Часть 2

Очнулась она уже в своей комнате. Было раннее утро. Чувствовала она себя на удивление отлично. Вот только странно... она ведь была в гостиной, вместе с Клодом. Каким образом она тут оказалась? Наверное, просто забыла, как дошла до своей комнаты. Девушка встала с кровати. Она спала в своей форме, что придало ей небрежный вид. Благо, у неё была запасная. Быстренько приведя себя в порядок, она взглянула на часы. У неё было ещё полтора часа, времени хватит. Мэй села за письменный стол, предварительно взяв лист бумаги с пером и чернилами. Пора написать господину Сиэлю про свои успехи. «Многоуважаемый господин Сиэль Фантомхайв!  Спешу доложить, что задание проходит без затруднений. Меня приняли на работу на испытательный срок. Дворецкий, по имени Клод Фаустус, любезно предложил мне завтра присоединиться к юному главе рода Транси на охоте. Как вы знаете, я не очень жалую охоту на диких зверей, но это, полагаю, идеальная возможность, чтобы многое узнать о господине Транси. Хочу также отметить, его дворецкий оказался довольно приятным человеком, однако у меня не пропадает ощущение, будто в нём есть что-то... небезопасное и таинственное. Он мне очень напоминает господина Себастьяна. С плохой стороны.  Я буду отправлять вам отчёты в письмах чуть раньше. Если вдруг я перестану писать вам более двух дней, прошу считать это знаком, что меня поймали.  На этом мой доклад окончен.  С глубоким уважением,  Ваша верная слуга, Мэйлин.» Аккуратно завернув это письмо в конверт, Мэй встала со стола и направилась к окну. Распахнув скрипучие окна, она прислонила два пальца к губам и свистнула. Через несколько минут она увидела летящего в небе чёрного ворона. Мэйлин впустила его к себе и аккуратно привязала к его лапке свёрнутый в трубочку конверт с письмом. Птица улетела, а Мэй вышла из комнаты. Так как от уборки сегодня она была освобождена, её задачей было встретиться с Ханной и ещё раз обговорить правила, её обязанности и поведение. Всё было как обычно. Бесконечные предупреждения, объяснения и иногда грустный взгляд, словно Ханна хотела ей сказать: "Зря ты согласилась на это предложение". И вот, в назначенное время Мэйлин уже стояла у дверей в комнату главы рода Транси, ожидая разрешения войти.                                          — Входи… Голос за дверью прозвучал звонко, словно удар хрустального бокала, но в его переливах сквозила ядовитая насмешка. Мейлин едва успела сделать шаг вперед, как воздух рассёк оглушительный хлопок. Пуля вонзилась в стену в сантиметре от её плеча, подняв облачко деревянной пыли. В воздухе мгновенно повис едкий запах пороха, смешавшийся с ароматом дорогого ладана. — Ой-ой…  Алоис притворно прикрыл рот изящной ладонью, медленно опуская пистолет с серебряной гравировкой.  — Кажется, я промахнулся. Его губы растянулись в сладострастной улыбке, но глаза оставались пустыми, как у кошки, забавляющейся с ещё живой мышью. К удивлению Мейлин, этот человек был гораздо моложе, чем она себе представляла — едва ли старше шестнадцати лет. Пожалуй, мало кто будет спорить с тем фактом, что юный граф Транси дьявольски красив. Нежная кожа атласного цвета подчеркивает его  аристократичность и выделяет резкие черты лица. Яркие, светло-голубые глаза выделяются на бледной коже, привлекая к ним все внимание людей. Пухлые розовые губы, в силу привычки, часто облизываются мальчишкой маленьким острым язычком. Прямой тонкий нос чуть вздернут. Светлые волосы, по длине закрывающие уши, обрамляют лицо мальчика, а на глаза спадает непослушная челка. Алоис среднего роста, худощавого телосложения. Для мальчика имеет слишком женственное тело, плавные изгибы, длинные, стройные ноги, которые всегда облачены в длинные чулки и высокие сапоги на каблуках. Так же из одежды на графе в неизменном порядке должен быть затянутый вокруг шеи бант, рубашка, шорты и сиреневый плащ. Граф небрежно откинулся в кресло, закинув ногу на подлокотник, и принялся вальяжно крутить в пальцах бокал с густым, почти чёрным вином. Отблески камина играли на его лице, то выхватывая острый подбородок, то подчёркивая изгиб губ. — Ну что ж, Рин… Он протянул её имя, словно пробуя на вкус.  — Теперь ты официально меня заинтересовала. Мэйлин напряглась. Что можно ждать от такого человека?  Алоис медленно поднялся с кресла, откинув ногу через подлокотник, и, не отрывая взгляда от Мейлин, сделал пару ленивых, но уверенных шагов вперёд. Его губы чуть тронула насмешливая улыбка, а пальцы скользнули по лацкану сюртука, будто он невзначай готовился к чему-то интимному. С каждым его шагом пространство между ними стремительно сокращалось, воздух в комнате становился плотнее, тяжелее. Девушка чувствовала, как её собственное дыхание участилось, и не могла не замечать, как вожделенный взгляд Алоиса скользит по её лицу, останавливаясь на губах чуть дольше, чем следовало бы. Он остановился почти вплотную, настолько, что тепло его дыхания обжигало её щеки. В этот момент его ладонь едва заметно коснулась её локтя, движение было грубым, а в его глазах читалась похоть: — Сегодня мы поохотимся на лис Произнёс он тихо, с каким-то детским восторгом.  — И посмотрим, что ты будешь делать, когда кровь попадёт тебе на руки…Ты ведь не дрожишь, правда? — Нет, господин... Вид крови меня не пугает, и я не боюсь. Она действительно не была в сильном шоке. Как ни крути, но физически она была сильнее Алоиса.  Не оставляя Мейлин пространства для манёвра, он резко впечатал в стену левую ладонь с одной стороны её тела, а правую — с другой. Толкнул её всем корпусом к стене. — Служанка должна слушаться своего господина  Пуская слюну на оголённую шею Мейлин, вожделенным тоном произнес Алоис Транси «Этот ребёнок... он мне уже не нравится. Что он вытворяет?!» — подумала Мэйлин. — Господин Клод стоял в дверях, безупречно ровный и холодный, как тень.  — Лошади готовы Надо было видеть лицо Мэйлин. Она с такой благодарностью посмотрела на Клода, словно тот только что спас ей жизнь. Взгляд Алоиса вспыхнул раздражением, но он нехотя отпустил девушку. Отступив, он провёл кончиком пальца по своей губе, словно смакуя недосказанное. — Ладно…  Выдохнул он, словно ребёнок, у которого отобрали игрушку.  — Пойдем, Рин. У нас впереди целый день. — Слушаюсь, господин Мэйлин слегка поклонилась и направилась следом за мальчишкой. По дороге, пока на неё никто не смотрел, она достала из кармана платок и вытерла то место на шее, куда её поцеловал Алоис. «Я не потерплю такого обращения», — проговорила она у себя в голове. Вскоре эта троица вышла на свежий воздух и села в карету. Поначалу Мэйлин думала, что не сможет сесть вместе с ними, но каково было её удивление, когда молодой граф приказал ей сесть в карету. Она не горела желанием ехать с ним, но другого варианта не было. Дорога заняла около часа. Вид из окна менялся с каждой секундой, а молодой граф всё болтал без умолку. Девушка делала вид, будто внимательно его слушала, и помнила про все правила. Клод молча сидел напротив. Словно статуя, он даже не шевелился без приказа господина. Наконец лошади остановились, и они прибыли на место. Лес, что стоял перед ними, был роскошен. Могучие деревья гордо стояли на своих местах, а их макушки тянулись к самому солнцу. Ветер обнимал каждый лист, и те кружились в невероятном танце.  Алоис вышел из кареты первым. Словно маленький ребёнок, он одним рывком выпрыгнул наружу, параллельно крича от восторга. За ним вышел Клод Фаустус, который шёл за графом, словно тень. Мэйлин вышла последней. Она наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. После душной деревянной кареты было таким счастьем вдохнуть свежий глоток воздуха. Мэйлин следовала за ними, стараясь не отставать. Она постоянно оглядывалась по сторонам, разглядывая каждую веточку, каждый камень и листочек. Из-за этого она пару раз спотыкалась и чуть не упала. Шум от её шагов казался грубым и неестественным в этой райской тишине. Конечно, до тех пор, пока граф вновь не рассказал какую-то шутку. «Надеюсь, мы не встретим тут ни одной лисы…», — подумала девушка. Холодный утренний воздух встретил их запахом влажной травы и земли, а неподалёку уже стояла прислуга. Слуги в тёмных ливреях почтительно склонились, принимая верховую амуницию и оружие. Чуть поодаль, у опушки, ждал псарь Роберт — крепкий мужчина с суровым лицом и рыжей бородой, в грубой кожаной куртке. Вокруг него нетерпеливо переминалась с лапы на лапу свора гончих, тонко поскуливая и дёргая поводки. Их ноздри дрожали, улавливая запах зверя, а влажные глаза горели предвкушением погони. — Лисья нора неподалёку, милорд Отрывисто сказал псарь, кивая в сторону холма. Но Алоис и без слов всё понял. Едва только услышал лай, он тут же вырвался вперёд лёгким, почти детским бегом, но с азартом, в котором смешивались и охотничий инстинкт, и мальчишеская жажда игры. Его сапоги шлёпали по сырой траве, а плащ развевался за спиной. Гончие, сорвавшись с поводков, стрелой устремились к лесу, и Алоис побежал за ними, смеясь и выкрикивая команды, хотя собаки и без того знали, куда бежать. Клод вышел из кареты последним, неторопливо, словно давая Алоису возможность вдоволь насладиться первым порывом охотничьего азарта. Он поправил перчатки, провёл рукой по безупречно застёгнутому воротнику и, окинув взглядом поле, отметил направление ветра и густоту кустарника у опушки. Всё это он делал с той холодной внимательностью, которая у него была привычкой — здесь охота была не столько развлечением, сколько расчётом. Мейлин, появившаяся следом, чуть прижала плечи, не столько от холода, сколько от непривычного для себя пейзажа. Она аккуратно ступала по мокрой траве, поднимая подол платья, чтобы не запачкать. Её глаза то и дело скользили за Алоисом, который уже почти скрылся за холмом, и за собаками, срывавшимися в лае. — Следуйте за мной, мисс Тихо произнёс Клод, предлагая ей руку. Он вёл её не спеша, уверенными шагами, словно заранее знал, куда именно приведёт путь. На его лице не было и намёка на азарт — только ровная, почти ледяная собранность. Мейлин держалась рядом, изредка бросая на него быстрые взгляды, пытаясь понять, зачем она здесь и что именно ждёт впереди. Лай собак становился громче, и Клод слегка наклонил голову, прислушиваясь. Клод и Мейлин догнали псаря на опушке, где трава была примята лапами собак. Воздух был густ от запаха влажной земли и резкой, почти металлической ноты звериной шкуры. Псарь, слегка запыхавшись, держал натянутые поводки, стараясь сдержать рвущихся вперёд гончих. Алоис уже стоял на коленях у самой норы, азартно отбрасывая в сторону комья земли. Его щёки раскраснелись, в глазах горел тот же хищный блеск, что и у собак. Он обернулся, заметив их, и, почти не скрывая нетерпения, махнул рукой: — Здесь! Она внутри! Клод подошёл ближе, остановившись в полуметре, и оценивающе посмотрел на нору, а затем на следы, уходящие в чащу. Он жестом дал псарю команду подготовить собак к броску. Мейлин, оставаясь чуть позади, наблюдала, как один из псов, сорвавшись с поводка, ринулся к отверстию, низко рыча.  Ꮶᴏᴦдᴀ ᴨᴄы ʙцᴇᴨиᴧиᴄь ʙ уɜᴋий ʙхᴏд нᴏᴩы, ʙᴏɜдух ᴨᴩᴏᴩᴇɜᴀᴧ ᴨᴩᴏнɜиᴛᴇᴧьный, ᴏᴦᴧуɯᴀющий ʙиɜᴦ, ᴄʍᴇɯᴀнный ᴄ ᴦᴧухиʍ ᴩычᴀниᴇʍ и яᴩᴏᴄᴛныʍ ᴧᴀᴇʍ. Иɜ ᴛᴇʍнᴏᴛы ᴏни нᴀчᴀᴧи ʙыᴛяᴦиʙᴀᴛь яᴩᴋᴏ-ᴏᴩᴀнжᴇʙую ᴧиᴄу. Ꭼё ʍᴇх, ʙɜъᴇᴩᴏɯᴇнный и ʙᴧᴀжный ᴏᴛ ɜᴇʍᴧи, ᴄʙᴇᴩᴋᴀᴧ нᴀ ᴄᴏᴧнцᴇ, ᴄᴧᴏʙнᴏ ᴩʙᴀныᴇ яɜыᴋи ᴨᴧᴀʍᴇни, ᴩᴀɜᴧᴇᴛᴀющиᴇᴄя ʙ ᴄᴛᴏᴩᴏны ᴨᴩи ᴋᴀждᴏʍ ᴩыʙᴋᴇ. Ꮻнᴀ биᴧᴀᴄь иɜᴏ ʙᴄᴇх ᴄиᴧ, нᴏ ʍᴏщныᴇ чᴇᴧюᴄᴛи и ᴧᴀᴨы нᴇ ᴏᴄᴛᴀʙᴧяᴧи ᴇй ɯᴀнᴄᴏʙ. Ᏼᴄᴋᴏᴩᴇ ᴨᴄы ʙыᴛᴀщиᴧи ᴇё ᴨᴏᴧнᴏᴄᴛью. Их ᴏᴦᴩᴏʍныᴇ, нᴀᴛᴩᴇниᴩᴏʙᴀнныᴇ ᴛᴇᴧᴀ нᴀʙиᴄᴧи нᴀд нᴇбᴏᴧьɯиʍ ɜʙᴇᴩьᴋᴏʍ, ᴨᴩижиʍᴀя ᴇᴦᴏ ᴋ ɜᴇʍᴧᴇ. Ꮧиᴄᴀ ᴏᴛчᴀяннᴏ иɜʙиʙᴀᴧᴀᴄь, ʙыᴦибᴀᴧᴀ ᴄᴨину, цᴀᴩᴀᴨᴀᴧᴀ ɜᴇʍᴧю ᴧᴀᴨᴀʍи, будᴛᴏ ᴨыᴛᴀᴧᴀᴄь ʙыᴩыᴛь ᴄᴇбᴇ ᴨуᴛь ʙ ᴄᴨᴀᴄᴇниᴇ. Ꮋᴏ ᴋᴀждᴀя ᴨᴏᴨыᴛᴋᴀ ɜᴀᴋᴀнчиʙᴀᴧᴀᴄь ᴩᴇɜᴋиʍ ᴛᴏᴧчᴋᴏʍ и уᴋуᴄᴏʍ. Чᴇᴩᴇɜ нᴇᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ ʍᴦнᴏʙᴇний их ᴨᴀᴄᴛи нᴀчᴀᴧи нᴀᴨᴏᴧняᴛьᴄя ᴦуᴄᴛᴏй, ᴛёᴨᴧᴏй ᴋᴩᴏʙью. Ꭺᴧᴀя жидᴋᴏᴄᴛь ᴋᴀᴨᴀᴧᴀ нᴀ ᴛᴩᴀʙу, ᴏᴄᴛᴀʙᴧяя нᴀ ɜᴇᴧёных ᴄᴛᴇбᴧях чёᴩнᴏ-бᴏᴩдᴏʙыᴇ ᴨяᴛнᴀ, и бᴩыɜᴦᴀᴧᴀ ʙ ᴄᴛᴏᴩᴏны, ᴄᴧᴏʙнᴏ ʍᴇᴧᴋий ɸᴏнᴛᴀн. Зᴀᴨᴀх ʍᴇᴛᴀᴧᴧᴀ ᴨᴏʙиᴄ ʙ ʙᴏɜдухᴇ, щᴇᴋᴏчᴀ нᴏɜдᴩи и ʙыɜыʙᴀя ᴛᴏɯнᴏᴛу. Ꮇ϶йᴧин, ᴏцᴇᴨᴇнᴇʙ, нᴇ ʍᴏᴦᴧᴀ ᴏᴛᴏᴩʙᴀᴛь ʙɜᴦᴧяд. Пᴀᴧьцы ᴄжᴀᴧиᴄь ᴛᴀᴋ ᴄиᴧьнᴏ, чᴛᴏ нᴏᴦᴛи ʙᴨиᴧиᴄь ʙ ᴧᴀдᴏни, ᴏᴄᴛᴀʙᴧяя ᴦᴧубᴏᴋиᴇ ᴨᴏᴧуᴋᴩуᴦᴧыᴇ ᴄᴧᴇды. Чᴛᴏбы нᴇ ᴩᴀɜᴩыдᴀᴛьᴄя, ᴏнᴀ ᴨᴩиᴋуᴄиᴧᴀ ʙнуᴛᴩᴇннюю ᴄᴛᴏᴩᴏну щᴇᴋи. Ꮁᴏᴩᴇчь и ᴄᴧᴀбый ᴨᴩиʙᴋуᴄ ᴋᴩᴏʙи нᴀᴨᴏᴧниᴧи её ᴩᴏᴛ. Ꮶᴏᴦдᴀ ᴨᴄы, ᴨᴏᴛᴇᴩяʙ инᴛᴇᴩᴇᴄ ᴋ бᴏᴩьбᴇ, нᴀчᴀᴧи ᴩʙᴀᴛь ужᴇ бᴇɜжиɜнᴇннᴏᴇ ᴛᴇᴧᴏ нᴀ чᴀᴄᴛи, Ꮇ϶йᴧин ᴏᴛʙᴇᴧᴀ ᴦᴏᴧᴏʙу.  Пᴏɜᴀди ᴄᴇбя ᴏнᴀ уᴧᴏʙиᴧᴀ ᴇдʙᴀ ɜᴀʍᴇᴛнᴏᴇ ɯᴇʙᴇᴧᴇниᴇ ʙ ᴛᴩᴀʙᴇ. Ꮯᴇᴩдцᴇ ʍᴦнᴏʙᴇннᴏ ёᴋнуᴧᴏ. Ꮇ϶йᴧин ᴨᴩиᴨᴏдняᴧᴀ ᴏчᴋи, щуᴩяᴄь ᴄᴋʙᴏɜь яᴩᴋий ᴄᴏᴧнᴇчный ᴄʙᴇᴛ. Ꮧᴀй ᴄᴏбᴀᴋ и ᴨᴩᴏчий ɯуʍ ɜᴀᴦᴧуɯᴀᴧи ʙᴄё ʙᴏᴋᴩуᴦ, нᴏ ɜᴩᴇниᴇ ᴇё нᴇ ᴨᴏдʙᴇᴧᴏ. Ꮯᴋʙᴏɜь ᴦуᴄᴛую, ᴄᴏчную ɜᴇᴧᴇнь ᴨᴩᴏбᴧᴇᴄнуᴧᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ ᴋᴩᴏɯᴇчнᴏᴇ… ᴩыжᴇᴇ. И ʙдᴩуᴦ хᴏᴧᴏдный ᴄᴛᴩᴀх, ʙᴨᴇᴩᴇʍᴇɯᴋу ᴄ ᴏᴄᴛᴩᴏй, ᴦᴏᴩьᴋᴏй бᴏᴧью, ᴨᴩᴏнɜиᴧ ᴇё ᴄᴇᴩдцᴇ. Ᏼᴄᴇᴦᴏ ʙ ᴨяᴛи ʍᴇᴛᴩᴀх ᴏᴛ нᴇё, ᴄᴧᴏʙнᴏ ᴨᴩиᴛуᴧиʙɯиᴄь ᴋ ɜᴇʍᴧᴇ, жᴀᴧиᴄь нᴇᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ ᴧиᴄяᴛ. Ꮇᴀᴛь нᴇ уᴄᴨᴇᴧᴀ уʙᴇᴄᴛи их дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ дᴀᴧᴇᴋᴏ. Ꮯᴛᴏиᴧᴏ ᴨᴄᴀʍ ɜᴀᴄᴋучᴀᴛь ᴏᴛ иᴦᴩы ᴄ ʍёᴩᴛʙыʍ ᴛᴇᴧᴏʍ — и ᴏни нᴇᴨᴩᴇʍᴇннᴏ учуюᴛ ɜᴀᴨᴀх ʍᴀᴧыɯᴇй. Ꮻнᴀ нᴇ иʍᴇᴧᴀ ᴨᴩᴀʙᴀ ϶ᴛᴏᴦᴏ дᴏᴨуᴄᴛиᴛь. Ꮋᴇᴏжидᴀннᴏ ᴨᴏдняᴧᴄя ᴄиᴧьный ᴨᴏᴩыʙ ʙᴇᴛᴩᴀ, унᴏᴄя ɜᴀᴨᴀх ʙ ᴨᴩᴏᴛиʙᴏᴨᴏᴧᴏжную ᴄᴛᴏᴩᴏну. Ꮋᴀ нᴇᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ дᴩᴀᴦᴏцᴇнных ʍᴦнᴏʙᴇний ϶ᴛᴏ ᴄᴨᴀᴄᴀᴧᴏ ᴧиᴄяᴛ. Ꮇ϶йᴧин ᴨᴇᴩᴇʙᴇᴧᴀ ʙɜᴦᴧяд нᴀ Клода. Ꭼᴦᴏ ᴧицᴏ ᴏᴄᴛᴀʙᴀᴧᴏᴄь спокойным, ᴄᴧᴏʙнᴏ ᴨᴩᴏиᴄхᴏдящᴇᴇ ᴇᴦᴏ ʙᴏʙᴄᴇ нᴇ ᴋᴀᴄᴀᴧᴏᴄь. Ꮻн ᴄᴛᴏяᴧ нᴇᴨᴏдʙижнᴏ, ᴛᴇᴩᴨᴇᴧиʙᴏ ᴏжидᴀя ᴨᴩиᴋᴀɜᴀ. — Не вмешивайся Тихо произнёс он, когда она уже собиралась сделать шаг. Ꭺᴧᴏиᴄ жᴇ, нᴀᴏбᴏᴩᴏᴛ, ᴄ дᴇᴛᴄᴋиʍ ʙᴏᴄᴛᴏᴩᴦᴏʍ ᴄᴧᴇдиᴧ ɜᴀ ᴄᴏбᴀᴋᴀʍи, нᴇ ɜᴀʍᴇчᴀя, ᴋᴀᴋ бᴧиɜᴋᴏ ᴏни ᴋ ᴏᴨᴀᴄнᴏᴄᴛи. Ꮋиᴋᴛᴏ, ᴋᴩᴏʍᴇ нᴇё, ᴨᴏᴋᴀ нᴇ уʙидᴇᴧ ᴧиᴄяᴛ. Собаки рванули, псарь отпустил их, и охота началась. Алоис закричал от восторга и бросился следом.. Клод остался стоять на месте, наблюдая, как «Рин», сжав зубы, пытается придумать способ обойти его приказ. Она сделала вид, что поправляет ремень на поясе, но он видел, её шаги медленно уводят её в сторону от тропы, туда, где трава шевелилась сильнее. Ветер нёс запах сырой земли и запах страха, который собаки чуяли лучше, чем люди. Ещё немного, и она сама попадёт в их круг. — Я сказал, не вмешивайся Произнёс Клод чуть громче, не повышая голоса. Она не обернулась. Демон двинулся за ней. Не спеша, но с тем темпом, который оставляет человеку иллюзию, будто он ещё способен сбежать. Собаки уже учуяли запах молодой лисятины, и устремились в их сторону. Алоис, стоя рядом, подпрыгивал от нетерпения. — Быстрее! Я хочу видеть, как они сдохнут!  Визгнул он. «Рин», едва дождалась момента, когда псарь отвёл взгляд, шагнула вперёд и присела у другой стороны норы. Пальцы её дрожали, когда она ухватила одного из лисят. Клод остановился за её спиной. — Если ты сейчас это сделаешь Сказал он, глядя на маленький, пищащий комочек в её руках — Тогда я не смогу тебя защитить. Она обернулась, и в её глазах было всё: злость, страх, отчаянное упрямство. Собаки взвились ещё громче, вырывая из земли взрослую лису. Алоис заливался смехом, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. Я посмотрел на Мейлин: — Выбирай. Сейчас. Мэй не могла ничего сказать. От ощущения возвышающейся фигуры за её спиной становилось ещё тяжелее. Казалось, если она сейчас не отпустит их, то её саму точно так же, как ту лису, загрызут голодные псы. Нельзя было плакать, нельзя было ослушаться приказа. Как-никак, она сама согласилась на эту охоту. — Их бы и так убили, даже если бы меня здесь не было Сказала та холодным, будто мёртвым голосом. Мэйлин отпустила малыша и встала, обернувшись к Клоду. — Могу я не видеть, как их будут убивать? Её глаза смотрели ему под ноги. С тонких и длинных пальцев по маленьким каплям стекала алая кровь.  На удивление, её голос не дрожал, а глаза не наполнялись слезами. Но сердце разрывалось от тихого писка, который издавали маленькие лисята. Такие маленькие, ни в чём не виновные пушистые создания. И из-за прихоти какого-то мальчишки им предстояло умереть — так же, как пришлось и их матери. Но в ответ Клод лишь ухмыльнулся. Было ясно, что у Мэйлин не осталось выбора, кроме как наблюдать за происходящим, ведь она уже сделала свой выбор. Она вновь сжала руки в кулаки, вцепившись ногтями в ладони. Повернувшись к Алоису, она произнесла: — Господин, мы нашли лисят. Теперь вы сможете продолжить веселье На её лице появилась лёгкая улыбка. Но в глубине сознания она думала совсем другое: «Клянусь, я убью тебя так же жестоко, как эти псы бедных лисиц». Клод позволил себе роскошь: лёгкая, едва заметная улыбка тронула его губы. — Ты справилась, Рин Произнёс он негромко, обращаясь к ней так, как называл её лишь тогда, когда хотел утешить. — Ты сделала то, что должна была сделать. Он наклонился ближе, чтобы она услышала только его: — Сила не в сострадании, а в умении его подавить. Запомни это. Ладонь демона коснулась её плеча осторожно, будто он хотел поддержать, а не подавить её ещё сильнее. И он почувствовал, как она едва заметно дрогнула, словно её сердце вот-вот разобьётся о внутренние стены. — Клод!  Визгливый голос Алоиса вывел её из оцепенения. — Они пищат, слышишь?! Ещё немного, и собаки их разорвут! Да, действительно ужасающее зрелище. Псы не просто кусали лисят — они жадно заглатывали их. Когда остался всего один, звери беспощадно вырывали добычу друг у друга из пастей. Мэйлин не могла отвести взгляд. Кажется, именно в этот момент она окончательно убедилась в том, что должна сделать. Клод медленно выпрямился и обернулся к юному хозяину. — Господин, если вам наскучило это зрелище, у меня есть предложение Сказал Клод тоном учтивым, но вкрадчивым.  — В стороне ручья летает множество ворон. Не хотите ли проверить вашу меткость? Глаза Алоиса блеснули. — Пострелять?.. Да! Дай мне ружьё, Клод! Дворецкий кивнул псарю, и вскоре оружие оказалось у него в руках. Он вручную взвёл курок, протянул его Алоису. Тот ухватил ружьё, как ребёнок, получающий дорогую игрушку, и, не теряя ни секунды, побежал в сторону ручья, смеясь. Клод же задержался. Второе ружьё он передал Рин. Но сделал это иначе: не просто положил в её ладони, а заставил её пальцы сомкнуться на прикладе.  — Возможность приходит тогда, когда ты готова Сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза.  — Один выстрел, и всё изменится. Его лицо оставалось бесстрастным, но слова звенели в воздухе, словно колокольчики судьбы. Клод наклонился к её уху: — Ручей близко. Он будет стоять спиной. Никто не помешает тебе. Он отпустил её руку, позволяя почувствовать тяжесть оружия. — Ну же, Рин. Разве ты не жаждала избавить мир от этого жестокого и бессердечного чудовища? Второго шанса может и не быть. По спине Мэйлин пробежал холодок. Казалось, рядом с ней стоит не человек, а настоящий дьявол, вручающий ей сладкий запретный плод. Мэйлин улыбнулась. Когда её руке дали свободу, она направила ствол на мальчика. Казалось, вот ещё секунда — и он упадёт в ледяную воду с пулей, прошившей его насквозь. Но этого не произошло. Мэй подняла руку чуть выше — и раздались два оглушительных выстрела. Один был её: она подстрелила маленького воробья, что пролетал над головой Алоиса. Второй принадлежал мальчику — он сбил одну из ворон. — Клод, разве ты не слышал? Месть — это блюдо, которое подают холодным С лёгкой, почти безумной ухмылкой произнесла девушка. — Но ведь я всего лишь служанка. Какое мне дело до мести и всего прочего? М? Моя работа — выполнять приказы господина. А ещё — держать его окружение в чистоте и порядке. И избавлять его жизнь от омерзительного мусора. Мэй сделала несколько шагов вперёд, а затем обернулась к Клоду. — И ещё, Клод, разве вы не знали? Вороны — самые умные птицы. Они живут стаями и стоят друг за друга горой. Если кто-то причинил зло одному из них, стая будет мстить не только до конца своей жизни, но и целыми поколениями. Она смотрела прямо ему в глаза. Пока говорила, в небе всё громче раздавалось многоголосое карканье. Стая становилась всё больше и всё ближе подлетала к напуганному ребёнку. — Вот кто по-настоящему знает, как подавать это холодное блюдо под названием «месть». Сколько бы их ни убивай — они будут возвращаться, пока не обглодают плоть до последнего кусочка. Прошла неделя Вечер был тихим, редкая тишина в доме Транси. В воздухе ещё держался запах свежей выпечки и тушёного мяса, что доносился из кухни. Ханна первой нарушила рутину: открыла дверь в комнату Мэйлин и, по-своему неуклюже, но настойчиво позвала: — Рин…ужин готов. Пойдём. Все ждут. Она произнесла это с характерным спокойствием, но глаза её сияли особым светом. В зале для слуг было тепло. На длинном столе простая еда: тушёное мясо с овощами, хлеб, немного ягодного варенья. У камина, как всегда, сидели молчаливые братья-тройняшки: Томпсон, Тимбер и Кентербери. Они не обменивались словами, но каждый их жест, каждый взгляд был обращён к Ханне. Когда она поставила на стол большую миску, один из братьев мгновенно отодвинул для неё стул. Другой подал нож, третий молча наполнил её чашу. Их преданность была безмолвной, но ощутимой: Ханна для них была центром сестрой, матерью и хозяйкой сразу. Мэйлин опустилась рядом. Она впервые за долгое время позволила себе расслабить плечи. — Вы сами всё готовили?  Тихо спросил Тимбер у Ханны. Это было впервые на памяти Мейлин когда кто-то говорил  Ханна кивнула, и уголки её губ чуть дрогнули в намёке на улыбку. — Для семьи Просто ответила она. Рин замерла на мгновение. Семья…это слово звучало слишком непривычно и опасно. Но тепло, исходящее от этих немногословных людей, делало её броню тоньше. Мэй поймала на себе взгляд Ханны. В её глазах не было осуждения или ужаса, как тогда, на охоте. Только спокойная, тяжёлая, но искренняя забота. И в этом взгляде было то, что выбивало землю из-под ног сильнее, чем любые слова Клода. Она коснулась ладони Ханны всего лишь мимолётное движение, будто случайное. Но в этом касании было больше близости, чем в сотне пустых разговоров. Ханна же не отдёрнула руку, просто позволила. А тройняшки, словно не замечая, продолжали есть молча, будто охраняли не только её, но и этот странный, хрупкий момент. Когда ужин закончился и слуги разошлись по своим делам, Мэйлин в своей комнате обнаружила Клода. Он стоял у окна, в руках свёрток, перевязанный бархатной лентой. — Господин прислал для вас подарок Произнёс он с привычной холодной вежливостью. Она развернула ткань. Перед ней оказалось болеро из нежной, мягкой лисьей шкуры. Серо-рыжая шерсть поблёскивала в свете свечей, и от одного взгляда сердце Мэй болезненно сжалось. — Знак благодарности Добавил Клод, пристально следя за её реакцией.  — За присутствие на охоте. Ты ему понравилась.  Клод приблизился на шаг. Его голос прозвучал тише, но глубже, почти интимно будто читая мысли молодой служанки: — Нет, Рин. Это в самый раз. Он помнит, что ты была рядом. А я - что ты сделала правильный выбор. Он коснулся меха так же, как и её руки, чуть выше запястья. — Носи. Пусть это будет напоминанием о том, что всё имеет цену. Даже милосердие. — Всё имеет цену… Даже милосердие Тихо повторила она его слова. Она подняла голову и встретилась взглядом с демоном. Его глаза, глубокие и тёплые, сияли словно янтарь под солнечным светом. В этом полумраке они казались воистину прекрасными, но и опасными одновременно. Смотря в них, создавалось ощущение, будто идёшь по очень тонкому льду. — Вы правы. Всё имеет цену. Какие бы грехи ты ни пытался искупить, от этой ошибки не отмыться. Я уже взяла её на свою душу, и когда придёт мой час — придётся заплатить сполна. Слабые всегда обречены — их безжалостно давят сильные. А сильным дозволено всё: они возводят себя в закон. Для них нет ни правил, ни границ. И чем они сильнее, тем проще им жить. Их удел — очищать мир от того, что кажется лишним и ненужным. Она сделала короткую паузу, и её голос стал мягче, почти шёпотом: — Но знаешь, в чём разница между ними? Мэйлин осторожно протянула руку и, коснувшись пряди, что падала на лицо мужчины, плавным движением заправила её за его ухо — так же, как он сам делал с ней, когда она спала. — Только у сильных есть два варианта: либо убивать, либо нет На её лице вновь появилась лёгкая ухмылка. — И только у них есть возможность: спасти… или не спасти. Для любого сильного существа не составит труда убить слабого. Но по-настоящему сильное существо способно сдержать гнев и силу, чтобы дать другому шанс на его короткую и, возможно, счастливую жизнь. Особенно если тот ни в чём не виноват. Это не совсем милосердие, это доказательство того, что сила — это не только умение убивать, но и способность даровать жизнь. Иногда куда труднее защитить кого-то, чем просто уничтожить. Хах, вот я по всей видимости слабачка. Та убрала руку, и неловко отвела взгляд.  — Вот ещё что.. Клод, зачем вы дали мне оружие? И почему предложили Господину убить пару воронов? Нам ведь пришлось потратить довольно много времени чтобы отгонять птиц от молодого господина. — Зачем?..  Голос дворецкого дрогнул от недоумения.  — Разве ты не почувствовала в тот миг, что в твоих руках кроме винчестера была ещё и возможность пристрелить его прямо там? Миг выбора редкий дар для таких, как ты... Фаустус сделал пару неспешных шагов к окну. Ночь окутала особняк, а за стеклом, будто живые искорки, кружились огоньки то ли светлячки, то ли бабочки, запутавшиеся в серебряных нитях паутины. Судорожная гримаса исказила его лицо губы дёрнулись, будто пытаясь сложиться в улыбку, а в его глазах, к удивлению Мейлин, застыл немой ужас — Ты ведь видишь всю картину, Рин? Его «забавы» с лисами это лишь прелюдия. Он не охотится на зверей. Его настоящая добыча люди. Клод повернулся к ней с той бережной медлительностью, с какой поворачивают драгоценную страницу старой книги. В его глазах теплых, как мед на осеннем солнце,  разгорелось столько искренней заботы, что, кажется, воздух вокруг стал мягче. — Те пропавшие девушки о которых говорят в округе...Ты наверняка слышали о них . Они были здесь. В этом лесу. В проклятых стенах его поместья. Стали живыми мишенями на его кровавых охотах. Он жестко пытал и насиловал их, а потом псы разрывали их плоть, как тех лисят. А он он смеялся. Смеялся так, будто это было самое забавное представление на свете… Дворецкий сделал шаг ближе, склоняясь к её лицу. — Думаешь, почему я дал тебе оружие? Я беспокоился за твою жизнь. И до сих пор беспокоюсь.  Его пальцы едва коснулись её руки, словно случайно, но намеренно, чтобы ощутила холод.   — Все убитые им были как две капли воды похожи на тебя. Он же пытался совершить насилие над тобой и он сделает всё чтобы закончить начатое.. Фаустус позволил себе короткий вздох, как будто признавался в том, что давно держал при себе: — Даже Ханна…Она знает цену его капризам. Ты ведь видела её взгляд? Её смирение это не добродетель, это защита. Он ломает её снова и снова, как ломает кукол, и всё же она остаётся рядом, потому что иначе он сделает хуже. Это он выколол за то, что она посмотрела ему в глаза во время завтрака.. Дворецкий выпрямился, и взяв Мейлин за плечи словно любящий отец, продолжил говорить  — Мне нужна твоя помощь, Рин. Помоги мне убить его. Помоги отомстить за все загубленные им жизни, освободи Ханну, избавь этот дом от демона в облике избалованного ребёнка. Привлечь его к законному суду бесполезно. Он один из богатейших людей государства и близкий друг короны, у которого всюду нити связей и должников. Ты единственная кому я могу доверять, пожалуйста, помоги мне.. Мэйлин вдруг ясно поняла: всё это наглая ложь. Она не могла поверить, что была раскрыта. Ведь если бы он действительно видел в ней лишь простую служанку, то не стал бы вручать ей оружие и, тем более, просить её убить человека. И всё же в её сознание начала медленно просачиваться крохотная, почти болезненная капля надежды: а вдруг он действительно хочет положить конец этим убийствам? Но сейчас она не могла позволить себе доверять этой жалкой искре его человечности. Мэйлин решила надеть собственную маску и сыграть роль в этом кукольном театре, где нити рвутся, а куклы живут своей жизнью. Пальцы Клода отступили от её руки, и он сложил их за спиной, глядя прямо в её глаза.  — Я дам тебе всё, что потребуется. Оружие, момент, деньги и если надо помогу бежать в другую страну. Отстранившись от горничной и вытерев пот со лба платком из фрака. Клод, уже в привычной для Мейлин холодной манере сказал: — Ты не думай, будто я прошу ради себя. Ты знаешь я не лгу, когда говорю: если мы не остановим его, следующей можешь стать ты. В мыслях демона пронеслось. Конечно, это было спектакль, а он в нем был актер, фальшивый но способный актер. Она оказалась не так проста как бес изначально предполагал, но раз так будет даже интереснее сыграть в игру с этой необыкновенно смелой для своего вида девушкой Мэйлин опустила взгляд. Её дрожащие руки коснулись лица, и она сделала пару неуверенных шагов назад, будто земля под её ногами вдруг утратила твёрдость. — Нет… нет, этого не может быть… Клод, скажи, пожалуйста, что это неправда…  Её голос дрожал так сильно, что казалось, ещё миг — и он рассыплется на осколки вместе с ней. — Я не понимаю… Клод, я ведь обычная служанка. Как… как ты можешь просить меня убить молодого господина? Мой отец умел и любил стрелять, он научил меня этому в детстве, но я никогда бы не посмела поднять оружие на человека…  С её щёк и вправду скатились горячие слёзы. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Её игра была тонкой и безупречной — ничуть не хуже его. — Клод… мне страшно… я не смогу уйти, даже если бы он меня отпустил. Мне некуда идти. У меня нет ничего… и я не смогу убить человека! Я… да я даже не могу смотреть, как умирают животные, что уж говорить о людях!..  Она рухнула на колени и уставилась на свои дрожащие руки. — Клод… я не смогу принять от тебя ничего. Ведь мне нечем отплатить тебе взамен… Простите… но… я не хочу умирать… Все эти девушки… они ведь так страдали! Как он мог?!.. Что-то не так? Точно ли эта та самая Мейлин или быть может..Нет! Невозможно! Демон не позволил себе принять очевидное: что эта простая смертная сумела раскусить его ложь. Нет, невозможно. Это было бы признанием собственной ошибки. А демоны не ошибаются. Внутри он всё же задавался вопросом. Она ли? Та ли самая девочка, чья жизнь была исковеркана им самим десять лет назад? Отведя взгляд в сторону на паука нахлынул прилив воспоминаний:  Десять лет назад Лондон был тем же чёрным улей, что и всегда. Туман клубился над доками, вонь от сырости и дешёвого табака въедалась в кожу, а улицы кишели оборванными мальчишками и сутенёрами. Клод, ещё под другим именем, заключал контракт с амбициозным молодым человеком - отцом Лау. Его помощь позволила тому взойти на трон зелёной банды, вырезав соперников и завладев улицами китайского квартала. Тогда же Фаустус прогулиясь по берегу Темзы встретил семью эмигрантов из Китая. Мужчина, женщина и маленькая девочка с огромными глазами, цепляющаяся за материнский подол. Клод предлагал женщине сделку: помощь, достаток, силу взамен на её душу. Но она отвергла его, в её голосе звучала решимость и фанатичная набожностью, которая вызывала в демоне чувство раздражение. Он не прощал отказов. Клод подкинул в их постель паука — чёрного, ядовитого, словно сама тьма. Утром родители девочки лежали бездыханными. А подкупленный врач без колебаний записал в заключении: «оспа». На похоронах ребёнок плакал так отчаянно, что даже в каменном сердце демона на миг шевельнулась странная искра. Но он лишь отвернулся и уехал в карете к особняку старого графа Транси. В окно экипажа он ещё раз увидел девочку теперь уже оборванную и одинокую, просящую подаяния. Прошли годы. Клод вернулся к Лау за лечебными пиявками и тогда, случайно бросив взгляд в окно, заметил знакомые черты. Девочка выросла, став холодной и быстрой. В её руках был нож, а на полу тело убитого полицейского стукача — Она больше не плачет - до предела цинично пошутил Фаустус Теперь он стоял перед ней, не до конца уверенный. Она ли это? Та же девочка, или лишь похожая? Та ли это убийца, которого Сиэль Фантомхайв мог подослать к Алоису? Фаустус решил устроить проверку. Он наклонился ближе, его голос зазвучал тихо, почти доверительно: — Есть один способ, Рин. Потайной вход, ведущий прямо в покои молодого господина. Ход слишком узок для меня, я не смогу пройти. Но ты… ты проскользнёшь. Мэйлин не хотела поднимать голову. В глубине души он уже начинал её раздражать. Почему он так жаждет смерти графа? «О Господи… все дворецкие такие настойчивые? Себастьян… да ты просто цветочек», — подумала она. В его руке появился небольшой деревянный футляр. Крышка приоткрылась, и внутри шевельнулся знакомый силуэт: блестящий чёрный паук с тонкими лапками. — Я слукавил сказав тебе, что он безобиден. У Алоиса жуткая аллергия на пауков. Достаточно запустить его в постель. Один укус и граф заснёт навеки. Никто не догадается, что случилось. Никакой крови, никакой вины на твоих руках. Его улыбка была мягкой, но глаза оставались холодными, изучающими её реакцию. Мэйлин не могла в это поверить. Откуда, чёрт возьми, у него паук? Тот самый паук, которого она кормила, с которым разговаривала, оказался ядовитым — прямо как она и сказала при их первой встрече. Что бы Клод ни предлагал, она не могла так убить Алоиса. Только не по его приказу. Её маска даже не думала треснуть. Только не посреди шоу. — Клод… прости… прошу тебя, прости… но у меня не хватит сил убить человека, даже если сделаю это не собственными руками. Я не знаю, получится ли мне так избежать смерти, но это не важно. Клод, хоть я и обычная служанка, но взамен на твою доброту я буду твоими ушами и глазами. Я не способна на убийство, но, быть может, смогу помочь тебе чем-то иным Её голос всё так же дрожал. Она говорила неуверенно, словно этот паук при малейшей неудаче мог убить и съесть её так же, как ту мышь, которую ему когда-то дала Мэйлин. Клод в ответ смотрел на неё долгим, пристальным взглядом, и в этот миг его лицо изменилось. Всё тепло, вся показная мягкость, все тени фальшивого сочувствия исчезли, словно их никогда и не было. Черты вновь заострились, янтарные глаза стали холодными и бездонными, как сама тьма. Он больше не пытался ни убеждать, ни склонять её к решению. Молчание давило. В воздухе повисло напряжение, и всё же демон, не произнеся ни единого слова, закрыл футляр с пауком и встал.  — Спокойной ночи, мисс Рин  Ровно произнёс он, и его голос звучал так чуждо, будто говорил уже не тот, кто пару мгновений назад угоривал её совершить убийство  Он покинул её комнату, оставив за собой холодный след, словно дверь отрезала её от воздуха. Лишь тогда девушка смогла вдохнуть. Упав на кровать, она прижала к себе подушку, будто в поисках защиты. — О мой бог… наконец-то это представление закончилось! Я уже думала, он раскусит меня… ах, как же хорошо, что мужчины такие нетерпеливые Прошептала она с лёгкой, но нервной улыбкой. Это была её маленькая, но всё же победа в этом проклятом задании. Она чувствовала себя пешкой в игре с самим дьяволом. Но сон не приходил. Стоило ей закрыть глаза, как тревога лишь крепче сжимала её, впиваясь в каждую клеточку тела. Казалось, она слышала даже тихие шаги мыши. Будто сквозь стены на неё смотрели сотни глаз, терпеливо ждущих её конца. Тени на стенах превращались в силуэты пауков, готовых по первому приказу Клода вонзить в неё свои клыки. Только когда первые лучи солнца коснулись окон, её веки отяжелели, а тело перестало слушаться. Сил не было даже на то, чтобы переодеться — она уснула прямо в той форме, в которой провела ночь. Утро встретило дом не звоном колокольчиков, а тихим шорохом дверей. Мэйлин ещё не успела полностью открыть глаза, когда услышала мягкий скрип двери и шаги. Это была Ханна. Она двигалась так тихо, что можно было подумать это сама тень скользнула по полу. Женщина наклонилась к кровати, и её голос, низкий и спокойный, прозвучал прямо у уха: — Поднимайся, Рин. Сегодня ты поможешь Тимберу. Сад требует рук. Её тон напоминал собой аскетичную строгую монашку не терпящюю инакомыслие. Ни с кем не сравнить, с первого взгляда могло показаться будто Ханна сменила свое отношение из-за того, что её новая коллега проспала и в наказание её ждёт тяжёлая работа.  Но всякий бес или суккуб знавший леди Анафелоуз знал, что эта демоница имела несвоевременную для её вида привычку  привязываться к более слабым и беззащитным и даже опекать их.  Из того, что мне рассказал вчера Клод можно понять. Он ошибся и вероятно ассасин Фантомхайва не она, но паук по прежнему её подозревает. Будет лучше если я возьму её под свою защиту и самостоятельно удостоверюсь в том, кто эта девочка такая. Она никогда по-настоящему не доверяла жизнь тому кого поклялась защищать демону-пауку. Тишина давила на уши. И дело было не в спутнице Мэй, а в самом доме: казалось, что стены вот-вот сомкнутся, раздавив их, оставив после себя лишь влажное тёмное пятно. Но этого не произошло. Они вышли в сад, где их уже ждал Тимбер. Мэйлин объяснили, что нужно делать: подрезать кусты и ухаживать за цветами. Работа была несложной, и вскоре она даже вошла в ритм. Но усталость давала о себе знать. Зевнув, она сжала ножницы и порезала руку. Алая кровь закапала на ярко-зелёную траву. Девушка уже собиралась пойти промыть рану, как заметила молодого господина, прогуливающегося по саду. Свет отражающихся от очков играл солнечным зайчиком на комбинезоне мальчика-садовника. Высокая фигура в черным фраке появился рядом так стремительно, что Мэйлин и опомниться не успела. В руках он держал аккуратный букет  яркие цветы сада, собранные с идеальной симметрией, будто каждая деталь была подчинена армейскому строю. — Господин передаёт это вам, мисс Рин, и приглашает проследовать за мной. Не дожидаясь ответа, он развернулся и повёл её по гравийной дорожке. Сад, через который они шли, казался другим: кусты подстрижены особенно аккуратно, дорожка вычищена до блеска. На поляне, спрятанной за изгибом живой изгороди, их ждала тщательно подготовленная сцена. Белая скатерть, разложенная на траве, корзина с фруктами и сыром, серебряное ведёрко с охлаждённым вином. Два бокала уже были наполнены, и солнечные лучи преломлялись в рубиновом свете вина. Алоис сидел на пледе, по-детски беспечно, но глаза его сверкали с хищной насмешкой. Он тут же поднялся, когда увидел приближающуюся служанку. — Ах, Рин!  Воскликнул он, протягивая к ней руки.  — Какая удача, что сегодня именно ты оказалась рядом. Я решил устроить маленький праздник, только для нас двоих. Ведь в этом скучном доме так редко бывает весело, правда? Он почти выхватил у неё букет и бросил его на стол, словно это был лишь предлог, чтобы приблизить её к себе. — Садись, садись рядом  Алоис хлопнул по пледу, приглашая её присесть. Она послушно опустилась рядом, как он и велел. — Я хочу видеть твою улыбку, когда ты пробуешь это вино. Уверяю, оно тебе понравится. Мэй Мэй стеснялась поднять на него взгляд и потому задержала его на бутылке с тем самым вином. Он наклонился ближе, так, что его дыхание коснулось её щеки, и добавил вполголоса: — Знаешь, я редко делаю такие вещи. Но ради тебя я решил устроить…свидание. На его лице заиграла мальчишеская улыбка, но не такая как во время последней охоты. Это было скорее смущение неопытного юноши впервые испытавшего тёплые чувства к девушке. Лицо его залилось краской, несмотря на попытки парня казаться совершенно невозмутимым.  На несколько мгновений она оцепенела, погрузившись в собственные мысли. Что делать? Как поступить? Неужели Алоис Транси и впрямь питает особый интерес к обыкновенной служанке? Если так, то это даже на руку. «Похоже, мне придётся надеть новую маску. Спектакль только начинается…» — пронеслось в её голове. Она прикрыла ладонью то место, где ощущала его дыхание. Щёки и уши девушки вспыхнули, окрасившись от нежно-розового до насыщенного алого. Она позволила себе лёгкую улыбку и ответила: — Господин… это так трогательно и великодушно с вашей стороны. Я безмерно благодарна за то, что вы сделали это ради меня. Но позвольте спросить: чем же я заслужила подобную честь? Ведь я всего лишь служанка… мне недостойно сидеть рядом и вести беседу с вами, господин Её голос слегка дрогнул, а взгляд скользнул в сторону. Клод стоял в стороне, в кустах о чем-то перешептываясь с Ханной, словно тень, и в его янтарных глазах отражалась сцена демон оставался безмолвным свидетелем новой забавы своего юного господина. Ханна, спрятавшись за деревом, мысленно проговорила про себя: — Голос из самой души. Господин, ваш путь неверен, путь, который вы должны принять... — Чем ты занимаешься?  Раздражительно произнёс Клод. Её размышления прервал вопрос демона. — Охраняю господина, не давая этой сучке даже подумать навредить ему Отстранившись, нервно ответила Ханна. — Моего присмотра недостаточно?  С удивлением, без злого умысла уточнил дворецкий. — Именно поэтому во влажном саду, на месте старого леса, зовущегося Клодом Фаустусом, господин... — Пф Презрительно прервал её монолог фырканье демона. — Если ты предашь господина, я... Суккуб вмиг переменилась в лице — на нём застыло выражение звериного ужаса. Фаустус резко схватил её за руку и впечатал в дерево, с силой сжав лицо свободной рукой и оставив на её прекрасных чертах кровоточащие раны. — Кем ты себя возомнила, говоря это?  С улыбкой, испытывая удовольствие от собственного превосходства над Ханной, спросил её чёрт. — В конце концов, ты всего лишь кусок мяса, скрывающий под юбкой дырку в мясе, обычную дырку в мясе. Ханна. Анафелоуз. Клод отпустил её из цепкой хватки и толкнул в сторону. Ханна опустилась на колени, жадно хватая воздух, зажатая давящим на тело корсетом. — Не переоценивай себя. В этот миг лицо Алоиса изменилось, а голос прозвучал твёрдо и уверенно: — Рин, как ты можешь так говорить? Для меня ты особенная. Я ещё никогда не встречал девушек, подобных тебе. Разумеется, это была ложь. Мэйлин догадывалась об этом, но ей было всё равно. Её роль заключалась в другом — играть и ждать удобного момента. После этих слов она вновь повернулась к нему. Да, актёрской игрой она владела в совершенстве: если смогла провести демона, то и подростка одурачит. Алоис наполнил бокал рубиновым вином и протянул его девушке. Та едва заметно погрустнела. — Ох, господин… если я выпью, то не смогу завершить свои обязанности. Боюсь, Клод будет недоволен, хах… Слова девушки вызвали у молодого графа чувство раздражение. Он взбешенно подлил ей ещё вина, сам поднёс бокал к её рукам и заставил пальцами коснуться прохладного стекла. — Твой господин это я, а не Клод! Он всего лишь дворецкий, один из многих моих рабов. Я сказал выпей со мной  Гневно сжав кулаки, прокричал граф  — Ну же, я хочу видеть, как вино раскрасит твои щёки.  Тон Алоиса резко переменился, в его словах вновь сквозила та же игривая мягкость, что и в его улыбке мгновением ранее. У него часто были резкие перепады настроения, господин Транси будто по щелчку пальца менял гнев на милость, слезы на смех и мог в течение пару минут показывать на своем примере весь спектр человеческих эмоций. Юноша сделал большой глоток, не отрывая от неё взгляда, и откинулся на локти, будто отдыхал после охоты. Но в его позе сквозило по-прежнему напряжение: он ждал реакции, ждал, когда она сделает хоть шаг навстречу. — Я тебе уже говорил, Рин  Продолжил он, слегка прищурившись — Все вокруг такие скучные. Скучные и предсказуемые. Даже мои собаки веселее…  Он внезапно рассмеялся и резко наклонился к ней.  — А ты? Ты другая. Я вижу, как ты смотришь. Словно прячешь что-то за этими стёклами очков. Пальцы Алоиса легко коснулись её щеки, скользнули к дужке очков. Он словно собирался снять их, посмотреть в глаза без преград. — Знаешь…я ненавижу, когда от меня что-то скрывают Тихо произнёс он, дыхание коснулось её губ.  — Но тебе, пожалуй, разрешу маленькую тайну. Только потому, что ты…мне нравишься. Он почти коснулся её губ, но вместо этого отстранился и с деланным разочарованием усмехнулся: — Хм, или ты боишься меня, Рин? Все боятся. Даже Ханна со своими тройняшками. А ты…ты не дрожишь. Это…интригует. С этими словами он снова взял бокал, но не отпил протянул ей, заставляя принять, а сам пристально следил за каждым её движением. Алоис не дал Рин времени спрятаться за вежливой улыбкой. Он снова потянулся вперёд, почти прижимаясь к ней, и сделал вид, будто поправляет выбившуюся прядь её волос. Его пальцы задержались слишком долго, скользнули по виску, по шее будто случайно, но слишком уверенно, чтобы это было правдой. — Вот так  Шепнул он — Теперь ты выглядишь так, как должна выглядеть рядом со мной. Он говорил это легко, но в его глазах скользнула жадная искра. Он играл с ней, как котёнок с пойманной мышью, но за игрой чувствовалось напряжение, желание сделать ещё шаг дальше. — Скажи мне, Рин Вдруг обратился он серьёзнее  — Тебе нравится здесь? В моём доме? В моём мире?  Он наклонился ближе, и их лица разделяли лишь сантиметры — Или ты всё ещё мечтаешь убежать в свою грязную дыру? Он усмехнулся, не дав ей времени ответить, и поставил свой бокал рядом с её, так что края стекла почти соприкоснулись. — Но если бы я захотел, ты бы ведь осталась?  Продолжил он, и его голос стал почти ласковым.  — Ведь тебе лучше быть рядом с графом, чем снова оказаться на улице. Я могу сделать твою жизнь прекрасной, Рин…или превратить её в ад. Всё зависит только от того, насколько ты умеешь меня..радовать. Он резко взял её руку и прижал к своему плечу, будто показывая, что она принадлежит ему. В этот миг его улыбка стала шире, но взгляд опаснее. Алоис всё меньше напоминал мальчишку, который играл в графа. Его движения становились грубее, настойчивее. Он усадил Рин ближе к себе, почти на колени, и, не стесняясь, провёл ладонью по её талии, скользнув выше к груди. — Ну же…  Прошептал он, почти касаясь её губ дыханием — Зачем строить из себя скромницу? Ты ведь знаешь, я могу дать тебе всё. Он резко отставил в сторону бокал, другой рукой сжал её запястье и повалил на мягкий плед, разостланный на траве. Его колени встали так, чтобы преградить ей путь к отступлению. — Взгляни на себя Сказал он с издевкой, скользя пальцами по её бедру и чуть приподнимая юбку.  — Такая милая, чистая…но внутри точно такая же, как все. Ты ведь хочешь этого, правда? Хочешь угодить своему господину? Глаза Алоиса горели фанатичным блеском. Его слова были смесью приказа и жалкой попытки доказать себе, что он имеет власть не только над домом, но и над каждым телом, которое попадалось под руку. Он наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, а ладонь легла на грудь, сминая ткань формы. — Скажи, что ты моя  Прошипел он, почти рыча.  — Скажи, что готова делать для меня всё, что я захочу..  Клод, скрестив руки на груди, не отводил взгляда от сцены и негромко заметил, обращаясь к Ханне: — Похоже, наш мальчик сейчас станет мужчиной. Ханна невольно вздрогнула. Внутри неё что-то болезненно сжалось: слишком знакомые жесты, интонации, хищная настойчивость. С ужасом она поняла, что Алоис в своей грубой страсти лишь копировал то, как Клод обращался с ней самой. Словно дьявол передал мальчику часть собственной тени..  Мэйлин сумела остановить этот кошмар. С её губ сорвалось тихое мычание; она успела перехватить его руку и заставила её отстраниться от своей груди. Алоис в недоумении поднял голову. Тогда она, приблизившись к его уху, едва слышно прошептала: — Я сделаю всё для своего господина... но хотела бы — без лишних глаз. Она намекала на Клода и Ханну, которые стояли неподалёку, наблюдая за этой сценой. — Мне так неприятно, что на меня смотрит кто-то, кроме моего господина... Вы ведь тоже замечаете, как он пожирает нас взглядом? Алоис наконец обратил на это внимание. Его губы растянулись в жадной ухмылке, и, убрав руку с её бедра, он встретился с ней взглядом. — Ты права, Рин. Тогда…  Он наклонился ещё ближе — Сегодня в полночь я буду ждать тебя в своей комнате. Совершенно один. Схватив её за подбородок, он жадно приник к её губам. Он лишал её воздуха, и напоследок грубо прикусил губу, от чего Мэйлин тихо простонала, пытаясь отдышаться. Алоис же резко поднялся и направился к Клоду, словно ничего не произошло. Мэйлин не могла прийти в себя. Торопливо поправив одежду и скрыв истинные эмоции, она предупредила Ханну и поспешно покинула сад. Одинаковые длинные коридоры сводили её с ума. Она сама не заметила, как оказалась в самой безлюдной части дома. Там её взгляд зацепился за небольшой столик с зеркалом. Подойдя ближе, она посмотрела на своё отражение. Встрёпанные волосы, мятая форма, следы поцелуев на шее, размазанная по губам кровь... Её вид был настолько измождённый, что казалось: перед зеркалом стоит не та Мэйлин, которую она знала. Не выдержав, она разрыдалась. Обняв себя за плечи, опустила голову вниз. Голос застревал в горле, поэтому слова звучали лишь внутри её сознания: Как же мерзко... мерзко... МЕРЗКО!.. Этот мальчишка... этот ребёнок... Как он посмел касаться моего тела?! Я убью... убью!.. Я УБЬЮ КАЖДОГО В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ ДОМЕ! Её дыхание сбилось. Сердце колотилось, будто набат черных колоколов. Она вонзила ногти себе в кожу и, пошатнувшись, облокотилась о стену. Слёзы всё лились и не хотели останавливаться.                                              Вся эта ситуация помогла ей вспомнить некоторые забытые воспоминания о которых она бы предпочла не вспоминать.