Часть 33

Потребовалось несколько часов, чтобы рассказать всю историю, хотя, честно говоря, всё было бы быстрее, если бы Ноджико не вставляла свои пять копеек. Нами не понимала, что произошло так много всего. Она также не знала, как приятно будет на самом деле рассказать обо всём это. Она настолько увлеклась рассказом, что в итоге рассказала обо всём: о картах, о попытках убийства, о мелких наказаниях Арлонга и даже о его приступах насилия, когда Нами действительно ему чем-то не угодила. О том, как одиноко она себя чувствовала в деревне. О том, как хорошо было уплывать на Сироп и Рассвет. Это всё то, что она держала в себе, всё то, о чём она не рассказывала даже Ноджико. Но каждый раз, когда она понимала, что что-то упустила, её сестра просто сжимала её руку и ободряюще улыбалась ей. Она не злилась на Нами за то, что та так много скрывала от неё. Её не обижало, что иногда Нами боялась возвращаться домой. Она не защищала жителей деревни, когда Нами рассказывала, как иногда она больше боялась столкнуться с ними, чем с Арлонгом и его командой. Как их разочарование резало глубже, чем любая рана, которую когда-либо наносили ей рыболюди. — Итак, — заканчивает она, и ей приходится сдерживать голос, чтобы он не сорвался. — Это всё. Глаза Санджи влажные, а Усопп сжимает нож так сильно, что костяшки побелели. — Я его убью, — говорит Усопп. — Я обжарю его останки, — обещает Санджи. — Нет, — говорит им Нами. — Разве вы не видите? Всё это можно решить деньгами. Больше никто не должен пострадать. Завтра мы будем свободны. Санджи и Усопп обмениваются взглядами, но прежде чем кто-либо из них успевает ей возразить, входная дверь открывается, и появляется Гензо, держа Луффи и Зоро за руки. — Ноджико, я слышал, что эти двое остались у тебя? — спрашивает он, заталкивая их в дом и закрывая за собой дверь. — Они устроили беспорядки на рисовых полях Старого Гаммуса, я на самом деле… — он обрывает себя, когда видит Нами. — О. Ты тоже здесь. И сейчас всё слишком тяжело. Нами пытается улыбнуться, надеть свою изношенную маску, но когда он посмотрел на неё, как на что-то неприятное, что он нашёл под ботинком... это просто было слишком. Она чувствует, как слёзы текут из её глаз, и плотно их закрывает. Она обещала. Она обещала Ноджико, что больше не будет плакать. Гензо выглядит озадаченным и даже немного встревоженным, и он поворачивается к Ноджико, но её сестра застыла, как статуя. — Довольно, — говорит она, но она обращается не к Нами. — Это продолжалось слишком долго. — Что происходит? — спрашивает Луффи, и он с Зоро освобождаются от теперь уже ослабевшей хватки Гензо. — Этот парень заставил Нами заплакать? Усопп качает головой. — Арлонг. — Можно я его уже ударю? — Давай подождём немного. Гензо, однако, не обращает внимания на этот разговор. Он смотрит на Ноджико, и выглядит почти испуганным. — Ты не можешь иметь в виду… Ты знаешь причину. — У неё уже есть деньги. При этом Нами открывает глаза. Что имеет в виду Ноджико? Почему Гензо знает о деньгах? — Он знает, Нами, — говорит ей Ноджико. — Они все знают, и они не ненавидят тебя. Они просто не хотели, чтобы ты чувствовала себя обременённой их надеждами, поэтому притворялись. Они пытались защитить тебя, отпустить тебя, если ты этого захочешь. — Но… — Нами не может закончить это предложение. Разговор за разговором возвращается, переосмысливается с этой новой информацией. — Они знают? — Мы знаем, — подтверждает Гензо, и он делает нерешительный шаг вперёд. — И ты не… ты не ненавидишь меня? — Голос Нами обрывается на середине предложения. — Никогда, — категорично отвечает он. И Гензо обнимает Нами впервые за восемь лет. Нами ничего не может с этим поделать, она позволяет слезам литься почти мстительно. — Мы уверены, что этот парень с вертушкой не беспокоит Нами? — слышит она, как спрашивает Луффи. — Потому что мне всё равно, насколько крута его шляпа, я могу надрать ему задницу. — Всё в порядке, Лу, — говорит Нами, не отпуская Гензо. — Это мой отец. — Руки Гензо сжимают её, и Нами зарывается лицом ему в плечо. — Он типа папа Сабо или как папа Санджи? — спрашивает Луффи, и она просто знает, что он наклонил голову вправо. — Он не может быть папой Санджи, — дразнит Зоро. — Он на самом деле сказал ей, что не ненавидит её. — Эй, — протестует Санджи. — Зефф меня не ненавидит! — Ну да, но он тебе об этом говорил? — А Михоук — король нежных жестов, я уверен. Они вдвоём начинают препираться, заставляя Нами смеяться. Она отстраняется от объятий. — Это мои друзья, Гензо, — говорит она, указывая на свою банду неудачников. — Не знаю, одобряю ли я, — отвечает он, выглядя немного растерянно. — Они выглядят как проблемы. — Да, но они мне нравятся такими, — Нами улыбается озорно. — Они помогали Нами годами, — говорит Ноджико, вставая рядом с Нами. — Боюсь, что судить уже слишком поздно. В её тоне есть немного упрёка, и Нами почти жалеет, что была так откровенна со своими чувствами к жителям деревни. — Я много пропустил, — признаёт Гензо, похлопывая Ноджико по голове, что её сестре не очень нравится. Она решила, что слишком стара для этих вещей, теперь ей семнадцать. — Слишком много. Мне жаль. — Всё в порядке, — говорит ему Нами. — Я тоже кое-что скрывала от тебя. Или, я так думала, но, видимо, кто-то проболтался, — она бросает косой взгляд на свою сестру, которая просто показывает ей язык. — Давай считать, что мы в расчёте. Мы просто пытались защитить друг друга. — Вот что делает семья, — отвечает Ноджико. — И, для справки, я не «проболталась»! Вся деревня набросилась на меня, требуя объяснений. Они просто не поверили твоей дурацкой лжи. — Это была очень глупая ложь. — Гензо кивает. — Мне было восемь! Нами несколько секунд сердито смотрит на них двоих, а потом все трое начинают смеяться. — Итак… — говорит Зоро Санджи. — Я полагаю, дела идут хорошо? И по какой-то причине это только заставляет их смеяться ещё сильнее.