возмущения.       — Попрошу! — Анна несильно ударяет кулаком по коре дерева под ней, но Рыцарь не дёргается. — Я люблю наблюдать только за грешниками, чьи души чернее бездны. А невинных я не трогаю и иногда даже помогаю им.       — Тогда почему не вмешалась?       — По тонкому льду ходишь, дорогой, — выплёвывает девушка, сжимая кулаки. — К твоему сведению, находится в церкви — это пытка для меня.       — И это странно, — Воля Божья прикасается к веткам и те медленно разгораются. — Ведь Матерь и Высший...       — И что? — прерывает его Анна. — Это не отменяет того, что Он карает грешников, а я за свое мертвое существование много дерьма сделала.       — Тебя же замучили, — замечает Рунбора и отходит от костра, треск горящих веток перебивает дождь. — Ты должна была попасть к Высшему... Или ты в него не верила?       Девушка молчит, смотря на трясущееся пламя. Что-то внутри нее так же мечется, бьётся о рёбра и ей не нравится то, что это может значить.       Воля Божья смотрит на нее несколько секунд, а потом подходит и садиться рядом, также устремляя взгляд на огонь. Тишина звенящая и неприятная, напряжённая, как натянутая тетива.       — Я дорого заплатила за веру.       Рунбора поворачивает голову и вглядывается в ее профиль, пытаясь понять, сложить воедино все ее слова, все факты, но ему чего-то не хватает. Чего-то, что развеет его сомнения и приведет к истине.       — Qui in doloribus creverunt...       Анна дёргается, как будто ее обожгли, сжимает челюсти до скрипа и низко-низко опускает голову, чтобы скрыть лицо.       — Значит, ты знаешь.       — Заткнись, — от девушки исходит что-то на подобии рычания, она запускает пальцы в волосы, растрепывая причёску. В голове появляется неприятное чувство чесотки.       — Хватит прятаться.       — Отстань.       — Анна.       — Что?!       — Что следует после этих слов?       — Твоя ебанная смерть, если посмеешь ещё раз это произнести!       Воля Божья не обращает внимания. Опускает руку, мягко касается ее подбородка пальцами, поднимая голову, а другой рукой обнимает за плечи, притягивая ее ближе и заключая в объятия. Анна дёргается, пытается отстраниться, но Рыцарь держит ее крепко, кладет подбородок на ее макушку и закрывает глаза.       Вот, теперь всё на своих местах.