Часть 5

За следующие дни она узнает много нового об Усоппе. Он будет пугаться ветки, стучащей в окно, но будет прыгать между ней и Нами с дрожащими ногами. Он чертовски хорошо стреляет, но всегда выполняет свои обязанности по дому перед тренировкой. Он весёлый, умный и слишком доверчивый. Она также узнает немного о Кае. Она замкнута, но жаждет быть полезной и учиться. Она слаба, но у неё есть призвание помогать другим. Она милая, добрая и слишком доверчивая. Нами ждет, пока она достаточно поправится, чтобы ходить, и уходит ночью. Она берет только немного хлеба, который Усопп объявил их завтраком на следующий день, поэтому она уверена, что это не считается воровством. Тем не менее, она не оставляет ни одного сокровища в качестве оплаты за лекарства и лечение. Это неправильно, она знает, но ей нужны все белли до последнего, а им нет. Не говоря уже о том, что Нами не просила, чтобы ее лечили, не так ли? Она никогда не обещала оплату, так что на самом деле это их вина, если они этого ожидали. Кокояши точно такая же, как она ее оставила. Мрачная, покорная и, к счастью, невредимая. Она вздыхает с облегчением и идет к Ноджико. — Нами! Ее сестра чуть ли не бросается на Нами, обнимая ее. Нами позволяет себе растаять в этом всего на пару секунд, собираясь оттолкнуть Ноджико. — Не говори мне, что ты беспокоилась обо мне? — спрашивает она, стараясь звучать легкомысленно. — Конечно, беспокоилась! — говорит ей Ноджико, положив руки на бедра. — Тебя не было целую вечность на этот раз! — Ну, в этот раз я получила много наличных! — отвечает Нами с ухмылкой. — Ты ранена? — спрашивает Ноджико, грубо игнорируя добычу Нами. — Ты выглядишь бледной. — Не будь такой беспокойной, со мной все в порядке! — Ее улыбка начинает причинять боль, но Нами знает, что пока не может позволить ей упасть. — А теперь помоги мне это спрятать, мне нужно встретиться с Арлонгом. Сокровище закопано слишком быстро, а путь к Арлонг-парку слишком короток. Но Нами заставляет себя идти. Заставляет себя улыбаться, пока ублюдок смеется своим отвратительным смехом. — Я думал, ты сбежала! — радостно заявляет он. — Я как раз собирался приказать перебить твою деревню. — Ну, как видишь, это не понадобится, — Нами жестом указывает на себя и заставляет свой голос звучать ровно. — Я получила много информации в своих путешествиях. Я думаю, что могу сделать для тебя как минимум три новые карты. — Вот почему ты моя любимая Нами, — говорит ей Арлонг, и его большая, скользкая рука гладит ее по голове. — Ты всегда такая трудолюбивая. Улыбка Нами становится шире, и она спокойно идет в свою комнату. Не отталкивай его. Не беги. Не плачь. Не возражай. Она должна улыбаться и терпеть его выходки, и все будет хорошо. Она получит деньги, и никто не пострадает. Так что она будет терпеть, как всегда. У нее уходит пять дней, чтобы закончить карты, но она не возражает. Она может ненавидеть эту комнату, но еще больше она ненавидит находиться вне ее. Снаружи — смех Арлонга, разочарование жителей, беспокойство Ноджико. Она чувствует слабость и жар, у нее болят ребра, но она держится, независимо от того, сколько раз ей приходится тереть глаза, чтобы заставить всё прекратить двоиться. Еще одна карта, и тогда она остановится. Еще одна линия. Еще одно название ориентира. И, наконец, все готово. Она оставляет карты висеть на просушке, чтобы Арлонг мог их проверить, и идет в деревню. Люди захлопывают окна, когда она проходит мимо, и переходят улицу, чтобы не дышать тем же воздухом, что и она. Но это для Беллмере, напоминает себе Нами. Они просто делают это, потому что они злятся из-за того, что случилось с Беллмере. Приятно, что ее так любили, что предательство ее дочери вызывает такое возмущение. Тем не менее, она не может не чувствовать облегчения, когда наконец добирается до клиники Нако. — Итак, ты вернулась, — говорит врач, поднимая глаза от своего стола. — Ноджико была уверена, что ты умерла, она очень волновалась. Нами заставляет себя рассмеяться. — Ну, вы знаете, что говорят о сорной траве. Она пытается насмешливо прокрутиться, но ее поражает еще один приступ головокружения, и она чувствует, как падает на землю. Доктор Нако мгновенно рядом с ней, всегда заботливый врач даже по отношению к тем, кто этого не заслуживает. — Что случилось? — спрашивает он. Нами смеется. — Немного колотых ран, немного утопления, любительский маневр реанимации, который сломал несколько моих ребер, и немного лихорадки, чтобы связать все это воедино. Но это было несколько недель назад, так что со мной в основном все в порядке. — По-моему, ты не в порядке, — мрачно ворчит Нако. — Вот почему Ноджико и Гензо будут беспокоиться, а мы этого не хотим, не так ли? — говорит она, приподнимая бровь. — Они не должны тратить свою заботу на таких, как я. Так что почини меня, доктор, у тебя полчаса. Нако вздыхает. — Я очень хочу, чтобы ты ушла, Нами. Тебе не стоит возвращаться в эту деревню. На это Нами действительно смеется. Либо это, либо плакать. — Однажды я этого не сделаю, — лжет она. — Я очень надеюсь на это, дитя, очень надеюсь. Несмотря на свои резкие слова, Нако очень нежен, когда лечит ее, и Нами чувствует себя утешенной его заботой, хотя знает, что на самом деле не должна.