Часть 8

После этого визиты в Сироп становятся регулярными, хотя она старается не отвлекаться от своей задачи и приходит только после того, как уже получила какое-то сокровище. Это довольно удобно, потому что позволяет ей немного исцелиться, прежде чем вернуться в Кокояши, что облегчает убеждение Ноджико в том, что у нее все в порядке. Это также имеет дополнительное преимущество: по какой-то причине Нами каждый раз чувствует себя легче. Ноджико, конечно, замечает это. Сначала она выглядит озадаченной, когда Нами возвращается с уже обработанными ранами и менее фальшивой улыбкой, чем обычно. Когда проходят месяцы, а Нами продолжает возвращаться, выглядя более бодрой, чем когда уходила, ее замешательство превращается в предварительное удовлетворение, и после года этой новой реальности она усаживает Нами и требует объяснений. — Ну? — спрашивает она, положив руки на бедра. Она пытается использовать серьезный тон Беллмере, но на ее губах улыбка. — Ты собираешься рассказать мне, что происходит? — Что-то происходит? — отвечает Нами, невинно моргая. — На-ми. — Ноджико сердито смотрит на нее. — Мы договорились, что между нами не будет секретов, помнишь? Тебе нельзя отгораживаться от меня! Нами отводит взгляд от своей сестры. Это правда, они договорились об этом. Это было единственным условием Ноджико для сохранения истинной причины присоединения Нами к Арлонгу в секрете от остальной части деревни. И Нами нарушила свою часть сделки на той же неделе, когда не рассказала Ноджико о своей попытке ударить Арлонга ножом и последовавшей за этим пощечине Арлонга (и смехе, всегда этот отвратительный смех). Она не расскажет Ноджико о том, как Арлонг бил ее, или о ее многочисленных, многочисленных неудачных попытках убить его. Она также не расскажет ей о тех частях своих приключений в море, которые связаны с тем, что она испытывает боль, опасность и страх. Но, возможно, она может поделиться этим. — Есть такая деревня, — начинает она и понимает, что не может перестать говорить. Она рассказывает своей сестре об Усоппе и Кае, об их доброте и сообразительности. Она рассказывает ей об уроках первой помощи и об исследовании острова, такого же спокойного, каким когда-то был Кокояши. О историях, настолько фантастических, что заставляют ее забыть о мире. О теплой комнате, мягкой кровати и слишком острой еде. К тому времени, когда она заканчивает, у нее хриплый голос, а глаза Ноджико затуманены. Ее сестра обнимает ее. Через пару секунд, позволив себе быть обнятой, Нами пытается отстраниться, но Ноджико крепко держит ее. — Только один раз, — говорит она ей на ухо. — Позволь мне это, хорошо? И кто такая Нами, чтобы отказывать Ноджико в чем-либо? Она позволяет себе растаять в объятиях своей старшей сестры, и её собственные руки обвивают её талию. — Я так счастлива, — говорит ей Ноджико, и Нами не видит её лица, но слышит, что она плачет. — Я так рада, что у тебя есть друзья. Нами хочет возразить, сказать Ноджико, что Усопп и Кая ей не друзья, не совсем. Они не знают Нами. Но Ноджико никогда не звучала так облегченно. И если Нами возразит, то, возможно, она снова начнёт беспокоиться! Так что, если ей придется позволить ей поверить, что в её отношениях с Усоппом и Каей есть нечто больше, чем на самом деле, что ж, это называется ложью во спасение, не так ли? Когда Ноджико наконец отпускает ее, Нами чувствует себя немного замерзающей. — Если ты захочешь уйти… — начинает Ноджико, и на этот раз она выглядит на свой возраст. — Сбежать от Арлонга и переехать туда… — Он убьет тебя. И он найдет меня, — прерывает ее Нами. — Не волнуйся, я не оставлю тебя. Выражение лица Ноджико слишком сложное, чтобы даже Нами могла его расшифровать. — Однажды ты сможешь путешествовать куда захочешь и с кем захочешь, — обещает ее сестра. — Однажды, как и ты, — отвечает Нами. Ноджико смеется над этим. — Я не хочу путешествовать, — говорит она. — Мне нравится работать в мандариновой роще и жить на этом острове. Хотя, признаюсь, я бы хотела заглянуть в Сироп. Убедиться, что эти двое знают, что моя младшая сестра заслуживает хорошего обращения. — Ноджико! — протестует Нами, чувствуя как её лицо краснеет. — Что? Это мой долг как твоей старшей сестры — заботиться о тебе, не так ли? — отвечает она, и Нами понимает, что она просто дразнит ее. Тем не менее, сама идея просто слишком смущает. — Тебе нельзя встречаться с моими друзьями, никогда, — заявляет она. — Это мы ещё посмотрим! — Ноджико показывает ей язык. — А теперь хватит бездельничать. Сезон сбора урожая, и раз уж ты дома, ты будешь работать! Нами делает вид, что протестует, но на самом деле она находит задачу собирать мандарины бок о бок со своей сестрой одновременно расслабляющей и ностальгической. — Как ты думаешь… — начинает она и обрывает себя. Ноджико делает паузу, только чтобы приподнять брови в ее сторону. — Ничего, — говорит Нами. Бровь Ноджико просто поднимается выше. — Просто, ты помнишь время до…? — робко спрашивает она. — До Арлонга? — До Беллмере. Ноджико хмурится, а Нами прикусывает губу. Она знает, что её сестра любит делать вид, что до неё не было времени. — Немного, — говорит она после некоторых размышлений. — Почему? — Ты помнишь меня? При этом лицо Ноджико смягчается. — Я помню ребенка, плачущего посреди улицы, и как этот ребенок улыбнулся мне, когда я подняла ее, сделав невозможным для меня оставить ее. Ты манипулировала людьми, чтобы добиться своего, с колыбели. — Но не до нападения? — Нами следует перестать спрашивать, Ноджико ненавидит думать о резне в Ойкоте. — Не совсем, — пожимает плечами Ноджико. — Почему? — Потому что это была маленькая деревня, верно? Так что, возможно, причина, по которой ты не помнишь меня, заключается в том, что я не была оттуда. Может быть, мои родители были теми, кто совершил нападение. — Это сомнение не даёт ей покоя с тех пор, как она подслушала разговор Усоппа и его отца, и озвучивать его страшно и освобождающе одновременно. — Что, если моя мама или папа были пиратами? Ноджико просто закатывает на неё глаза. — Не будь идиоткой, Нами. Твоя мама, наша мама, была Беллмере. И я убью тебя, если ты когда-нибудь расскажешь ему об этом, но наш папа — Гензо. Так что перестань бездельничать и приступай к работе, эти мандарины сами себя не соберут. Нами показывает язык своей сестре, но делает, как ей велят. В конце концов, Ноджико права, как и всегда.