Глава IX | Хорошая девочка

Два дня тестов пролетели в темпе, который почти не оставлял пространства для мыслей. С самого утра трасса просыпалась вместе с командой. Воздух над асфальтом ещё держал ночную прохладу, но паддок уже гудел – механики перекатывали тележки с оборудованием, инженеры корпели над ноутбуками, экраны вспыхивали данными телеметрии. Гермиона стояла у пит-уолл, держа блокнот с расписанием медиа-сессий и встреч. На ней были наушники, через которые время от времени пробивался голос из гаража, но её внимание всё равно скользило между несколькими точками сразу: мониторинг времени кругов, сообщения от пресс-офиса, список спонсоров, которые должны были появиться позже. Это был мир, который требовал полной концентрации. И, возможно, именно поэтому она чувствовала себя здесь своей. Работа всегда помогала ей держать себя в руках... Но теперь всё было иначе. Рядом оказался человек, который принадлежал и её прошлому, и её настоящему. Она заметила его почти сразу, когда машина впервые выехала из гаража. Невозможно было не заметить – даже сквозь шлем и комбинезон. Драко двигался иначе, чем Блейз. Медленнее, но точнее. Когда он снял шлем после первой серии кругов, его волосы были забавно растрёпаны, а на лице оставалось то же холодное сосредоточенное выражение, которое она помнила ещё со школы. Гермиона поймала себя на том, что слишком долго смотрит в сторону парня. Она усилием воли отвела взгляд и заставила себя сосредоточиться на расписании. – Обновление по спонсорам? – тихо спросил Оливер Харт, главный менеджер по партнерским отношениям. Она чуть встряхнула головой, отбрасывая ненужные мысли, и заставила себя вернуться в привычный рабочий режим. – Через двадцать минут, – ответила Грейнджер автоматически. – Я подготовлю бриф. Работа снова заполнила всё пространство вокруг неё. Часы растворялись в шуме моторов и голосов по радио. К тому моменту, когда первый день тестов подошёл к концу, небо над трассой уже начинало темнеть, и свет прожекторов отражался в стеклянных стенах боксов холодными, чуть размытыми бликами. Только тогда Гермиона позволила себе на мгновение остановиться и вдруг поняла, насколько сильно устала. Но вместе с усталостью пришло и другое, неожиданное ощущение – тихая уверенность. Возможно, дело было в разговоре с Роном – в том, как всё прошло без драм, когда она наконец решилась произнести вслух то, что слишком долго оставалось между ними недосказанным. А может быть, дело было в Лис. Ведь именно она сказала всё слишком прямо, без попытки смягчить или обойти острые углы. И оказалась права. Иногда нужно просто признать очевидное. Гермиона медленно сняла наушники и на секунду прикрыла глаза, потирая переносицу. Когда она снова посмотрела в сторону гаража, её взгляд почти сразу нашёл Драко. Он стоял рядом с инженерами, наклонившись к одному из экранов, и что-то спокойно обсуждал с ними, указывая на строки телеметрии. И, как ни странно, в этот раз она не почувствовала той панической неуверенности, которая поднималась в ней всякий раз, когда в центре внимания был Малфой. Наоборот – внутри было удивительно тихо и ясно. Она знала, чего хочет. По крайней мере в одном. Она хотела поговорить с ним – не между делом, не через короткие рабочие реплики, которыми они обменивались реже необходимого. По-настоящему. Ужин со спонсорами в пятницу – формальная встреча перед финальным днём тестов, обязательная часть любого гоночного уик-энда. И Гермиона уже знала, что воспользуется этим вечером. Но не как PR-менеджер. Как женщина. Второй день тестов начался ещё раньше, чем первый. Когда Гермиона пришла в паддок, трасса всё ещё была пустой. Небо только начинало светлеть, и утренний холод ещё держался над асфальтом тонкой прозрачной дымкой. Где-то вдалеке слышался редкий звук двигателя – одна из команд уже выгоняла машину на установочный круг, проверяя системы перед началом полноценной работы. Внутри боксов жизнь уже кипела. Механики двигались быстро и слаженно, проверяя крепления, переговариваясь короткими фразами. В воздухе смешивались запахи топлива, горячего металла и свежего кофе, который кто-то из инженеров держал в бумажном стакане, не отрываясь от экрана ноутбука. Гермиона остановилась у входа всего на секунду, позволяя себе просто посмотреть на происходящее. Машина уже стояла на месте, поднятая на домкратах, и вокруг неё двигались люди, каждый точно зная свою задачу. Этот мир всё ещё казался ей немного жёстким. Но вместе с тем – удивительно честным. Здесь не было места случайностям или пустым словам. Всё решалось скоростью, точностью и доверием – тем, насколько идеально каждая деталь и каждый человек выполняют свою роль. Драко она заметила чуть позже. Он вышел из моторхоума вместе с Забини и шёл в сторону гаража, что-то спокойно обсуждая с другом. Их шаги были неторопливыми, но уверенными – как у людей, которые уже мысленно находятся на трассе. В какой-то момент он поднял голову. Их взгляды пересеклись на жалкое количество секунд, но в этот раз Гермиона не отвела глаза. Смотрела прямо, неотрывно. Результатов этот взгляд не возымел в тот момент, однако принёс свои плоды позднее. К концу второго дня паддок снова начал постепенно стихать. Шум моторов затихал один за другим, механики заканчивали последние проверки, закрывались панели боксов. Вечерний свет прожекторов ложился на асфальт мягкими жёлтыми полосами, и трасса, которая весь день жила на пределе скорости, наконец позволяла себе немного отдыха. Гермиона всё ещё стояла у одного из столов с ноутбуком, просматривая рабочую почту. Несколько бессмысленных писем от журналистов, важные уточнения по ужину, просьба подтвердить список гостей. Работа не заканчивалась – она просто переходила в другую форму. Она уже собиралась закрыть ноутбук, когда рядом послышались шаги. Гермиона подняла голову. Драко остановился напротив стола, слегка опираясь ладонями о край. Комбинезон был расстёгнут до пояса, рукава завязаны вокруг бёдер, а на лице держалась усталость после долгого дня за рулём. Пару секунд он просто смотрел на неё. – Ты всё ещё здесь, – наконец произнёс он. В голосе не было упрёка. Скорее констатация. – Кто-то должен следить, чтобы у команды были хорошие отношения со спонсорами, – ровно ответила Гермиона, закрывая ноутбук. – Даже PR-менеджерам иногда нужен отдых, Грейнджер. Представляешь? Она улыбнулась краем губ, параллельно поправляя выбившийся волос из хвоста. – Забавно слышать это от человека, который только что провёл восемь часов на трассе. – Я хотя бы не пытаюсь продолжать работать после этого. Его взгляд скользнул по ней чуть внимательнее, чем требовала обычная вежливость. Футболка с логотипом команды сидела на ней свободно, мягко обрисовывая линии груди и плеч. Белая юбка, доходившая до середины бедра, была из струящегося материала – она колыхалась при каждом движении, а тонкое кружево по краю добавляло желаемой женственности. Белые сапоги до колена обхватывали икры плотно, подчёркивая стройность ног и придавая всему образу лёгкую дерзость. Драко тихо усмехнулся – коротко, но в этой усмешке скользнуло что-то хищное. Вспышка, которую он тут же спрятал за привычной маской спокойствия. – Кстати... Она приподняла бровь. – Да? – Чуть больше свободы? – он кивком указал на её ноги. – Пока не понял твой стиль, но сегодняшний образ выглядит иначе. Гермиона на секунду опустила взгляд на свою юбку. В памяти всплыл быстрый обеденный перерыв первого дня, Лис, которая буквально утащила её в небольшой бутик неподалёку от трассы, и полчаса споров перед зеркалом. – Лис сказала, что мне нужно немного обновить гардероб, – призналась она. – Но я довольна всеми покупками. – Ах, Лис. Удачное обновление гардероба без жертв. – Это комплимент, Малфой? – Констатация факта. Но уголок его губ едва заметно дрогнул. Они стояли в полупустом боксе. Вокруг ещё двигались люди, но шум уже был рассеянным. – Серьёзно, – добавил Драко чуть мягче. – Тебе стоит отдохнуть. Его взгляд снова встретился с её. – Завтра передышка, не считая вечера. Гермиона кивнула. – Возможно, так и сделаю. – Тогда увидимся завтра. Он уже собирался уйти, когда Гермиона неожиданно сказала: – Малфой. Он остановился и обернулся. – Да? Быстрого ответа не нашлось. Слова, которые она собиралась произнести, вдруг показались слишком серьёзными. – Хорошая работа сегодня, – мозг выдал первое, что смог. Драко был спокоен, и только приподнятый уголок губ дал понять Гермионе его отношение к сказанному. – Официальное одобрение от Гермионы Грейнджер? – Не привыкай. – Не собирался. Но прежде чем развернуться и уйти к выходу из бокса, он добавил: – И всё же... спасибо. Гермиона проводила его взглядом и довольно улыбнулась сама себе, собирая в охапку бумаги и ноутбук.

***

Первый день тестов для него начался задолго до того, как машины выехали на трассу. Драко проснулся ещё до рассвета. Привычка. Гонки научили его просчитывать день заранее. Когда он вошёл в гараж, команда уже работала. Шум инструментов, короткие команды, свет ламп – всё это было знакомым и успокаивающим. На трассе всё было просто: скорость, границы, контроль. Именно поэтому он выбрал этот мир. Драко натянул перчатки и на секунду закрыл глаза. Окклюменция была важна на трассе, чтобы банально выжить. Мысли выстраивались в ровные линии, лишние эмоции уходили. Оставалась только работа. Когда он сел за руль, то ощутил привычный холодный металл и точность управления. Машина была в базовой конфигурации – надёжной, предсказуемой, сканирующей трассу вместе с ним. В отличие от Блейза, которому выпали агрессивные настройки. Подстать его гоночному характеру. Ещё на момент обсуждения разных конфигураций Драко понимал, кто что протестирует. Скорость была не самоцелью, а инструментом: она позволяла просчитывать каждый поворот, кривую, возможное скольжение. Когда мотор завыл, тело словно слилось с машиной. Внутренний мир сжимался до одного ритма: тормоз, газ, поворот. Сомнений не оставалось – только трасса и точность действий. Первый поворот был быстрым, почти незаметным: базовая конфигурация позволяла двигаться плавно, не рискуя потерять сцепление. Драко знал, что Блейз здесь давит по полной, заходя на грани, заставляя машину визжать и скользить на пределе. Он мог почувствовать через слух и телеметрию, где его напарник теряет, а где выигрывает. И именно это давало ему преимущество. Второй круг показал ещё больше: Блейз слишком быстро входил в повороты, слишком резко ускорялся на выходе. Для многих это выглядело бы впечатляюще, но для Драко это был сигнал: стратегия стабильности – его путь к точности. Он ощущал дыхание трассы, предугадывая моменты, когда сцепление может ослабнуть. Машина в его руках была не просто железом – она слушалась и реагировала. Когда серия кругов закончилась, он вернулся в гараж, ощущая, как тело расслабляется. Взгляд непроизвольно упал на Грейнджер у пит-уолл: наушники, гора ежедневников и бумаг, сосредоточенный взгляд. Она выглядела так же, как в школе, только теперь в движениях было больше уверенности. Он сразу отвернулся. Проще было не смотреть. На второй день произошло что-то странное. Драко заметил это случайно: её руку. Солнце падало под углом, и взгляд скользнул по ней. И остановился. Кольца не было. Мысль попыталась прорваться через защиту, но он сразу же закрыл её. Не его дело. Это ничего не меняло. Он отвернулся и снова сосредоточился на работе. Но странное ощущение осталось где-то на границе сознания. Когда их взгляды случайно пересеклись позже тем же утром, он понял, что Гермиона смотрит на него иначе. Спокойнее и решительнее, будто она что-то поняла. К концу второго дня тестов гараж постепенно затихал. Механики убирали инструменты, проверяли списки, закрывали боксы. Драко ещё сидел в машине, просматривая данные телеметрии, но мотор уже был выключен, и привычная вибрация исчезла, оставив лишь лёгкий гул мыслей. Он снял шлем, вытирая лоб тонкой салфеткой. На лице усталость, но привычный контроль держался уверенно, как броня. Блейз с Алессандро уже шли, а он остался. Взгляд невольно скользнул к Гермионе – и задержался против воли. Она стояла у стола с ноутбуком, чуть наклонившись вперёд. Плечи опущены, шея мягче, взгляд ясный и глубокий, без той суетливой гонки за каждой секундой. Она выглядела... другой. Всё та же Грейнджер – умная, собранная, – но теперь в каждом её движении сквозила непривычная свобода. Драко вздохнул. Лучше было отвернуться. Работа – это работа, а чувства – это другое. Он почти сказал себе, что это не его дело, но что-то в её движениях тянуло взгляд обратно. Он вылез из машины, на ходу стягивая верхнюю часть комбинезона. Подойдя ближе, заметил, как она вздрогнула – едва заметно, плечами. Но тут же подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза – без испуга. – Ты всё ещё здесь, – констатировал он. – Кто-то должен следить, чтобы у команды были хорошие отношения со спонсорами. Она отвела взгляд и медленно закрыла ноутбук. – Даже PR-менеджерам иногда нужен отдых, Грейнджер. Представляешь? Его голос был спокоен, но в нём скользнула лёгкая улыбка. – Забавно слышать это от человека, который только что провёл восемь часов на трассе. – Я хотя бы не пытаюсь продолжать работать после этого, – добавил он. Драко замер, глядя на неё чуть внимательнее. Белая юбка – лёгкая, почти невесомая – обрисовывала бёдра мягко, но точно. Подол едва доходил до середины бедра, ткань колыхалась, открывая тонкую полоску кожи над краем белых сапог. Длинные сапоги подчёркивали стройность ног, делая их визуально длиннее, и от этого весь образ казался притягательным. Почти провокационным в своей простоте. Ветер с трассы, пробравшийся в открытый бокс, заиграл с её волосами. Несколько прядей выбились из хвоста и скользнули по щеке, по шее, по ключице, которую открывал вырез футболки. Она машинально подняла руку, чтобы поправить их, и движение вышло таким естественным, что у Драко на миг перехватило дыхание. Он заметил, как ткань футболки натянулась на груди от этого жеста. Она не была вульгарной. Она была... желанной. Им. Драко коротко усмехнулся. Его тело отреагировало быстрее, чем разум успел выставить щиты: пульс ускорился, кровь прилила к вискам, а внизу живота натянулось знакомое, давно забытое напряжение. Всё это – от одного её взгляда, от одного лёгкого движения юбки на ветру, от того, как она подняла руку поправить волосы. «Вот и всё твоё хвалёное самообладание, Малфой», – подумал он. Тело помнило её запах, её тепло, её голос ещё с тех времён, когда он позволял себе чувствовать. И сейчас оно было готово сдаться за секунду. – Кстати... – начал он тихо, но так, чтобы она услышала. – Да? – её бровь приподнялась. – Чуть больше свободы? – он кивнул на её юбку. – Пока не понял твой стиль, но сегодняшний образ выглядит иначе. – Лис сказала, что мне нужно немного обновить гардероб, – призналась она с улыбкой на лице. – Но я довольна всеми покупками. – Ах, Лис. Удачное обновление гардероба без жертв, – его голос был нейтральным, но уголок губ дрогнул. – Это комплимент, Малфой? – Констатация факта. Обязательно ли Гермионе Грейнджер знать правду? – Серьёзно, – сказал Драко чуть мягче. – Тебе стоит отдохнуть. Он встретил взгляд карих глаз, прямой и уверенный. – Завтра передышка, не считая вечера. – Возможно, так и сделаю, – кивнула Гермиона. – Тогда увидимся завтра. Он собирался поскорее уйти, но её голос заставил остановиться: – Малфой. – Да? Слова будто повисли в воздухе. Он ожидал ещё одну прощальную реплику, но вместо этого услышал: – Хорошая работа сегодня. Драко промолчал, слегка приподняв уголок губ. – Официальное одобрение от Гермионы Грейнджер? – Не привыкай. – Не собирался. Напоследок вырвалось наружу то, что он и не хотел сдерживать: – И всё же... спасибо. Драко молниеносно ретировался, дабы избежать последующих диалогов. Его тянуло к ней даже со стеной окклюменции, и это было удивительно. Пожалуй только одной женщине удавалось раньше залезать к нему под кожу без особых усилий, но сейчас этот человек ушёл из его мыслей. Мама осталась на периферии жизни, к сожалению. До отеля он добрался с водителем молча. Ему не хотелось обсуждать ничего, просто было желание лечь на кровать и проспать до утра. Драко едва успел переодеться, как в дверь постучали – три коротких, чётких удара. После долгого дня он был совершенно измотан, поэтому к двери шёл, волоча ноги. – Я знаю, что это ты, Блейз, – пробормотал блондин, открывая дверь. – Выглядишь паршиво, – констатировал Забини, и спорить с этим было бессмысленно. Круги под глазами, бледность кожи и общая измотанность говорили сами за себя. Забини же выглядел как всегда с иголочки и полный сил. Но в этом состоянии была одна маленькая хитрость – зелье бодрости. Он нелегально (хотя, считается ли нелегальным безопасное зелье в мире магглов?) использовал всё, лишь бы не находиться на дне физическом. – Спасибо, друг, – с сарказмом отозвался Драко, закатывая глаза. – Только благодаря твоим воодушевляющим комментариям я держусь от того, чтобы не сигануть в окно. Он отступил в сторону, пропуская друга внутрь. Блейз, не церемонясь, вошёл, с характерным щелчком закрыв за собой дверь. – Расскажешь, как себя чувствуешь? – направляясь на балкон поинтересовался Забини, попутно хватая со стола бутылку воды. Драко поплёлся следом за ним на балкон, где с шумом выдохнул и облокотился о косяк балконной двери. – Нормально, разве может быть иначе? – прикинулся дурачком. Блейз бросил на него скептический взгляд. Очевидно, не прокатило. – Тебе не идёт прикидываться идиотом. Я видел короткие взгляды, брошенные в сторону Грейнджер. Могу поставить всё своё хранилище на то, что ты специально задержался и не поехал с нами. – Напомни, я тебе забыл рассказать про нашу перепалку? Я прозрачно дал понять, что ловить нам с ней нечего, – раздражённо ответил он, бессознательно проводя рукой по волосам. – В тот момент ты говорил на языке лузеров, а я его не понимаю, прости. – В тебе яда больше, чем в тайпане, – заметил Драко, но в уголках губ мелькнула усмешка. – Придурок. – Поэтому я оказался на Слизерине, и именно поэтому я дружу с тобой, – ответил мулат, подмигнув. – Говори уже. И не пытайся выстраивать стены, я уверен, что ты уже разобрал эту ситуацию на атомы. – На трезвую иногда ты просто невыносимый... Мне нечего говорить, я уже всё, что хотел, тебе рассказал, – Драко обеими руками взъерошил и без того растрёпанные волосы. – Я физически не могу отгородиться от неё. Не выходит, не получается. И головой я понимаю, что выбрал себя и нужно сконцентрироваться на себе, но внутри... Блейз, с ней окклюменция беспомощна. – Нужно было с ней лучше поговорить, – равнодушно протянул Блейз, и получил от Драко вопросительный взгляд. – А ты думал, что я в начале не предупредил, что буду за ней следить? Вновь твоё разбитое сердце я не переживу. Как размазня ходить будешь... – Напомни, почему я не пустил Аваду в твою голову? – Ты меня любишь, – Забини, словно издеваясь, открутил крышку у бутылки и медленно сделал пару глотков, а затем продолжил: – Тебе бы перепихнуться с кем-то, а то больно напряжённый. Гляди и про Грейнджер меньше думать будешь. – Ты же понимаешь, что со мной так не работает? – Лицо Драко недовольно исказилось, в голосе звучало раздражение. Он не смотрел на Блейза, уставившись невидящим взглядом на крыши домов. – Я не хочу искать невинную девчонку ради мимолетного удовлетворения. Ведь на утро я буду мудаком, который скажет, что продолжения не будет. – Он горько усмехнулся. – Ты постоянно шутишь, что я как монах, что у меня даже отношений толком не было, да и половых партнёров можно по пальцам пересчитать. – Драко поморщился. – Секс с кем-то из вне ненадолго притупит эмоции и чувства, но не поможет. Закончив, он перевел взгляд с крыш домов на друга, ожидая реакции. – Ты идиот, – сухо резюмировал Блейз, опуская недопитую воду на балконный столик. – Ты реально идиот, Драко. И знаешь, я ничего не имею против Грейнджер, она умная, сильная, целеустремлённая. Ты знаешь, я уважаю таких людей. Но... эта история – дерьмо. Дерьмо, которое оставит отпечаток на всех. На тебе, на ней, на рыжем. Ты, как последний кретин, пытаешься её насильно оттолкнуть, при этом страдая. – Блейз подошёл вплотную и ткнул пальцем в грудь Малфою. – Не отрицай, ты её хочешь. Но ты либо следуешь своим же словам и правда оставляешь её в покое, либо поддаешься соблазну... Готов ли ты, Драко? Стоит ли она того? Пойми, если бы не этот убогий брак, я, возможно, и порадовался бы за вас. – Забини развёл руками в стороны. – А так... это просто катастрофа, ждущая своего часа. И знаешь, я уверен, что если ты выберешь последнее, то скучно точно не будет, но за последствия отвечать придётся. Блейз замолчал, давая Драко время переварить услышанное. – Я знаю, – наконец произнёс Драко надломленным голосом. – Я всё это знаю. Я думал, что вылил все свои эмоции и мне стало лучше. Что я избавился от неё, но... Она... она как наркотик. И я самый конченый наркоман, который прекрасно осознаёт, что это его убьёт, но ничего не может с собой поделать. Блейз молчал, смотря на него с жалостью. – Скажешь что-то напоследок? – Драко понимал, что задача не решаема, но отчаянно хватался за любую соломинку. – А что говорить? Нам нельзя проебаться, слишком многое на кону. Сосредоточься на работе, Драко. Докажи себе, что у тебя есть контроль хоть над чем-то в этой жизни. С Грейнджер разберёшься потом. Хотя, чует моя задница, это она разберётся с тобой. Драко слабо улыбнулся и, кивнув Блейзу, скрылся в номере. Он опустился на кровать, чувствуя себя выжатым как лимон, и прикрыл веки. У него не было выбора. Он знал это. Знал с того самого момента, когда впервые посмотрел на Грейнджер влюблёнными глазами. Тогда в его сердце что-то ёкнуло, и этот отголосок прошлого перерос в неконтролируемое влечение. Шорох заставил его открыть глаза. Блейз вышел с балкона, выкинул уже пустую бутылку в урну, после чего посмотрел на друга, и в обыденно-насмешливом взгляде Драко чётко увидел печаль. – Знаешь, Драко, ты всегда был лучшим. Лучшим во всём, за что брался. – Блейз на мгновение задумался, будто примеряя слова, прежде чем произнести их. – И я верю, что ты поступишь настолько правильно, насколько вообще способен человек, оказавшийся в такой ситуации. Но... – он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень старой, давно не зажившей раны, – ...если ты действительно хочешь быть с ней, борись. Борись до конца. Не слушай никого – даже меня. Рискуй. Делай глупости. И будь готов платить за них. Потому что если она действительно того стоит... – он тихо усмехнулся, – то в какой-то момент понимаешь: всё остальное перестаёт иметь значение. – Ты однажды перестал бороться за Дафну, – слова сорвались с губ Драко раньше, чем он успел их остановить. Блейз вздрогнул. На долю секунды в его глазах мелькнула такая открытая, незащищённая боль, что Драко невольно отвёл взгляд. – Да, – глухо сказал Забини после короткой паузы. – Но не потому, что я не хотел. Он провёл рукой по лицу, словно стирая с него лишние эмоции. – Потому что она запретила. Не просто попросила – запретила. И довольно наглядно показала, во что мы превратились. Мы ломали друг друга. Два психа, которые знали друг друга слишком хорошо. Настолько, что каждое слово било точно в цель. У вас же всё иначе. Вы смогли жить друг без друга годами. Каждый шёл своей дорогой, и мир от этого не развалился. Но знаешь, что самое интересное? Жизнь всё равно снова свела вас вместе. А практика показывает одну простую вещь: случайности в таких вещах почти не бывает. С теми, с кем твой путь действительно закончен, ты больше не пересекаешься. Даже если вы живёте на одной улице. Даже если мир маленький. Вот и всё. Лицо Блейза привычно разгладилось, и на место искренности вернулась знакомая ирония. – Спокойной ночи, идиот, – бросил он, направляясь к двери. – Выспись. И попробуй хотя бы сегодня не устраивать у себя в голове сеанс психоанализа. И, не дожидаясь ответа, вышел из номера.

***

Она стояла в просторной гостиной, которую прежде никогда не видела. Пространство окутывало с первых мгновений – не теплом, а безупречно выверенным спокойствием. Мебель была расставлена с такой точностью, словно каждый предмет подчинялся строгому, но невидимому закону геометрии. Здесь время текло иначе – с осторожностью, словно боялось нарушить хрупкое равновесие. Её взгляд медленно скользнул по стенам, задерживаясь на картинах. Клод Моне. Иван Айвазовский... Неожиданное соседство, весьма противоречивое. Свет и воздух, растворённые в мазках Моне – и бурная, живая стихия Айвазовского. Такой выбор не мог быть случайным. Он говорил о человеке сложном и неоднозначном – том, в ком уживаются крайности, не стремясь к примирению. Мягкий, точечный свет выхватывал отдельные детали, заставляя краску играть глубже. Невесомые мазки вдруг обретали объём, движение... жизнь. «Оригиналы ли?» – мысль мелькнула и тут же растворилась в её голове. Внимание переключилось на книжные полки, тянущиеся вдоль стены. Ровные. Безупречные. Каждая книга стояла на своём месте, как часть тщательно продуманной композиции. Корешки выглядели нетронутыми. Ни заломов, ни следов спешки. Будто к ним прикасались редко – но каждый раз бережно, возможно, с болезненной аккуратностью. У камина – идеально сложенные поленья. Слишком аккуратно, чтобы быть просто бытовой деталью. И окно. Высокое, от пола до потолка, оно открывало вид на цветущий розарий. Роз было бесчисленное множество. Пыльно-розовые, алые, даже чёрные. Длинные, изящные – и уже склонённые, уставшие. Вдали, уже за территорией, огромное нетронутое человеком поле. Стекло отражало часть комнаты, смешивая внутреннее и внешнее, создавая ощущение зыбкости – будто границы между ними не существовало. Свет в комнате был приглушённым. Он не освещал пространство полностью – лишь касался отдельных деталей, оставляя остальное в мягком, обволакивающем полумраке. Это место явно было чьим-то убежищем. Создатель его обладал не только вкусом, но и сердцем. Отвести взгляд от вида за окном оказалось сложнее, чем она ожидала. Память, упрямо шевелясь, не давала покоя. Как она здесь оказалась? Зачем? В гробовой тишине она медленно подошла к дивану и аккуратно провела пальцами по бархатной обивке глубокого полуночно-синего цвета. Она прикрыла глаза и вдохнула, позволяя воздуху наполнить лёгкие. Запах. Церковные свечи, цитрус... смола. Тёплый, густой, дымный аромат – странный и до боли знакомый. Она почти ухватилась за эту мысль, но резкое прикосновение к талии заставило её вздрогнуть. Слишком уверенное и властное. Будто так и должно быть. – Что ты тут забыла, Грейнджер? – голос раздался у самого уха, низкий, обволакивающий. – М-Малфой? Гермиона застыла, не находя в себе сил обернуться и встретиться с ним взглядом. Тело предательски отказывалось подчиняться, а дыхание сбилось, выдавая её сильнее любых слов. – А кто ещё? Ты на моей территории. Его руки скользнули ниже – без разрешения, словно отказа он даже не предполагал. – Что я здесь делаю? – Её голос стал тише. Она откинула голову назад, позволяя себе коснуться его плеча. Они удивительно подходили друг другу по росту. На высоких каблуках она, скорее всего, сравнялась бы с ним или даже чуть возвысилась, почти стирая эту небольшую разницу, но сейчас – без каблуков – оставалась ниже ровно настолько, чтобы это ощущалось правильно. Естественно. Её рост – метр шестьдесят девять – придавал фигуре изящную вытянутость. В ней не было ничего чрезмерного – только выверенная гармония. Он же был выше – около метра восьмидесяти. Рост, в котором чувствовалась сила без лишней показной массивности. – Только ты можешь ответить на этот вопрос, – прошептал он, и по её коже пробежал табун мурашек. – Я... не знаю... Мысли расплывались. Тело отвечало раньше разума. Ткань платья скользнула вверх, обнажая кожу. Лёгкая прохлада лишь усилила ощущение его близости. И вместо того, чтобы отстраниться, она наоборот – подалась назад, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. – Чего ты хочешь, Грейнджер? – в его голосе было что-то опасное. С закрытыми глазами она позволяла себе не контролировать, не анализировать и не сопротивляться. – Всего тебя... – выдох сорвался почти беззвучно. Это было неправильно. Греховно. Но именно в этом и была правда – за гранью дозволенного всегда скрывалось самое яркое чувство. Малфой резко наклонил её вперёд, прижимая грудью к бархатному дивану. Ткань холодила кожу сквозь тонкое платье, но это только разжигало пожар внутри. Гермиона инстинктивно прогнулась, подаваясь бёдрами назад, расставляя ноги шире – откровенно, бесстыдно, как никогда не позволяла себе в реальности. Он издал низкий, довольный звук – похожий на рычание. – Смотри-ка... – его ладонь медленно прошлась по её ягодице, сжимая, раздвигая. – Святая Грейнджер раздвигает ноги для меня, даже не дожидаясь приказа. Как мило. Пальцы скользнули под подол, собрали ткань наверх, обнажая кружевные трусики – уже насквозь промокшие. Он провёл по центру большим пальцем, надавливая ровно настолько, чтобы она дёрнулась и тихо застонала. – Так течёшь, как будто ждала этого всю жизнь, – прошептал он ей в ухо, прижимаясь всем телом. Твёрдость его члена упиралась в её ягодицу сквозь брюки. – А ведь дома тебя ждёт рыжий идиот, который даже не знает, как заставить тебя стонать по-настоящему. Гермиона сжала зубы, но тело предало – бёдра сами качнулись навстречу его руке. – Заткнись, Малфой... – О, нет, – он усмехнулся, зубами прикусывая мочку её уха. – Я хочу, чтобы ты это слышала. Чтобы помнила каждое слово, когда будешь лежать рядом с ним и думать обо мне. Он отодвинул кружево в сторону одним движением. Прохладный воздух коснулся обнажённой, горячей плоти – и тут же его пальцы вошли в неё: сразу два, глубоко, без предупреждения. Гермиона вскрикнула, впиваясь ногтями в бархат. – Чувствуешь, как тебя растягивает? – его голос стал ниже, хриплым. – Это только пальцы, Грейнджер. А теперь представь, что будет, когда я войду в тебя полностью. Он начал двигаться – медленно, мучительно медленно, задевая ту самую точку внутри, от которой ноги подкашивались. Большой палец лёг на клитор и стал описывать тугие, жёсткие круги – в точном ритме, который он, видимо, уже вычислил по её реакции. Гермиона задыхалась. Мысли рвались. Рон никогда... никогда не знал, как именно... как сильно... А этот знал. Сразу. Как будто читал её тело, как чёртову книгу. – Скажи, – он наклонился ближе, губы скользнули по её шее, оставляя влажный след. – Скажи, что хочешь мой член. Глубоко. Жёстко. Чтобы завтра ты не смогла ходить. – Я... – она всхлипнула, когда он добавил третий палец, растягивая сильнее. – Хочу... тебя... Малфой, пожалуйста... – Пожалуйста? – он резко остановился, оставив её на грани. – Нет, детка. Не «пожалуйста». Скажи: «Трахни меня, Драко». Слёзы стыда и желания жгли глаза. Но она сказала. Хрипло, надломленно: – Трахни меня, Драко... пожалуйста... Он издал торжествующий стон и наградил её – пальцы вонзились быстрее, жёстче, большой палец на клиторе теперь тёр безжалостно. Вторая рука обхватила её горло – не сжимая, просто удерживая, напоминая, кто здесь главный. – Вот так, – шептал он, губы у самого уха. – Кончай для меня. Покажи, как сильно ты меня хочешь. Как сильно тебе нужно то, чего Уизли никогда не даст. Оргазм ударил, как заклинание Круциатус, – только вместо боли чистое, ослепляющее блаженство. Гермиона закричала – не сдерживаясь, не стесняясь, – тело содрогалось, внутренние стенки судорожно сжимались вокруг его пальцев, выдавливая ещё больше влаги. Он не останавливался, продлевая, заставляя её переживать волну за волной, пока она не обмякла, дрожа, с мокрыми щеками. Только тогда он медленно вытащил пальцы. Она почувствовала, как её собственная влага стекает по внутренней стороне бедра. Драко наклонился, провёл языком по её шее, собирая пот. – Хорошая девочка. Но это только разминка. Он развернул её к себе, и его голодный взгляд впился в её лицо. – Теперь ты проснёшься мокрой и пустой. И будешь думать только об одном: каково это – когда я наконец войду в тебя по-настоящему. Когда ты будешь умолять меня не останавливаться. Когда ты забудешь своего мужа и своё имя. Он наклонился и поцеловал её – собственнически, оставляя свой вкус на её губах. – А потом... ты придёшь ко мне наяву. И я сделаю всё это реальностью. Гермиона резко села в постели. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Между ног было влажно, пульсирующе – трусики промокли насквозь, простыня под ней тоже. Сон. Всего лишь сон. Но тело помнило каждое прикосновение. Каждое слово. Она сжала бёдра, пытаясь унять ноющую пустоту, и тихо застонала от этого движения. – О, ты проснулась, – Лис вышла из ванной, вытирая мокрые волосы и с явным интересом разглядывая её. – Ты стонала так громко, что я уже начала беспокоиться. Кто это был? Наш блондинчик? Гермиона уткнулась лицом в ладони. – Лис... заткнись, пожалуйста. – Ого. Значит, точно он. – Подруга уселась на край кровати, ухмыляясь. – Рассказывай. Что он с тобой делал во сне? Судя по твоему виду – всё, на что твой муженёк не удосужился за много лет. – Ты сейчас меня добьёшь... – пробурчала Гермиона. – Эротические сны – лучшие, – невозмутимо продолжила Лис. – В них всегда то, чего мы наяву себе не позволяем. – Лис, прекрати, – голос сорвался в умоляющем тоне. – Это был хорошо или потрясающе? – подколола подруга с хитрой улыбкой. – Боже... Дааа... – простонала Гермиона, не находя слов. – Ты сейчас вспомнила, что выстанывала под ним? Гермиона бросила на Лис предупреждающий взгляд – но внутренне понимала, что сопротивление бессмысленно. – Всё, молчу, – Лис подняла руки в защитной позе, но ухмылка никуда не исчезла. – Но вечером после пары бокалов ты мне всё расскажешь.

***

Днём, пока команда отдыхала, Лис затащила её в бутик неподалёку от отеля. «Ты не пойдёшь на этот ужин в офисной юбке, – заявила она. – Сегодня ты выглядишь как женщина, которая знает, чего хочет. И одеваешься соответственно». Гермиона сдалась без боя. После сна тело ещё помнило каждое прикосновение, каждое слово – сопротивляться было бессмысленно. Они выбрали платье быстро: тёмно-изумрудный шёлк, миди, с тонкими бретелями и высоким разрезом сбоку. Ткань струилась по телу, обрисовывая грудь, талию, бёдра, и при каждом шаге кокетливо открывала ногу. Лис присвистнула: «Гермиона, уверяю, он будет смотреть только на тебя». К платью – чёрные босоножки на каблуке, серебряные серьги-капли. Макияж сделали минимальным, но точным: тонкая стрелка на верхнем веке, чуть удлиняющая взгляд и добавляющая ему глубины, лёгкие тени в цвет платья – едва заметные, чтобы глаза казались больше и загадочнее. Ресницы просто подкрасили тушью – без фанатизма, но достаточно, чтобы взгляд стал притягательным. А губы – матовая помада винного оттенка, глубокого, почти чёрно-бордового. Волосы она уложила в локоны – не тугие голливудские волны, а мягкие, чуть растрёпанные, будто после секса. Они падали на плечи тяжёлыми прядями, обрамляли лицо, касались ключиц и плеч, когда она поворачивала голову. При каждом движении локоны скользили по коже, цеплялись за бретели платья, создавая иллюзию случайной, но очень сексуальной небрежности. Теперь, вечером, в зале ресторана Serras – одного из лучших в Барселоне, с его тёмными деревянными панелями, мягким золотистым светом люстр и видом на мерцающие огни Рамблы за панорамными окнами, – Гермиона чувствовала себя обнажённой. Не из-за платья – оно было элегантным, даже дорогим для её кошелька, шёлк струился по телу как вторая кожа, обволакивал, но не скрывал. Нет. Обнажённой она чувствовала себя изнутри. Каждый раз, когда ткань скользила по бёдрам, по груди, по внутренней стороне рук при малейшем движении, она ощущала не материал – а его пальцы. Медленные, уверенные, проникающие, знающие каждую точку, которую она сама едва осознавала. Воспоминание вспыхивало так ярко, что кожа покрывалась мурашками, соски напрягались под тонким шёлком, а между ног снова становилось влажно и горячо – несмотря на прохладный кондиционированный воздух зала. Она сидела, сжимая бокал шампанского чуть сильнее, чем нужно, и старалась дышать ровно. Зал гудел: спонсоры в костюмах от лучших кутюрных домов – Armani, Zegna, Brioni – с идеальными узлами галстуков и улыбками, которые стоили дороже их часов; инженеры и механики, уже расслабившиеся, с бокалами шампанского в руках; руководство команды в дорогих, но неброских пиджаках, погружённые в собственные мысли – о новых проектах, выгодных контрактах и улучшении условий работы. Тихий джаз плыл из скрытых колонок – саксофон лениво тянул ноты, как будто тоже устал после долгого дня. Свечи на столах мерцали в низких стеклянных подсвечниках, отбрасывая красивые золотистые блики на хрусталь бокалов. Смех взрывался то тут, то там. Звон бокалов, шёпот переговоров, ненавязчивый запах дорогого одеколона, смешанный с нотками дыма из сигарной комнаты за углом и свежим хлебом с оливковым маслом, которое подали к закускам. Всё это создавало иллюзию праздника. Но под поверхностью кипела обычная бизнес-игра: кто кого переглядит, кто первым протянет руку, кто уйдёт с самым вкусным обещанием. Драко сидел через несколько столов – в тёмно-синем костюме, без галстука, ворот белоснежной рубашки расстёгнут. Он выглядел безупречно. Опасно. И каждый раз, когда она поднимала взгляд, он уже смотрел на неё. Она старалась держаться подальше. Но глаза возвращались к нему снова и снова. Как стрелка компаса – к северу. Лис, уже закончившая третий бокал шампанского, с хитрой ухмылкой наблюдала за ней. – Ну? – наклонилась она ближе. – Расскажешь наконец, что там было во сне? Ты стонала так, будто он пытался душу вытрахать из тебя. Гермиона поперхнулась шампанским. Щёки вспыхнули. – Лис... – Ой, не строй из себя святую. Я видела, как ты на него пялишься. Вон он – смотрит. И, судя по твоему лицу, ты уже представляешь, как он тебя берёт на этом столе. Гермиона сжала бёдра. Воспоминание вспыхнуло ярко: его пальцы внутри, медленные, мучительные круги на клиторе, «Хорошая девочка». – Он заставлял меня говорить. Я не люблю, когда Рон разговаривает в постели или заставляет меня говорить. А с ним... с ним это было иначе. Он говорил так чертовски горячо, низко, властно – каждое слово как приказ, от которого мурашки по всему телу. Я чувствовала его доминантность каждой клеткой – как будто он уже владел мной, даже не войдя. Она сделала паузу, опустив взгляд в бокал. – Он довёл меня пальцами. Сначала двумя, потом тремя. Жёстко, глубоко, безжалостно. Нашёл ту самую точку внутри, которую Рон частенько не мог найти. А Драко... он знал. Сразу. Крутил большим пальцем по клитору – тугие, быстрые круги, в точном ритме моих стонов. Я кончила так сильно, что закричала... Это был лучший оргазм в моей жизни. Пускай и не настоящий. Лис тихо застонала, прикрыв рот ладонью; глаза её заблестели – то ли от волнения, то ли от шампанского. – Кудряшкаааа... Ты сейчас возбуждена? Гермиона слабо кивнула. Она снова посмотрела на Драко. Он не отводил глаз. Уголок его губ дрогнул – почти улыбка, но с тенью хищного голода. – Он смотрит, – прошептала она. – Конечно смотрит. Ты в этом платье – чистый грех. Если подойдёт ближе – почувствует, как от тебя пахнет возбуждением. Гермиона допила бокал одним глотком. Жар разлился по телу сильнее. – Если он подойдёт... я не выдержу. – Не сдерживайся, Кудряшка. Гермиона встала резко. Ноги дрожали от вина и желания. – Мне нужно подышать. Она направилась к стеклянным дверям на террасу – подальше от всех, от шума, от его взгляда. Хотя знала: он пойдёт следом. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Терраса была пустой – только лунный свет и далёкие огни города. Ветер сразу задрал подол платья, оголив бедро выше разреза. Гермиона облокотилась на перила, сжала их пальцами. Она ждала.

***

Он хотел выглядеть безупречно – и выглядел. Тёмно-синий костюм от Dior, скроенный на заказ лучшим портным Милана, сидел на нём как вторая кожа. Белая рубашка из тончайшего египетского хлопка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывала ключицы и ямку у основания шеи – ровно столько, чтобы намекнуть на расслабленность, но не потерять власти. Платиновые волосы лежали в продуманном беспорядке – не растрёпанные, а именно такие, какими они становятся после того, как женщина проведёт по ним пальцами. На запястье поблёскивали Patek Philippe Complications – подарок матери на двадцать пятый день рождения. На задней крышке гравировка: Ad Astra Per Aspera. К звёздам – через тернии. Сегодня эта фраза звучала как насмешка. Мишенью была она. Грейнджер в изумрудном шёлке выглядела как грех, который хочется совершить медленно и мучительно. Платье обнимало её тело – тонкие бретели едва держались на плечах, высокий разрез сбоку открывал ногу при каждом шаге, ткань переливалась в свете люстр, подчёркивая каждый изгиб. Локоны – мягкие, растрёпанные, будто после секса – падали на плечи, касались ключиц, цеплялись за бретели. Макияж минимальный, но убийственный: тонкая стрелка удлиняла взгляд, винная помада делала губы притягательными. И – отсутствие кольца. Между ними повисло негласное перемирие: дежурные улыбки, вежливые фразы о тестах, о погоде, о результатах. Потом пути разошлись. Она осталась среди женщин – там, где воздух был лёгким, а смех звонким. Он присоединился к Блейзу и Алессандро – чтобы вернуть контроль. Почувствовать твёрдую почву под ногами. Драко приказал себе держать дистанцию. Напоминал о принципах, о правилах, выточенных годами дисциплины. О пропасти, в которую они оба могли рухнуть, если позволят себе хоть секунду слабости. Но чем чаще он ловил себя на том, что смотрит в её сторону, тем слабее становилась решимость. Слова Блейза звучали в голове как набат: «...если ты действительно хочешь быть с ней, борись. Борись до конца. Не слушай никого – даже меня. Рискуй. Делай глупости». Риск. Он знал о нём всё. Жил им. На трассе, где каждая секунда – это жизнь или смерть, где скорость обжигает лёгкие, а смерть смотрит в глаза из следующего поворота. Там он балансировал на грани – и не боялся. Там он был свободен. Сильным. Контролирующим. Но рядом с ней... Когда Грейнджер вышла на террасу, и лунный свет очертил её силуэт – тонкую талию, изгиб бедра, локоны, играющие на ветру, – Драко понял: смотреть издалека больше не получится. Он взял для неё бокал Dom Pérignon и направился следом. – Грейнджер, – тихо произнёс он, наблюдая, как она поворачивается и принимает бокал из его рук. Её пальцы коснулись его ладони – невесомо, на миг. Но этого хватило. По коже пробежала волна мурашек. – В отличие от меня, ты можешь позволить себе немного расслабиться. Он жадно отпил воду из своего гранёного стакана. Гермиона медленно пригубила шампанское, не отрывая от него взгляда. В её глазах плясали лукавые искры. Черти. – Ты был великолепен на трассе, Малфой, – протянула она. – Но это пока не гонка. И не пьедестал. Пауза. Она медленно облизнула губы – винная помада блеснула в лунном свете. – Впереди высоты, которые придётся брать штурмом. Потом. Или кровью. Гермиона Грейнджер была пьяна. По глупости ли? Или целенаправленно? И Драко вдруг отчаянно захотел понять – что именно она пытается утопить в этом шампанском. – Что случилось с ответственной Гермионой Грейнджер? – поинтересовался он с кошачьей улыбкой. – Ты уже достаточно пьяна. – Малфоооой, – беззлобно рассмеялась она, пряча лицо за бокалом. – Я наконец-то позволяю себе жить. Она медленно провела взглядом по его фигуре – от начищенных туфель до платиновой макушки. Будто облизывала каждый дюйм карими глазами. – А ты стоишь передо мной весь такой... безупречный. Дорогой костюм. Трезвый. С этой сексуальной причёской. С этой маской на лице. Глоток шампанского. Непрерывное сканирование. – Но в глазах у тебя плещется то самое, что ты так отчаянно не позволяешь выпустить наружу. Пауза. – Интересно... когда твоя выдержка лопнет? В её голосе было поровну ехидства и вызова. Драко поставил стакан на ближайший столик. Её улыбка стала шире. Алкоголь стирал границы. Но он был трезв. И терять голову не планировал. У него были принципы. Главный – не лезть туда, где есть другой мужчина. Это всегда заканчивалось кровью. – Грейнджер, ты понимаешь, что ставки высоки? – хрипло спросил он, наблюдая за её скользящим взглядом. Он подошёл к двери и аккуратно прикрыл её, чтобы лишние глаза ничего не заметили. – Я привык оценивать риски, прежде чем бросать кости. И эта игра... Драко вернулся в её пространство, мягко коснулся пряди её волос и убрал её за ухо. Пальцы задержались на тёплой коже. – ... не стоит свечей. Играл ли он? Нет. Он изучал. Теми методами, которые знал лучше всего. – Ты ведь не готова сжечь все мосты? Не готова разрушать свою жизнь? Он убрал руки в карманы. Вдохнул воздух, прикрыв веки. – Если ты захочешь рискнуть – я подумаю. А пока... нам лучше просто не замечать друг друга. Через силу. – Ах, Малфой, – томно прошептала она, глядя поверх бокала. – Ты ставишь условия? Смело. Пальцы её свободной руки уверенно скользнули по его груди. – Скажи лучше, что скрывается за этой безупречной маской? Какие страхи ты прячешь под дорогими костюмами и показной уверенностью? Продолжила шёпотом, почти касаясь его уха: – Покажи мне свою тьму. И, возможно... я покажу тебе свою. Она была искушением. Посланником Сатаны. Ни одна женщина внутри него такого не вызывала. Ни одна. «Соберись, Малфой», – приказал внутренний голос. – Под этой маской обычный человек. Он коснулся пальцами собственного лица. – С кучей дерьма за плечами. С ошибками, о которых иногда жалею. С глупым страхом никогда больше не полюбить. – Пожал плечами. – Я рискую жизнью на трассе... потому что это единственное место, где я действительно чувствую себя живым. У меня никого нет, кроме Блейза и его семьи. Я свободен от обязательств... которые хотел бы когда-нибудь нести. Он отступил на два шага, сдерживая поток искренности. – Печальная правда жизни, но всё, чего я хотел – так и не сбылось. Увы и ах. – Драко театрально развёл руками и поклонился. – Хорошего вечера, Грейнджер. Он уже собирался уйти. Но Гермиона не позволила оставить за собой последнее слово. – Я хочу тебя, Малфой. Беззвучный выстрел в грудь. И самое невинное лицо на планете. – Очень хочу. Она отвернулась, глядя в небо. Лунный свет лёг на её профиль, делая его хрупким. Драко будто пригвоздило к месту. – Что это значит? – Что это значит? – тихо хмыкнула она, украдкой взглянув на него. – Это значит, что я хочу тебя. Думаю о тебе. Она поставила пустой бокал рядом с его стаканом и шагнула ближе. – Стону во сне, когда мне снится, как ты нагибаешь меня. – Её хитрый прищур вводил в ступор. – Думаю, как бы хорошо твои большие ладони отпечатывались на моих бёдрах. О том, как мы бы идеально сочетались. Моя богатая фантазия... не имеет предела, Малфой. Но я бы предпочла всё это показать наглядно. – Ты пьяна, Грейнджер. Иди проспись, а утром позвони мужу. Так будет лучше для каждого. – Возможно, я пьяна. Ленивый взмах рукой в сторону огней города. Нервные пальцы в волосах – взъерошила локоны. – Мой муж, наверное, где-то там. А может и нет. Плевать. Я сказала ему, что больше так не могу. Послала его. Я выбрала себя! Горькая усмешка рассекла пространство. – Кажется, это конец моего чертовски счастливого брака. А он думает, что у нас пауза... после которой я прибегу как собачка обратно. Она устремила на него глаза – дерзкие, уязвимые одновременно. – Мне плевать на него как на мужчину. Он стал слабым. А это крах для любой женщины. Я же хочу силу. Напор. Я хочу мужчину, который когда-то был моим врагом... потом другом... а теперь – моим проклятием. Недобрая улыбка озарила лицо девушки. – Ты – наваждение, Малфой. Ты – риск. Ты – искушение. Ты как банк, который хочется ограбить... даже зная, что в сейфе лежит золото, скреплённое динамитом. Драко стоял неподвижно. Взгляд застрял на ней. Слов не находилось – дыхание казалось чужим. – Знаешь что, Малфой? – Что? Она приблизилась вплотную. Каблуки позволяли стоять почти на равных. Чуть вытянула шею – коснулась его уха, шепча с ледяной уверенностью: – Запомни одну вещь. Когда ты решишь трахнуть меня – а я уверена, что это случится совсем скоро, – ты выслужишь это право на коленях. Долго. Очень долго. Она резко развернулась. Волосы задели его лицо. Как будто ничего не произошло: сделала пару шагов назад, снова погрузилась в созерцание города. Время споткнулось. Шум вечеринки за дверями растворился. Драко медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу. Он боролся с желанием прижать её к перилам прямо здесь и сейчас. – На коленях? – повторил он хрипло, с лёгкой усмешкой. – Грейнджер... Шаг. Ещё один. Лунный свет делал её волосы медными. Изумрудное платье переливалось, обтягивая тело так, что он с усилием заставил себя смотреть в глаза, а не на изгиб бедра. Наклонился ближе. Расстояние – в один вдох. – Ты, кажется, путаешь роли, – произнёс он мягко, но в голосе сталь. – Я не из тех мужчин, которые выпрашивают право прикоснуться. Её губы изогнулись. Медленно и дерзко. – Нет? Пальцы снова оказались на его груди. Гермиона уверенно провела по лацкану, задержалась на пуговице рубашки, потянула ткань. – А знаешь, что самое интересное, Малфой? Голос стал ниже. Опаснее. – Ты врёшь. Его глаза вспыхнули. – Правда? – выдохнул он. – Мм-м. – Ленивый кивок. – Ты сейчас стоишь передо мной, весь такой... контролирующий ситуацию. Сдержанный и благородный. Но твои зрачки расширены. Пульс бешеный. И ты смотришь на мои губы с нескрываемым желанием. Драко глубоко и шумно вдохнул носом. «Чёрт». Она отстранилась – всего на несколько сантиметров, – чтобы он понял, насколько тяжело дышать, когда её нет в этом самом воздухе. Победная улыбка. – Так что скажи мне честно... – палец скользнул вниз по груди, остановился на ремне. – Кто из нас здесь на коленях, Малфой? Терпение треснуло. Он взял её запястье. Крепко. Гермиона не вырвала руку. – Опасная игра, Грейнджер. – Я неравнодушна к таким играм, Малфой. Он усмехнулся. Пальцы разжались, но не полностью. Теперь он держал мягче, но не отпускал. – Я заметил. Драко притянул её к себе. Её ладонь вновь оказалась на его груди – прямо над бешено колотящимся сердцем. Оно стучало слишком быстро для человека, который якобы всё контролирует. – Чувствуешь? Она подняла глаза. – Да. – Вот что ты делаешь со мной, Грейнджер. Между губами – несколько сантиметров. Он смотрел на неё как на край обрыва. – Ты правда думаешь, что мужчина в таком состоянии будет стоять перед тобой на коленях? Её губы почти коснулись его. – Нет, Малфой. Пальцы девушки медленно поползли вниз – к паху. Там уже можно было почувствовать его возбуждение – твёрдое, горячее, натянувшее ткань брюк. – Я думаю... ты будешь умолять, чтобы я позволила тебе это сделать. В этот момент что-то в нём сломалось окончательно. Рука скользнула на её талию. Тепло. Шёлк. Запах её духов – смородина, пион, белый мускус. Но в этой композиции он уловил что-то странное: холодные, ледяные ноты, едва заметную пудровую сладость – как будто цветы замерзали на ветру. В этом аромате она была совершенна. Уникальна. Неповторима. Когда её ладонь окончательно опустилась на член и слегка сжала ткань – дыхание сорвалось. – Чёрт возьми, Грейнджер... – выдохнул он почти беззвучно. Пальцы сильнее впились в её талию. Не грубо – но так, будто он удерживал нечто большее, чем просто женщину. Будто удерживал себя. – Что? – прошептала она, наслаждаясь. – Я проверяю гипотезу. Пьяная. Смелая. Бесстыдная. Чертовски красивая. Он хрипло усмехнулся. – Гипотезу? – Научный метод, Малфой. Наблюдение... эксперимент... и подтверждение результата. Рука поднялась к её затылку. Пальцы зарылись в мягкие локоны. До поцелуя оставался жалкий миллиметр. Всего один. – Ну же, Малфой, – шепнула она. – Покажи свою тьму. Он смотрел на неё несколько долгих секунд. В серых глазах наконец не осталось ничего от холодной выдержки гонщика. Только желание. Голодное. Тёмное. – Ты даже не представляешь, что сейчас делаешь... Её пальцы сильнее сжали член сквозь ткань. – Представляю. И именно в этот момент сзади раздалось громкое, демонстративное: – Кхм. Звук прозвучал так неожиданно, что оба замерли. Драко медленно повернул голову. Эти ноты он узнал бы из тысячи. На входе на террасу стоял Блейз. Друг прислонился плечом к косяку, руки на груди. Лицо – смесь усталого веселья и искреннего ужаса за друга. Взгляд его сначала задержался на лице Драко. Потом переместился ниже – на руку Гермионы, всё ещё сжимающую член Малфоя. – Ага, – протянул он. – Интересная картина... Гермиона не убрала руку сразу. Только повернула голову и спокойно посмотрела на него. Драко выглядел так, словно всерьёз раздумывал, можно ли столкнуть лучшего друга с террасы. Блейз снова прокашлялся. – Так... – шаг ближе. – Позвольте внести небольшое рациональное замечание, пока вы двое не влипли по полной. Забини указал подбородком на стеклянные двери. За ними мелькали силуэты гостей. – Если вы не хотите, чтобы через пятнадцать минут половина паддока обсуждала, как замужняя Грейнджер практически трахнула Драко на террасе... – снова взгляд на её руку, – я бы настоятельно рекомендовал вам разойтись. Прямо сейчас. Гермиона наконец убрала ладонь, но сделала это так неторопливо, что у Драко снова перехватило дыхание. Она отступила на шаг. Лёгкая улыбка всё ещё играла на губах. Драко судорожно провёл рукой по волосам, сдержанно выдохнув сквозь стиснутые зубы. – Забини, – холодно. – Да, друг мой? – Ты когда-нибудь задумывался.... – с опасным прищуром, – что вмешательство в чужую личную жизнь может быть смертельно опасным? Фирменная ухмылка. – Постоянно. Блейз оглядел их обоих. Усмехнулся шире. – Но знаешь... слухи о том, что будущий чемпион потерял голову из-за замужней Гермионы Грейнджер, будут куда опаснее. Перед тем как уйти, Забини бросил через плечо: – И да, Драко, если уж решился на этот шаг, постарайся хотя бы выбрать более приватное место. Дверь закрылась без шума. На террасе снова остались только они. Драко медленно повернул голову к Гермионе. – Я убью его. Она рассмеялась – искренне, по-девчачьи легко. От этого у него потеплело на сердце. Он задержал на ней взгляд ещё на секунду – чувствуя, как адреналин, желание и напряжение медленно рассеиваются в холодном ночном воздухе. – И всё же, – тихо пробормотал он, – мы выбрали неподходящий момент. Она ничего не ответила. Только улыбнулась и покачала головой, играя взглядом. – Пожалуй, – сказал Драко медленно, осторожно подбирая слова, – нам стоит пока остановиться. Гермиона кивнула – в глазах плясала насмешка, но сопротивления не было ни грамма. – Хорошо. Но только пока. – И... – добавил он тихо, – в следующий раз, когда решишь проверять гипотезы, постарайся выбирать менее публичное место. Дядя Блейз плохих вещей не посоветует. – Так уж и быть, Малфой. Он ещё раз посмотрел на неё. На эту непокорную женщину, которая умела ломать все его внутренности. – До завтра, Грейнджер. Она не пыталась его остановить. Но взгляд её был как удар под дых: «Это был только разогрев, Малфой. Следующий раз ты запомнишь надолго». – До завтра, Драко, – она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него когда-то в школе начинало колотиться сердце.