Часть 5

Иззи заболела.Обычная простуда,насморк,боль в горле и недомогание.Но ситуация обострилась и надо было лечь в больницу,чтобы исключить возможность возникновения абстракции. В больнице Иззи чувствовала себя неуютно. Стерильная белизна стен, блестящая плитка пола – всё вокруг сияло чистотой, напоминая бездушные декорации Капитолия. Люди в белых масках казались бесстрастными призраками, лишенными всякого тепла и сочувствия. Только присутствие Бити успокаивало её. Его спокойный тон, мягкая улыбка и теплые руки были якорем в этом безликом океане. "Всё будет хорошо, Иззи, – говорил он, поправляя на ней одеяло. – Ты поправляешься. Скоро мы вернемся домой." Иззи кивала, но тревога не отпускала её. Ей чудилось, что стены сжимаются, а маски врачей скрывают что-то зловещее. Снотворное помогало забыться, но кошмары возвращались снова и снова, превращая ночи в бесконечную пытку. В тот день Иззи проснулась, чувствуя себя немного лучше. Простуда отступала, жар спал. Бити сидел рядом, держа ее руку. Его присутствие дарило ей хоть какое-то ощущение безопасности. "Я скоро вернусь, – прошептал Бити, заметив ее пробуждение. – Нужно кое-что уточнить у врача. Буквально пару минут." Как только Бити вышел, в палату ворвался яркий солнечный свет, отразившись от блестящей медицинской аппаратуры. В этот момент мимо двери пронеслась тележка с медикаментами, и от резкого металлического скрежета, усилившегося стенами палаты, Иззи вздрогнула. Мимолетная картина – блеск металла, белый цвет, быстрые тени медперсонала - разбудила в ее памяти ужасающие образы арены. В одно мгновение её захлестнула паника. В голове зазвучали крики умирающих, перед глазами вспыхнули образы кровопролития. Кислотный дождь прожигал кожу, мальчик из восьмого дистрикта хрипел в агонии. Розовое платье, символ невинности, превратилось в кровавую тряпку. Иззи закричала, пытаясь вырваться из плена кошмарных воспоминаний. Она сорвала катетер из вены, не чувствуя боли. Кровь хлынула на белоснежную простыню, окрашивая её в зловещий красный цвет. В беспамятстве она забилась в угол палаты, прижимаясь к холодной стене, пытаясь спрятаться от невидимых врагов. "Нет! Не надо! Я не хочу умирать!" – вопила она, закрывая лицо руками. Ее голос утонул в потоке бессвязных слов и причитаний. В это время в палату ворвался Бити, за ним спешили двое врачей. Вид измученной Иззи, залитой кровью палаты, поверг Бити в ужас. "Иззи! Что ты наделала?" - в голосе Бити звучала паника. Он бросился к ней, пытаясь успокоить, но Иззи отшатывалась от него, не узнавая. Её взгляд был безумным, полным ужаса и отчаяния. "Не трогай меня! Уйдите! Вы все хотите меня убить!" – кричала она, отбиваясь от Бити и врачей. Врачи попытались зафиксировать её, но Иззи сопротивлялась с нечеловеческой силой. В конце концов, им удалось ввести ей успокоительное. По мере того, как действие лекарства начинало проявляться, крики стихали, постепенно переходя в тихие всхлипы. Бити прижал её к себе, гладил по волосам, шептал успокаивающие слова. "Всё хорошо, Иззи. Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности," – повторял он снова и снова, пока она не заснула в его объятиях, опустошенная и сломленная. События этого дня лишь подтвердили его опасения: раны Иззи были слишком глубоки, и путь к исцелению будет долгим и трудным. Но он был готов пройти этот путь вместе с ней, чего бы это ни стоило. **** Утро Иззи просыпается, чаще всего от кошмара. Пот заливает ее лицо, сердце колотится, а в ушах все еще звучат крики с арены. Она пытается выровнять дыхание, но паника накатывает волнами. Часто она не понимает, где находится, пока не видит шелковые простыни и роскошную обстановку комнаты. Подъем дается с трудом. Иззи чувствует себя разбитой, как будто ее физически измотали еще одной ночью кошмаров. Ее будят служанки. Они готовят ее к завтраку. Процесс облачения в дорогие наряды становится ритуалом пытки. Платья, украшенные яркими цветами, вызывают у нее тошноту – особенно розовый. Ритуальный завтрак – еще одно испытание. В огромной, помпезной столовой ее ждет изобилие блюд. Но все кажется безвкусным и чужим. Она машинально делает глоток, другой, чувствуя, как еда застревает в горле. В ее голове всплывают образы голодающих трибутов на арене, и ее охватывает чувство вины. Она почти ничего не ест. День. После завтрака начинаются светские обязанности. Интервью, встречи, посещения мероприятий – все это часть ее роли победительницы. Каждый выход в свет – пытка. Иззи с трудом поддерживает светскую беседу, чувствуя себя куклой в чужих руках. Яркие цвета, шум толпы, громкие объявления – все это вызывает панические атаки. Она старается держаться отстраненно, смотреть в никуда, лишь бы не видеть любопытствующие и осуждающие взгляды. В перерывах между мероприятиями Иззи пытается найти утешение в уединении. Она закрывается в своей комнате, пытаясь вспомнить простые радости прошлого – закаты в родном дистрикте, шепот ветра в листве. Но воспоминания омрачены ужасом пережитого. Она берет в руки карандаш, пытается нарисовать что-то, но рука не слушается. Бумага остается пустой, как и ее душа. Часто она просто сидит на кровати, уставившись в одну точку, или смотрит в окно, наблюдая за жизнью Капитолия, к которой она никогда не сможет принадлежать. Иногда она пытается писать стихи, но слова кажутся ей фальшивыми и бессмысленными. Она не может выразить ту боль, которая ее переполняет. Все попытки тщетны. Вечер. Ритуальный обед и ужин ничем не отличаются от завтрака. Еда кажется безвкусной и чужой. Измученная Иззи с трудом поддерживает беседу, чувствуя себя все более отстраненной. После ужина, когда мероприятия заканчиваются, наступает самое тяжелое время – время одиночества и кошмаров. Она принимает снотворное, надеясь уснуть, но даже оно не помогает. Кошмары возвращаются вновь и вновь. Перед сном Иззи бормочет что-то себе под нос: об ужасе на арене, о том, как боялась, о том, что никто не понимает. Тихо плачет. Расковыривает кутикулы пальцев в кровь, не замечая боли. И так, день за днем, жизнь Иззи Нортер превратилась в бесконечный цикл страданий, лишенных смысла и надежды. Капитолий получил свою победительницу, но потерял юную девушку, которая умела видеть красоту в обычном.