Часть 5

Отмотаем назад! {Королева Виктория послала своего цепного пса графа Фантомайва расследовать очередное дело о загадочных обстоятельствах исчезновений людей в Шекспировском театре. Туда пошел он не один, а с Лау, Лан Мао, Салливан, Себастьяном и Греллем. Отправились они в театр. Но как только они зашли в зал, сразу что то испортило обстановку...Странный запах, люди ведут себя не как обычно.. Интересно, что же это? Это ходячие трупы, очередные «куклы» Гробовщика. Грелль и Лан Мао их побеждают, но на этом ещё представление не закончилось ...Театр загорелся и всех пришлось вывести. Сиэль приказал Себастьяну разобраться с этим всем, а значит, надо сразиться с Гробовщиком. } — Быстрее! Ещё быстрее! Голос Элизабет  дрожал от нетерпения и нарастающего страха, эхом отражаясь в тесном, обитом бархатом пространстве кареты. Она почти кричала на кучера, который и без того гнал лошадей что было мочи. — Мне сказали, что там Сиэль! Что, если с ним что-то случится?! Элизабет крепко обхватила себя за плечи, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Каждая выбоина на дороге, каждый резкий толчок кареты отзывался в её груди новой волной тревоги. Как и всегда, Лиззи приехала к Сиэлю без предупреждения, надеясь устроить ему приятный сюрприз. Но вместо привычного тепла поместья Фантомхайв её встретили лишь бледные, обеспокоенные слуги, которые сообщили, что юный граф вместе со своим дворецким срочно отправился на расследование в Шекспировский театр. И теперь этот театр горел. Наконец, резкий рывок — и карета остановилась. Не дожидаясь, пока кучер опустит ступеньку, младшая Мидфорд выпорхнула наружу, её элегантное бальное платье казалось нелепым среди общего хаоса. Небо над городом горело зловещим оранжевым отблеском пламени, и языки огня жадно пожирали старинное здание. Густой, едкий дым клубился в воздухе, смешиваясь с криками людей, грохотом рушащихся конструкций и треском горящего дерева. При виде полыхающего театра, девочка почувствовала, как бешено колотится в её груди сердце, отдаваясь болезненным эхом в висках. Воспоминания о пожаре в поместье Фантомхайв — запахе гари, безжалостном красном свете, ощущении потери — нахлынули, душа её паникой. — СИЭЭЭЭЭЛЬ!  Отчаянно закричала она, её голос почти тонул в рёве огня. Не обращая внимания на суматоху вокруг, Элизабет бросилась вперёд, проталкиваясь сквозь толпу зевак и пожарных, её взгляд лихорадочно искал знакомую, столь дорогую ей фигурку. Где-то в стороне, среди чудом уцелевших декораций и обломков, она наконец увидела его. Сиэль стоял, слегка испачканный сажей. Живой. Целый. В порядке. Элизабет буквально рухнула на колени, едва сдерживая всхлип облегчения, и только потом, дрожа всем телом, бросилась к нему. — Сиэль! Ох, Сиэль!  Она заливалась слезами, даже удостоверившись в его безопасности, не в силах успокоить нервную дрожь, пронизывающую её. — Я… я так… так счастлива, что ты в порядке!  Проговорила она сквозь слёзы, судорожно вытирая их кружевным носовым платочком. Элизабет крепко прижалась к нему на мгновение, забыв о приличиях. Сиэль, хотя и выглядел слегка смущённым и утомлённым, не оттолкнул её сразу. Он лишь шумно выдохнул, позволяя ей прижаться к его плечу. — Паула мне все-все рассказала! Не рискуй так больше! Пожалуйста! Продолжила Лиззи, немного отстранившись. В её голосе звучала не столько упрёк, сколько мольба. Блондинка оглядела всех присутствующих — Сиэля, китайцев, Салливан, чудом уцелевших артистов, разрушенный театр — и подавила последний всхлип. Её губы дрогнули в слабой улыбке, полной облегчения, смешанного с извечной тревогой. Сейчас всё должно быть хорошо… Ведь так?.. Но глубоко внутри тонкая нить страха всё ещё вибрировала, напоминая о хрупкости их мира и о том, как легко всё может снова обратиться в прах и пепел. Ночь опустилась на Лондон — густая, непроглядная, почти осязаемая, как пустота, что сжималась внутри Сиэля. Последний багровый отблеск угасающего пламени Шекспировского театра был единственным светом, пробивающимся сквозь непроглядный мрак. Огонь удалось обуздать лишь с неимоверным трудом. Казалось, каждый поток воды лишь подстёгивал его ярость, заставляя пламя взмывать выше, но постепенно алые языки отступали, уступая место клубящемуся дыму, а затем и вовсе растворяясь в плотной черноте ночного неба. Вскоре кареты остановились перед величественным поместьем Фантомхайв. Из них вышли госпожа Салливан, юный граф Сиэль, его невеста Элизабет, её преданная служанка и двое китайцев, чьи лица оставались непроницаемыми в свете факелов. У главного входа, выстроившись в идеальную линию, их ждали повар Бардрой, садовник Финниан и престарелый дворецкий Танака. Двери бесшумно распахнулись, впуская уставших путников в просторный главный зал. — Себастьян! Холодный, но усталый голос Сиэля эхом прокатился по коридорам поместья. Не дожидаясь ответа, он раздражённо выдохнул, зная, что его дворецкий и так был рядом, незаметный, как тень.  — Приготовьте ужин. И поскорее. Молодой граф проследил, как Бардрой и Финниан поспешно удалились на кухню, их обычная неразбериха сегодня казалась приглушённой. К его удивлению, в этот вечер на кухне царило непривычное затишье. Ничего не сгорело, посуда не билась, и даже обычный хаос, сопровождавший готовку Бардроя, уступил место относительной упорядоченности. Вскоре на стол был подан ужин: сочный стейк из говяжьей вырезки средней прожарки с нежным картофельным гарниром. Компания, утомлённая событиями дня, молча принялась за еду, лишь изредка нарушая тишину тихим стуком столовых приборов. После трапезы Бардрой и Финниан усердно носили тёплую воду, чтобы дамы могли принять ванны и снять напряжение минувшего дня. Служанка Элизабет помогала им, обеспечивая максимальный комфорт для своей госпожи. Сиэль, по своей привычке, принял ванну последним. Когда комната опустела, и он остался наедине с собой, молодой граф сбросил одежду и погрузился в горячую воду. Пар обволакивал его, снимая физическую усталость, но не гнетущее ощущение внутри. Рядом на столике лежали губка, душистое мыло и пушистое полотенце. Проводя намыленной губкой по тонкой коже, Сиэль вдруг ощутил странную, мимолётную мысль: "Как же... непривычно одиноко." Он тут же отогнал это чувство, пытаясь запереть его в самые глубокие уголки своего сознания, но оно отозвалось глухим, навязчивым эхом среди множества других неотвязных мыслей. Наконец, все разошлись по своим покоям. Танака, с его неизменной заботливостью, предложил помочь графу подготовиться ко сну, но Сиэль лишь отрезал, что в этом нет нужды, и сам укрылся в своих апартаментах. Забравшись в постель, он натянул на себя тёплое, словно пух, одеяло и закрыл глаза, но сон не шёл. Вместо мира Морфея его накрыла гнетущая тоска и всепоглощающая печаль, стремящиеся поглотить его без остатка. Давно забытые, но такие острые чувства разрывали его сердце на мелкие кусочки. Сиэль пытался сдержать подступающие слёзы, вцепившись пальцами в простыни. Глаз, скрытый под повязкой, где таилась пентаграмма контракта, неприятно саднил, словно сама печать душила его изнутри, добавляя невыносимой физической боли к душевным мукам. Мальчик больше не мог выдерживать этого давления. Горький, неконтролируемый всхлип вырвался из его груди, и Сиэль разрыдался, давая волю самым настоящим, самым жгучим слезам — слезам глубокой тоски и одиночества. Миллиарды мыслей проносились в его голове, каждая — словно пуля, застревающая в висках. "Где ты, Себастьян?.. Где ты?!" — беззвучно кричал его разум. Сиэль свернулся в клубок под одеялом, обхватив себя руками, захлёбываясь собственными слезами и всхлипами. Он отчаянно, до боли, желал почувствовать тёплые, успокаивающие руки своего дворецкого, его надёжные объятия, что стали для него роднее всего на свете. Сейчас, в этот момент крайней уязвимости, ему как никогда были нужны эти прикосновения, это обещание защиты. Так он прорыдал почти половину ночи. Ближе к четырём часам утра Сиэль, обессиленный и опустошённый, наконец выплакал из своего хрупкого, беззащитного тела последние остатки отчаяния. "Возвращайся..." — было последней, затухающей мыслью, мелькнувшей в глубинах его подсознания, прежде чем молодой граф, наконец, сомкнул веки и провалился в глубокий, безмятежный сон. Первые лучи восходящего солнца, словно робкие художники, просачивались сквозь плотные шторы, заливая комнату мягким, золотистым светом. Элизабет, словно тень, бесшумно поднялась с кровати и окинула взглядом умиротворенную спальню. Обитатели поместья Фантомхайв покоились в объятиях сна, казавшиеся незыблемыми в этой утренней тишине. Решив не тревожить их покой, она, ступая на цыпочках, покинула комнату и направилась в цветущий сад, где первые бутоны распускались навстречу новому дню. Прогуливаясь по гравийным тропинкам, среди ухоженных клумб, Элизабет заметила одинокую фигуру, примостившуюся на скамейке в дальнем углу сада. Приблизившись, она узнала Танаку, неизменно облаченного в свой безупречный черный костюм. Его силуэт казался задумчивым, словно он был погружен в омут глубоких размышлений. — Доброе утро, Танака-сан Тихо произнесла Элизабет, стараясь не нарушить его уединение. Танака поднял голову, озаряя лицо приветливой улыбкой.  — Доброе утро, госпожа Элизабет. Рад видеть вас в столь ранний час. Элизабет присела рядом с ним на скамейку, ощущая прохладу утренней росы.  — Я просто не могла устоять перед очарованием этого утра. А что привело вас сюда? — Я размышляю о прошлом и настоящем этого поместья Ответил Танака с легкой грустью в голосе – Здесь произошло множество событий, и не все из них были добрыми. Элизабет с пониманием кивнула. Она знала, что в стенах поместья Фантомхайв хранятся не только богатства, но и множество тайн, печальных воспоминаний, о потерях и страданиях, которые пережили его обитатели. – Это правда, Танака-сан. Но даже в тени прошлого здесь всегда найдется место для света Возразила Элизабет, стараясь поддержать старого дворецкого, и привнести луч надежды в его размышления – Ваша преданность и забота всегда были маяком надежды для всех нас. Ваша доброта и мудрость помогают нам двигаться вперед, несмотря на трудности. Танака благодарно склонил голову, принимая ее слова с достоинством.  – Я лишь стараюсь исполнять свой долг, госпожа Элизабет. С тех пор как молодой господин Сиэль остался один, я поклялся защищать его и наследие Фантомхайв, любой ценой. – И вы делаете это превосходно Искренне ответила Элизабет.  – Сиэль очень ценит вас, хотя и не всегда это показывает. Ваше присутствие успокаивает его, дарит ощущение стабильности в этом неспокойном мире, полном интриг и опасностей. Они помолчали, наслаждаясь утренней тишиной, нарушаемой лишь звонким пением птиц. Элизабет почувствовала, как мысли Танаки вновь погружаются в мрачные воспоминания. Не выдержав, она нежно обняла старого дворецкого, словно пытаясь согреть его своим теплом. — Всё будет хорошо. Мы справимся со всеми трудностями вместе! *** Грелль Сатклифф стоял, вальяжно облокотившись на свою сверкающую Косу Смерти, на самом гребне пылающей крыши театра. Его алые глаза, словно два уголька, неотрывно следили за полем боя внизу, где Себастьян готовился к схватке с самим Гробовщиком. — Хм-м-м, с кем же мне быть, в конце концов, моя душенька? Грелль поправил очки, игриво наклонив голову. — С легендарным Жнецом в отставке, чья элегантность не знает равных... Или с дьявольски привлекательным дворецким, что так и манит своим высокомерием? Ну не могу же я просто так разорваться надвое, как мои несчастные жертвы! Он театрально вздохнул, подперев щеку ладонью. — Придётся выбрать одного... Ох уж эта тяжелая участь! И, глядя на то, что вытворяет этот эксцентричный Гробовщик со своей жуткой Косой... Моё сердечко, пожалуй, склоняется к... Себастьянчику! С этими словами Шинигами грациозно спрыгнул с крыши, приземлившись прямо рядом с Себастьяном, не оставив на раскалённой черепице ни малейшего следа. Его взгляд был полон самодовольства, ожидающего восхищения. Ведь разве мог этот демон не обрадоваться такому прекрасному союзнику? — И где же моя благодарность за столь благосклонный выбор, а, Себастьянчик? Грелль фыркнул, картинно закатив глаза. — Кстати, о драке! Чем ты собираешься сражаться с этим чудаком Гробовщиком? У него ведь такая роскошная Коса Смерти, настоящая мечта! А у тебя? Какие-то жалкие столовые приборы? Это никуда не годится! Так уж и быть, Себастьянчик, я помогу тебе! Его слова звучали, словно величайшее одолжение. Вокруг них, на фоне грохочущего и трещащего пламени, стояла странная тишина, нарушаемая лишь щебетанием Грелля. Огонь, что уже почти полностью поглотил здание театра, для них был лишь фоном. Что мог сделать этот "жалкий" огонь бессмертным Жнецам, чья суть была куда старше любой смертной стихии? Для демона же, подобного Себастьяну, это бушующее пламя было не более чем тлеющим угольком, зажжённым на спичке. Лишь лёгкое тепло, едва ощутимое на перчатках, напоминало о разрушительной силе, бессильной перед истинными властелинами ночи. — Пока вы будете драться, я буду наблюдать, но когда ты позовешь на помощь Себастьянчик, я конечно приду на помощь Дворецкий чуть склонил голову, будто впервые за всё время действительно удостоив Грелля вниманием.  — Хм…удивительно Голос его прозвучал бархатно, глубже обычного.  — Быть избранным столь выдающимся жнецом великая честь, которую не каждый удостаивается. Он сделал лёгкий, почти театральный поклон, прижимая ладонь к груди, и улыбка впервые обрела иной оттенок не холодной маски, а мягкой, вкрадчивой, почти обольстительной. — Благодарю вас, мистер Сатклифф. В ту же секунду он приблизился, его пальцы едва коснулись запястья Грелля, будто случайно, но достаточно, чтобы тот ощутил этот жест. На миг Себастьян наклонился ближе, так, что шёпот скользнул прямо к уху жнеца: — Ваше присутствие придаст этой драке особое очарование. Он выпрямился, и снова в его облике появилась холодная уверенность. Но в голосе осталась лёгкая тень обещания, от которого Греллю невозможно отказаться: — Так позвольте мне подарить вам то, чего вы желаете. Моё признание и моя благодарность. Ведь, согласитесь, танцевать куда приятнее, когда рядом есть партнёр, искренне восхищённый вами. На самом же деле за этой вежливой маской кипели куда более мрачные мысли. Себастьян прекрасно понимал, что Гробовщик чудовище, перед которым трепящат даже демоны. Он помнил их прошлые столкновения, тяжёлую силу той косы, и тогда каждый раз он ощущал себя на волосок от гибели. Появление Грелля было для него редким подарком судьбы, шансом уравнять силы, которому он был искренне рад, хоть и презирал кавалера красной женщины.  Сделав шаг вперёд, он словно рассёк огонь своей поступью пламя расступилось, обрамляя его силуэт огненным ореолом. Его взгляд уже был устремлён на Гробовщика, но улыбка на мгновение оставалась предназначенной только для Грелля. — А теперь…будем блистать вместе. Гробовщик медленно откинул длинные седые пряди, что обычно скрывали его лицо, и в этот миг, когда молния вспорола небо за руинами театра, его изумрудные глаза на мгновение сверкнули, прорезав тень. Как всегда, его высокая, худощавая фигура была окутана длинным черным плащом, чьи бесчисленные складки, казалось, поглощали и без того скудный свет. С кончиков его губ сорвался тихий, почти беззвучный смешок, когда он небрежно поправил свою широкополую шляпу. — Дворецкий, кажется, решил, что старику нужно немного развлечься... Прошептал он в обгорелый воздух, словно говоря с невидимым собеседником. — Что ж, посмотрим, кто из нас лучше умеет танцевать с косой, верно? Или, быть может, играть в прятки со смертью... Его фирменный, низкий, утробный кашель прокатился по обугленным балкам, эхом отзываясь в каждой трещине разрушающегося здания. — Бедняжка Себастьян... Кажется, он позабыл, что старые привычки — самые живучие. А я, как известно, не люблю расставаться со своими. Из плотной тени, что словно сгустилась вокруг него, бесшумно выплыла массивная Коса Смерти. Её лезвие, отполированное до зеркального блеска, поймало последний отблеск огня, а древко с мягким шорохом коснулось земли, посылая едва уловимую вибрацию по разрушенному полу. — Итак, мой дорогой демон, начнём же эту забавную игру? Только учти Его голос стал чуть ниже, чуть зловещее — Не удивляйся, если старый гробовщик окажется куда проворнее, чем ты ожидал. И затем зал наполнился его фирменным, безумным, раскатистым смехом — звуком, от которого стыла кровь в жилах. Смех Гробовщика, что возвещал: Игра началась. Едва Гробовщик выскользнул из коварной тени, явив миру свои сверкающие изумруды глаз, Грелль Сатклифф, мягко говоря, потерял всякое самообладание. С визгом, больше похожим на девичий, он метнулся за спину Себастьяна, прижимаясь к его твёрдой, непоколебимой спине. — Ой-ой-ой, Себас-тян, что-то мне расхотелось тебя защищать! Его голос, хоть и дрожал, пытался звучать кокетливо — Может, лучше ты меня защитишь, мой дорогой? Мои драгоценные волосы не должны пострадать! Дрожь предательски пронзила его голос, хотя Грелль отчаянно старался не выдать своего смятения. Осторожно выглянув из-за плеча дворецкого, он увидел, как из тени Гробовщика, словно древний хищник, материализуется его Коса Смерти — огромная, зловещая, от одного вида которой волосы вставали дыбом. — ААААА, СЕБАСТЬЯНЧИК! Моя, конечно, тоже ничего, но она же никогда не справится с такой... такой монструозной косой! Обстановка была... скажем так, не идеальной для свидания. Крыша, на которой они стояли, трещала и осыпалась, постепенно поглощаемая жадными языками пламени. Огненные искры водопадом разлетались по всей округе, рисуя хаотичные узоры в дымном воздухе. И ко всему прочему, пришлось сражаться со своим... сородичем. "Не день, а мечта!" — с горькой иронией подумал бы Грелль, если бы его мозг не был занят паникой. — Не думал, что снова увижу тебя, Гробовщик Пробормотал Шинигами, и дрожь в его голосе никуда не делась. Однако, собрав остатки своего псевдомужества, он резко отстранился от спины Себастьяна, словно демонстрируя отсутствие страха. — А-а-а-а, ну я-я тоже... я совсем не боюсь! Ни капельки! Он нервно поправил несуществующий локон. — Ох, что это я? Какая досада! Мне же нужно срочно... срочно перепроверить и зафиксировать всех этих очаровательных мертвецов! А то Уилл, этот зануда, опять отберёт мою прелестную Косу! Так что, пока-пока, мальчики! Увидимся на похоронах! И, не теряя ни секунды, Грелль просто провалился сквозь горящие перекрытия, оказавшись на первом этаже, где огонь уже властвовал безраздельно. Для него, как для Жнеца, пламя было не более чем тёплым ветерком. Лица обугленных тел было почти невозможно опознать, но это было ничто по сравнению с перспективой схватки со Жнецом в отставке. Достав из кармана свою Книгу Смерти — гроссбух, куда он тщательно заносил каждую душу, — Грелль принялся за дело. Это было, признаться, немного сложнее, чем обычно, из-за состояния "клиентов", но его это ничуть не смущало. Он работал с преувеличенной скрупулёзностью, растягивая каждое "записывание". Ведь чем дольше он будет здесь "усердно" работать, тем меньше вероятность, что его вновь призовут наверх, в эпицентр действительно опасных развлечений. — Что ж..  Разочарованно произнес темный дворецкий — Теперь мы с тобой один на один, покажи на что ты способен!  С ехидной улыбкой демон бросился в драку  Себастьян рванулся вперёд, острая вилка в его руке блеснул в свете пламени. Удар пришёлся стремительно и точно, прямо в корпус соперника. Но Гробовщик встретил оппозицией, тяжёлая коса перехватила сталь, звон прокатился по крыше театра, и тут же он перешёл в контратаку. Широкий замах и коса рассекла воздух с ужасающей силой. Обломки и горящие балки рухнули вниз, и клубы дыма хлынули на сцену. Искры посыпались, словно звёзды, но оба противника оставались неколебимы. Себастьян воспользовался моментом, метнулся вперёд и, схватив древко косы, попытался вырвать оружие у Гробовщика. На миг показалось, что удача на его стороне, но бывший жнец оказался сильнее. Улыбнувшись своей фирменной жуткой усмешкой, Гробовщик резко дёрнул косу на себя, и вся мощь удара обрушилась на дворецкого. Раздался треск. Себастьян оторвался от земли и с силой врезался в стену, осыпавшись пеплом и щепками. Театр задрожал, а Гробовщик, подняв косу, хрипло рассмеялся. — Неплохо  Давясь кровью похвалил врага Себастьян. Когда Жнец замахнулся своей огромной, величественной косой, намереваясь покончить с бессмертной жизнью Демона, между ними, словно из ниоткуда, возник никому не известный юноша. В его руках тоже сверкала коса, но она отличалась от той, что держал Жнец. В самом юноше чувствовалось нечто иное — он не был Жнецом, не принадлежал к их роду. — Легендарный Жнец в отставке и Демон-Дворецкий... весьма любопытно Голос юноши был спокоен, но тверд. — Прошу меня простить, но я не позволю убить себе подобного. На то есть... личные причины. Неизвестный юноша быстрым, точным движением отбросил Гробовщика на добрых три метра от себя и Демона. — Отдыхайте, Себастьян Михаэлис. Вам понадобятся все силы. Сразу после этого незнакомец сам вступил в смертельный вальс с Жнецом. Он двигался, будто исполняя танец, уворачиваясь от смертоносного лезвия с грацией, но его собственные удары, хоть и были уверенными и точными, раз за разом промахивались, лишь скользя в нескольких миллиметрах от цели. Эти пятнадцать минут смертельного вальса тянулись невыносимо долго, словно густая смола, медленно стекающая по стволу дерева. Они были изматывающими и мучительными. Юноша заметно выбился из сил, в то время как Жнец, казалось, лишь наполнялся новой энергией, его глаза горели озорством и жаждой потешить своё грешное естество. — Дорогой Себастьян Михаэлис... я, конечно, понимаю, что Вам нужен отдых, но не могли бы Вы мне помо— В этот критический момент незнакомец решительно замахнулся своей косой над Жнецом. Промаха быть не должно было... но он всё же промахнулся. Всего на сантиметр. И поплатился за это. В то же мгновение лезвие Косы Легендарного Жнеца вонзилось в его плоть. Из рта юноши хлынула кровь, он инстинктивно отшатнулся, лишь усиливая боль, и обессиленно рухнул на пол. И словно по чётко прописанному, зловещему сценарию, именно в этот момент часть потолка над ними обрушилась. Обломки пролетели шесть метров, прежде чем рухнуть, погребая незнакомца по пояс. Кровавый кашель рвал грудь, кровь потекла по губам. Себастьян, не вытирая её, усмехнулся. Потом усмехнулся шире. Он всегда смеялся словно весь окружающий мир для него был анекдотом. Пламя рушилось, крыша обваливалась, люди кричали, а он смеялся поднимаясь на ноги: несколько ребер торчало снаружи, нога была сломана. Но его глаза горели решительностью принести графу Фантомхайву голову похоронного князя. — Ах…ахах…вот оно, какое убожество зовётся вечностью…  Его голос звенел сталью сквозь смех. В этот миг Гробовщик уже готовился вонзить косу в раненого юношу. Но тень пронеслась меж ними Себастьян рванулся вперёд, и его золотая ложка с оглушительным звоном вошёл в клин с косой. Сталь искрами осыпалась в стороны, но дворецкий, скрежеща зубами, удерживал напор. Его глаза сверкали ярко-красным, а тело кровоточило. — Тебе не победить. Никогда!  Он оттолкнул Гробовщика, тут же нагнулся, поднял упавшую рядом косу парня и легко прокрутил её в ладони, будто владел ей уже тысячу. Тёмное облако окутало пространство вокруг Себастьяна, клинок вспыхнул зловещим алым сиянием. Себастьян повернул голову и бросил взгляд в сторону, где прятался рыжеволосый шинигами. — Грелль!  Его голос был твёрдым, резким, как удар стали.  — Перестань кокетничать и докажи, что ты действительно выбрал мою сторону. Одному мне с ним не справиться  Он сделал шаг вперёд, скрестив в руках сразу два клинка собственный и косу юноши.  — Вместе, нам будет по силам уложить его в собственный гроб  Грелль настолько погрузился в свою смертельную рутину, что процесс опознания и занесения душ в его Книгу Смерти — словно по волшебству! — стал проходить удивительно быстро и даже с каким-то макабрическим удовольствием. — Джейк Блэк... Ах, какой скучный финал. Так, ага. Анабель Смит... мило, но банально. Дальше, дальше! Его глаза скользили по списку, а рука порхала над страницами, словно он выбирал платье для вечеринки. Грелль почти закончил свою скучную работу, когда сквозь грохот пожара и стоны умирающих он вдруг уловил тот самый голос. Голос Себастьяна! Демон звал его, Грелля, сражаться вместе! Что может быть лучше?! От такого приглашения нельзя было отказаться, даже если бы это означало неминуемую смерть. Ведь сам Себастьян! Это же просто подарок судьбы, такой шанс выпадает раз в тысячелетие! Книга Смерти, словно по волшебству, исчезла в складках его плаща. С диким визгом восторга, Грелль вскочил на свою вибрирующую Косу Смерти, и она, словно огненная метла, стремительно понесла его сквозь дым и пламя обратно на крышу. Картина, представшая его взору, была, мягко говоря, шокирующей: полуразрушенный театр, обломки, клубы дыма, Себастьян, отброшенный к стене, и Гробовщик, замахивающийся своей чудовищной косой над незнакомцем... Но! Его же позвал любимый Себастьян! Значит, нужно проявить себя во всей красе! — Что, уже совсем соскучился по мне, Себас-тян?! Пропел он, приземляясь с драматическим хлопком прямо посреди поля боя, игнорируя опасность. — Я так рад, так невообразимо счастлив, что ты меня САМ позвал! Это же значит, что ты без меня никуда, мой дьявол! Ах, Себастьянчик, ты бы знал, как трепетно слышать от тебя приглашение на наш совместный танец... смерти! Не сдерживая своего ликующего безумия, Грелль взмыл в воздух, яростно размахивая своей сверкающей Косой Смерти, и с диким, пронзительным воплем, похожим на стон тысяч душ, бросился на Гробовщика. Он был абсолютно не в себе от счастья. — Для меня такая честь, такая честь сражаться с самим Легендарным Жнецом в отставке! Пронзительно завопил Грелль, его голос, казалось, перекрывал треск огня. — Но уж прости, мой дорогой, мне необходимо тебя победить, чтобы Себастьянчик мог любоваться только мной, своей единственной! Он обрушил град ударов на Гробовщика, но тот, с поразительной лёгкостью, парировал Косой Смерти, кончиком лезвия лишь чуть-чуть задев край безупречного плаща Сатклиффа. — ТЫ... ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Истерический вопль Грелля пронзил воздух, заставляя даже пламя замереть. — А ЕСЛИ БЫ ТЫ ВСЁ ПОРВАЛ?! МОЙ ПЛАЩ! МОЮ ДРАГОЦЕННУЮ УНИФОРМУ! ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ, С КЕМ ИМЕЕШЬ ДЕЛО?! Грелль побагровел от ярости, его лицо исказилось в гримасе бешенства. Он был вне себя от такой наглости. Этот варвар посмел угрожать его прекрасному образу! Теперь он хотел не просто победить Гробовщика, он хотел распилить его на миллион мельчайших кусочков своей сияющей Косой, превратив его в кровавую пыль. Театр был объят огненным хаосом. С треском рушились балки, пол уходил из-под ног, и воздух гудел от жара. Евгений(тот самый юноша), истекая кровью из раны на животе, грузно опустился на колени. Пальцы разжались, выпуская тяжёлую косу. Себастьян, сам обливаясь кровью, подхватил клинок. Стиснув зубы, он ринулся вперёд. Его выверенные движения сменились яростными, почти дикими взмахами, но в них горела безрассудная решимость сражаться, пока сердце бьётся в груди. В алом отблеске пламени скрестились их косы демона и жнеца. Это был смертельный танец, где падением был лишь финал. И тут, разрезая дым пронзительным визгом, в схватку ворвался Грелль. Его неистовая атака внезапностью заставила Гробовщика отпрянуть. Теперь того теснили со всех сторон: безжалостная точность Себастьяна, буйное безумие Грелля и молчаливая, собранная ярость Евгения, нашедшего в себе силы встать. Вечная насмешка на лице Гробовщика наконец исказилась. — Ха…Трое на одного?  Прошипел он, отбиваясь.  — Даже смерть ценит честность… Но сдаваться он не собирался. Его коса метнулась в контратаку. Три клинка сошлись в оглушительном звоне, сплетаясь в стальном противоборстве. Словно внемля их битве, пол под ногами прогнулся, и горящие балки рухнули вниз. Исхода не было. И Себастьян принял его. Мощным толчком он направил клинки, подставив своё плечо под смертоносное лезвие. Сталь впилась в плоть, пронзая насквозь, но в ту же долю секунды отчаянный удар косой Евгения рассек руку Гробовщика. Раздался не крик, а животный рёв и насмешливый жнец впервые закричал от боли и ярости:  —Н-нет…Не-е-ет… С корчащимся от боли лицом, он отступил, прижимая к груди искалеченную руку. В его глазах, всегда полных насмешки, бушевал чистый ужас. И он бежал, растворившись в дыму, унося с собой унижение и страх. В огненном аду остались трое. Евгений потерял сознание. Себастьян, истекая кровью, рухнул рядом. Лишь Грелль стоял над ними, заслоняя их от пожирающей всё пропасти. Он смотрел вслед побеждённому врагу, но не бросился в погоню. Сжав зубы, он опустил пилу, взвалил на себя тела союзников и понёс их прочь из ада. — Что ж…Сегодня я не убийца, а герой. Себас-тян, если умрёшь, я тебя прикончу сама. Огненный рёв поглотил сцену. А трое выживших исчезли в лондонской ночи, где их уже поджидала новая игра судьбы. Всю дорогу от шекспировского театра до загородной усадьбы юного королевского гончего Фантомхайва жнец Грелль тащил объект своего восхищение на спине свесив обе косы. Себастьян оставался в сознании, но не мог самостоятельно передвигаться. Оказавшись у порога демон велел своему временному союзнику бросить их с Евгением прямо тут, а возражение безапелляционно отвергал лишь высказывая благодарность за помощь в борьбе с Гробовщиком.  Отворив двери Себастьян шел по коридорам поместья, и каждый его шаг отдавался тяжёлым, неровным стуком. Он хромал так сильно, что, казалось, пол под ним сейчас пропитается его собственной кровью. Коса в его руке превратилась в трость, на которую он опирался, чтобы не упасть прямо здесь, на глазах у слуг. — Сэр Себастьян, прошу…вам нужно лечь и отдохнуть…  Голос Танаки дрожал от тревоги. Но демон, как всегда, улыбнулся тонко, вымученно, с привычной маской спокойствия. — Благодарю за заботу. Но я должен увидеть своего господина. Он продолжил путь, будто шёл по самому краю пропасти. Боль в теле была настолько невыносимой, что каждое движение становилось испытанием. Но он не позволял себе остановиться потому что впереди его ждал тот, ради кого он всё ещё держался на ногах. Он толкнул дверь спальни и переступил порог. Сиэль поднял взгляд, и Себастьян словно на мгновение ожил. Его юный граф…живой, целый, такой родной. Демон сделал несколько шагов вперёд, скрывая хромоту так же отчаянно, как скрывал боль, и наклонился к своему господину. Он обнял его, бережно, почти боясь причинить вред. На секунду всё показалось таким же, как прежде его руки, его спокойствие, его защитная тень рядом с графом. Но иллюзия разбилась мгновенно: кровь стекала по его боку, оставляя тёмные следы на полу. Сил больше не хватило. Он рухнул на колени у постели Сиэля, стиснув зубы, чтобы не застонать. — Простите…милорд… Его голос прозвучал глухо и надтреснуто. Он всё же поднял голову и улыбнулся, хотя губы дрожали. Улыбка вышла не его обычной в ней впервые за долгие годы читалась боль.  — Кажется, я не рассчитал свои силы. Он протянул руку к Сиэлю. Пальцы дрожали, будто у него не осталось ни капли демонической мощи. — Господин… мне нужна ваша помощь. Капли вашей крови хватит, чтобы я восстановился. Чтобы…я смог снова стоять рядом с вами. Глаза Себастьяна, обычно спокойные и уверенные, сейчас были затуманены болью и усталостью. Он, казавшийся всегда незыблемым, впервые выглядел хрупким и почти человеческим. — Прошу…  Его голос сорвался на шёпот.  — Позвольте мне вновь быть вашим идеальным дворецким.