ЧАШКА.

Арсений серьёзно взъерепенился на всех и вся с того момента, как привёз Надю в ГлавКино. Он сначала перелопатил всю комнату отдыха в поисках какой‑то крайне важной финтифлюшки. С её потерей он кое‑как примирился, а вот пропажа его персональной чашки оказалась фатальной. — Нахера тебе чашка‑то? Из стаканчика пей, эстет, — недоумённо спросил Шастун, усаживаясь на диванчик рядом с Надей. Антон во всю хлебал свежепривезённый кофе, да с таким неземным наслаждением, что Астровская даже стала завидовать ему. — Чтоб ты спросил. Нахера… — недовольно брякнул он. — Ты в курсе, что эти твои бумажные стаканчики микрочастицы пластика могут выделять? — Попов бросил на комика такой бешеный взгляд, что даже Астровскую переклинило от его неистовости. — Какие,блять, микрочастицы? — не отступал Антон, кривя лицо в насмешливой ухмылке. — Такие,блять, микрочастицы. Надя с Шастуном перекинулись заговорщическими взглядами, мол, чего он буянит‑то на ровном месте? Арсений переворачивал все ящики на их импровизаторской мини‑кухне, роняя всё из рук и с психом поднимая. Астровская хотела расщепиться на атомы и улететь куда‑то в стратосферу — туда, где с Поповым она никогда бы больше не встретилась. Это же она, в конце концов, довела его до ручки. Быть виновницей сего торжества ощущалось крайне экзотично…На неё этот Движ Париж давил неистово. Ей казалось, что Попов способен только паясничать и отчебучивать забавные нелепости, ну и быть Дон Жуаном с дамами, разумеется. Надя тут была вроде бесполезной и даже неуместной декорации, нетерпеливо поглядывала на настенные часы и самыми искусными матами крыла мысленно Матвиенко, который унёсся куда‑то с Димой, оставив её в компании нервного Попова и крайне общительного Шастуна. Последнее, кстати, было ей вполне приятно. Антон сначала прошёлся по рядовым вопросам, задаваемым, как правило, чтобы заполнить молчание, и по стандарту прокомментировал отвратительность погоды за окном. Как правило, на Надю такие натянутые диалоги действовали до жути неприятно, но к Шастуну она была расположена самым дружелюбным образом, потому и была максимально раскрепощённой в ответе на имбецильные вопросы. — Это что, борзая? — когда козыри кончились, воодушевлённо спросил он. Надя довольно кивнула и приподняла край толстовки, демонстрируя цветной брелок на джинсах. Они пару секунд взаимно лыбились. — Ты сама сделала? — с детской наивностью полюбопытствовал он. — Да, из глины. — Реально? — первый слог был нарочито исковеркан, и вместо «ре» у Антона вышло забавное «ря». Астровская таки отстегнула брелок и протянула любопытному собеседнику. Антон крайне аккуратно принял его из Надиных рук, невесомо касаясь кончиками пальцев её ладони, и принялся внимательно крутить инородный объект в руках. — Прико‑о‑о‑л, — протянул он, а Надю одолело удовольствие от заинтересованности её творением, тем более такое искреннее. Удивительный экземпляр этот Шастун. Астровская вдруг кинула осторожный взгляд на Арсения, который всего на миг прервал свою гневную ревизию и залип в телефоне. Она почему‑то думала, что его любопытство касательно их с зеленоглазым диалога не могло переломить даже залипательная лента в соцсетях. — Хочешь, подарю? Этот разговор был до смешного безнадёжен хотя бы потому, что походил на детсадовский. Его зычное «РЯЛЬНА» вызывало кратковременный приступ смеха у Астровской. Антон таинственно заулыбался, мол, дай‑ка я хорошенько обмозгую твой дружелюбный жест. — Бери. — Я просто так не могу взять, — комик погрузился в недолгосрочную задумчивость, продолжая перебирать брелок длинными пальцами. — Хочешь проходку на Контакты? — У меня же, вроде, и так безлимитные проходки? — Ну нет, это ты в хвосте сидишь, а я тебе выбью царское местечко в зрительном зале, — резюмировал он. — С кем Контакты-то? — Надя к этому шоу имела минимальное отношение, поэтому и поинтересовалась. — А вот секрет. Придёшь — узнаешь. — По рукам. Их бартер был подкреплён с помощью деловитого рукопожатия. Дверь в комнату открылась, и, наконец, объявился Матвиенко, унёсшийся куда‑то с Позовым. За Матвиенко потянулся хоровод из пары‑тройки людей: Шеминов, Минские в полном составе (с ними, кстати, Надя состояла в дружественных и относительно тесных отношениях), Позов, Дрон и Юра. К Астровской, под приветственный шум, коим переполнилась комната, и сквозь образовавшийся круговорот людей, приблизился Стрелецкий, который, не стесняясь, уселся на диване вплотную к Наде. — Здрасьте, — приветственно отчеканил он. Юра явно был в дохера хорошем настроении, потому что в такие оптимистичные приливы его тактильность зашкаливала. Так, он по‑свойски водрузил на Надино плечо свою руку. — Ты чего тут? — Астровская была рада другу, а его тяжеленной руке — не особо. — Я тут работаю, а ты? — саркастично завернул друг. — Меня Серёжа позвал. — О, вы знакомы? — подскочил вдруг Матвиенко, усаживаясь в кресло напротив. Шастун принял позу вполоборота из любопытства. — Да, пять лет рука об руку, кольцо о кольцо, — вдруг сказал Стрелецкий. В комнате повисла относительная тишина. Юра же — доверенное лицо, админ этой звёздной шайки‑лейки, а тут такая сногсшибательная и доселе неизвестная новость. Даже возобновлённые Поповские копошения наконец умолкли. В глаза Арсения читалось такое озарение,будто он разгадал вселенскую загадку.Так-то оно так: загадочный инкогнито,который пропихнул Надю без образования выдал сам себя,и мелкий секретик её всплыл кверху брюхом. — Друзья мы, — вставила правку сбитая с толку Надя. — Пиздун, блять, — беззлобно заключил Антон и ткнул хохотавшего Юру в плечо. — Астровская! Ты мне когда сводку финансовую сдашь за Тейбл Тайм? - Шеминову, конечно, было необходимо узнать эту информацию в неформальной обстановке, обстановке, полностью оторванной от работы. Надя раздосадованно выдохнула. — Ты же говорил до среды сдать? — Говорил. А ты до последнего тянешь? Надя — не долбучий бухгалтер, Надя — творец! Именно поэтому всю финансовую тягомотину, непонятно почему водружённую на её хрупкие плечи, она разгребала в самую последнюю очередь. — А? Чего тянешь? — шутливо вклинился Юра, тыкая указательным пальцем в её плечо. — Стас, у меня мерч вообще‑то, — Надя порядком задолбалась от надоедливых Юриных тычков и перехватила его палец, злобно стискивая в кулаке. — Клиент вот сидит. — Хорош козлить, Стас, — заступился Серёжа. — Кто? Я? Это называется ответственность. Знаешь такое? — Серёж, — нетерпеливо напомнила о себе Астровская. — Всё, иди, других дрючь. У нас бизнесы. — Мне тоже интересно. — Иди‑ка, — Надя миролюбиво ткнула расслабившегося Юру в бок, чтобы тот уступил место Серёже. Он резво дёрнулся и, прежде чем кряхтя встать с дивана, ущипнул её за ногу, так что Астровская айкнула. — Арс, ты чего там? — заметив озадаченного чем‑то несусветно важным Попова, спросил Юра, подходя к столешнице. — Где моя блядская кружка? — Поповский пыл уже поутих. — Твоя блядская кружка в блядской посудомойке, — с умным видом знатока ответил Стрелецкий и сладостно зевнул. Великий упрёк блеснул в глазах Попова. — А хер ли она там забыла? — А что ты такой злющий‑то? Надя выбесила? — знал бы Юра, как точно он попал в яблочко… Астровская пульнула в сторону собеседников молниеносный взгляд, который столкнулся с Арсеньевским. Между тем настал момент презентовать свои труды. Надя долго ломала голову над тем, какие нашивки можно было бы нашайтанить на мерче Матвиенко. Ей пришлось обратиться к его телеграм‑каналу, прошерстить какую‑то инфу из посторонних сайтов, глянуть‑таки пару его интервью и в конечном итоге списаться с ним для уточнения некоторых нюансов. Зацепилась она за его пристрастие к спорту и туповатому челленджу «жим‑жим». Ну, во‑первых, стало абсолютно понятно, что будет включено в текстовую составляющую дизайна, а во‑вторых, в качестве иллюстративной составляющей был избран непосредственно сам Матвиенко в весьма мультяшной рисовке и в позе, соответственно, жима лёжа. В их недолгой и деловитой переписке, разбавленной стикерами с матерящимися котами (в случаях озадаченности — и ими же в любых других случаях со стороны и Серёжи, и Нади, которая нагло своровала его стикерпак), было принято рациональное решение: не рубить с плеча и фигачить сразу несколько разновидностей товаров, а остановиться на двух одинаковых мужских и женских дизайнах спортивных костюмов, ну и так, для разнообразия, бахнуть незамысловатые носки — так сказать, на сдачу. Дальше произошёл застой в выборе цветовой гаммы. Надя в этом деле подключила все свои знания цветовой композиции и выученного цветового, прости Господи, круга, впитанные в вузе, а Серёжа подключил всё своё безвкусное упрямство. Например, сочетание насыщенных красного и зелёного ему показалось очень даже уместным и, как он выразился, «дерзким». Астровская приложила всё своё ораторское мастерство и таки объяснила, что эти цвета в сочетании друг с другом создают визуальный дискомфорт и попросту выглядят нелепо. Отвергнув ещё пару‑тройку бредовых цветовых решений заказчика, она скинула ему две ориентировочные выкраски оттенков, которые будут уместны для его так называемого кэжуал‑стиля. Утверждены были сочетания приглушённых: бирюзового с розовым и коричневого с голубым. На этом этапе Надя переговоры с Матвиенко прекратила, ощущая усталость не только в пальцах, тарабанящих по дисплею телефона, но и в голове, генерирующей беспрерывный поток сообщений. Она самостоятельно проштудировала модные сайты в поисках наиболее удачных принтов и кроев, поняла, что мода нынче весьма туповата. Свои выходные дни провела в позе зю за планшетом, а стилус, кажется, даже стал приростать к рукам. И вот наконец настал важный момент. Вышло так, что она сидела посередине дивана, по обе стороны расположились Шастун и Матвиенко; где‑то сзади нависал Шеминов и, судя по постороннему сопению, кто‑то ещё из любопытствующих зевак. Надя за своё детище волновалась как никогда, но, признаться, была им более чем довольна. Она тщательно прокрутила все предположительные вариации продукта, на всякий случай добавила ещё пару цветовых гамм для ткани костюмов, чтобы было где разгуляться при выборе. Астровская доверительно передала планшет Матвиенко. Публика оказалась благосклонна. Больше всего её веселил Антон, который беспрестанно кидал свои немногословные восхищённые комментарии, отчего они на пару с ним то и дело похихикивали:Надя от нелепости хвалящего,а хвалящий от непонимания ее хохота. — Вот это классно, — Поповский голос выделился на фоне остальных. Она вскинула голову, чтобы убедиться. И правда, Арсений. Его лицо уже не выражало ни злости, ни раздражения. Оно было абсолютно спокойно, в какой‑то степени даже предрасположено к толике весёлости. Надя перевела взгляд на дисплей, чтобы осведомиться, какой именно дизайн показался ему стоящим. Бирюзовый с розовым. Наде тоже нравилось. У Нади поднялось настроение. Надя вскользь улыбнулась. — Да, я о том же. А ты‑то что думаешь, товарищ дизайнер? — вдруг обратился к Наде Матвиенко, преисполненный энтузиазмом. Это вообще удивительно, с какой титанической вовлечённостью относился Серёжа к этому мерчовому зачину, как вскользь обозвал это Антон, объясняя Максу Зайцу, чем они этаким тут занимаются. — Все варианты пригодны, но вот это и это мне уже что‑то как‑то и не нравится.Остановимся тогда на первых двух вариантах — они наиболее удачные, — деловито заключила она, задумчиво щурясь. — Следующий шаг — поиск производителей? — поинтересовался Стас, который всё время обсуждения задавал воистину душные вопросы; по‑видимому, профдеформация. Астровская отвесила раздосадованный кивок. Договариваться с поставщиками и прочей шушерой — её основная задача и в повседневной работе, но, бог мой, как это утомительно — часами чесать языками ради поставки какой‑то мелочёвки, которую, кажется, купить в магазине напротив ГлавКино гораздо проще. — Арсений может дать контакты. Да, Арсений? Дашь Наде контакты цеха, где мерч твой стругают? — Стас переместился в кресло напротив и через спину бросил вопросы Арсению, который опустился на стул в углу комнаты и грациозно закинул ногу на ногу. — Ага, мы же конкуренты. Своих не сдаю. — Конкуренция с несуществующей продукцией? — А я душу его мерч в корне. — Это мы с Надей тебя задушим, амбициозник недоделанный, — встрял Серёжа. Арсений глянул на Надю, ожидая, видимо, какого‑то комментария. — У меня тоже, так‑то, есть связи. Так что об этом можно не париться, — Надя заметно подустала и грезила о своей тёпленькой кроватке как о чём‑то вовсе недосягаемом. — Ну вот, вот что значит профи. И без Арсентиев обойдёмся. Попов вытянул из пятерни средний палец в искусном жесте. Стас педантично глянул на наручные часы и громогласно объявил, что до мотора остаётся всего ничего, что нужно потихоньку идти в гримёрку, и ещё кучу ультраполезной информации, которую Астровская уже не слушала. Пока Надя натягивала свой необъятный пуховик, ненароком услышала, как Шастун всем хвалился её брелком. Улыбка у неё поползла до ушей. Матвиенко стоял рядышком. — Надь, это круто. Прям очень круто. По красоте. Напиши, как свяжешься с цехом, можно будет вместе съездить, — сыпал скромной похвалой комик, а Надя отвешивала ему кивки. — Злишься? — Ты вроде сказал, что компенсируешь, — серьезно заметила она, лукаво улыбнувшись. — Бля, — с досадой отрезал он. — Я забыл. Ща, подожди, дай подумать. Сладкое любишь? — Спрашиваешь. Серёжа юркнул в кухню и чем‑то звучно зашелестел. — Такси вызывать? — подошёл вдруг Юра, помогая просунуть руку в затерянный Надей рукав. — Можешь дать ключи от своей машины.У меня же права как никак. — Ага, вот именно что «как никак», — Юра облокотился головой о стену, сложил руки на груди, наблюдая за Астровской неуклюжестью при сборах. Ей всё никак не удавалось намотать шарф так, чтобы концы были одинаковой длины. — Жадина, — кряхтя от стараний, ответила она. Друг полез в телефон, не дожидаясь ответа на вопрос. — И как оно с Поповым в одной тачке? — не отвлекаясь от оформления заказа, спросил он. — У него там цивильнее, чем у тебя. — Ну, куда уж мне до него. — А вот и поучился бы. — Чего шушукаемся, подружки? — вклинился Матвиенко так, что Юра вздрогнул от неожиданности. Астровская стояла уже в боевой готовности дать по газам до дома, так и не сумев симметрично намотать шарф. — Семейные дела, — пожала плечами. — Понимаю. Вот, — Серёжа протянул Наде небольшого размера помятый крафтовый пакет. — Нам Юра нахера‑то продолжает закупать всякую калорийную херобору, а мы особо и не едим. Всё новое и не тронутое, если что. — Ага, а не ты мне ноешься, что есть тебе нечего? — Я? Когда я нылся? Это двухметровым проглотам постоянно чего‑то не хватает. Я вообще ни‑ни. — Чего ты там пиздишь? — бросил с другого конца комнаты Шастун. Надя шустро заглянула в пакет, прикидывая, что она поглотит, придя домой. — Всё? Без обидок? — Без обидок. — Ну вот и хорошо. ***** Свежий морозный воздух приятно обдал её при выходе на улицу. Надя потянула носом январский воздух, с ощутимым наслаждением выдохнула и потянулась было в карман пуховика за наушниками. — Так тебе кинуть номер? — прозвенел голос за спиной. Надя ловко обернулась в сторону Арсения. — Нет. Точнее, да. Да, кинуть, — спотыкаясь о слова, ответила она. — Номер? — Да, номер. — Твой номер, — Арсений посмотрел на неё как на идиотку. И, быть может, был прав. Надя ахнула и хотела долбануться головой об асфальт: чего‑то мозг у неё под конец дня соображал слабовато. Пока Попов под диктовку тыкал пальцами по телефону, она ела себя поедом, не зная, как лучше подступиться, чтобы качественно принести извинения. — Готово. — А ты как меня записал? — Если мысля в голову не приходила, нужно было потянуть время до её прихода. — А тебя нужно записать как‑то по‑особенному? — недоумённо спросил Попов. Судя по всему, бодрости у него было не больше, чем у неё. — Просто интересно. — Знаешь, что сделали любопытной Варваре? Астровская хлопнула глазами. Арсений обратил на неё ослепляющий в январских сумерках экран телефона, где чёрным по белому было написано: «Надя А». — Подойдёт? — Вполне. — Такси, — кивнув в сторону подъезжающей «Лады Гранты», оповестил он, пряча руки по карманам. — Ау, Земля вызывает Надежду Астровскую. Надя в нерешительности мялась на месте. — Арсений, ты злишься, да? Прежде чем ты опять отбрыкнешься, я знаю, что злишься. То, что я наговорила, было… некорректно, грубо, неправильно… — …некрасиво? Я подумал, что мы играем в синонимы. — Опять ерничаешь, подожди. Извини. Порой — да и не только порой, а скорее в основном — я несу чепуху. И сейчас несу. Почему ты молчишь? — Ты сказала подождать. — Без обидок? — Это ты у Матвиенко фразочку стрельнула? — Арсения кольнул Надин осуждающий взгляд. — Без обидок, Надя, без обидок. Иди уже. У Нади камень упал с плеч. — Так это Юра твой протеже? — уже вслед кинул Попов, на что Надя звучно рассмеялась.