Часть 42

— Михоук, — приветствует их Джимбей с легким поклоном. — И ты, должно быть, Блю, Белоус о тебе очень высоко отзывался. — Белоус должен знать, что не стоит распространять слухи, — отвечает Багги, сверкая глазами. — Я просто Багги, Багги Клоун, капитан в Ист Блю. — Он встает между Луффи и Арлонгом, но игнорирует обоих и продолжает говорить с Джимбеем. — Я позволил Арлонгу обосноваться в Ист Блю, потому что Марко поручился за твой характер, так что я бы хотел получить объяснение. Джимбей откашливается, немного нервничая. — Я сам жду объяснения. Багги поднимает брови с недоумением. — Что? Ты не следил за ним? Ты принял его в свою команду и сделал его недоступным для морских сил. Это была твоя ответственность — следить за ним. Джимбей отводит взгляд, устремив его вдаль, на море. — Я следил за любыми отчетами, в которых упоминалось его имя. — Он качает головой, заставляя себя снова посмотреть на Багги. — Но ты прав, мне следовало сделать больше, это было халатно с моей стороны, я прошу прощения. Арлонг презрительно фыркает. — Тебе недостаточно служить людям, — говорит он с презрением, — но ты ещё и будешь ползать перед пиратом с жалкой наградой в 15 миллионов белли? Джимбей и Михоук смотрят на него с недоумением, прежде чем первый вздыхает. — Ты уже почти десятилетие в этом море, — начинает он, звуча болезненно, — пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, кто такой Блю. — Я знаю, — отвечает Арлонг, — он безымянный пират с жалкой маленькой территорией. Михоук вежливо предлагает Джимбею свою флягу, хотя рыбочеловек отказывается, покачав головой. Вместо этого он поворачивается к Багги с вопросительным взглядом. — Я не пришел, чтобы представиться, когда он обосновался, — признает он, бросая боковой взгляд на Луффи, — у меня была семейная неотложная ситуация в то время, и это вылетело у меня из головы. Я предполагал, что мы поговорим, когда он присоединится к сети, но он так и не сделал шагов для этого. Теперь очередь Багги выглядеть смущенным. — Похоже, я тоже был слишком небрежен. — Неужели? — усмехается Усопп, скрестив руки и выглядя довольно сердитым. Нами пытается оттащить его назад (кто знает, что эти пираты сделают, если почувствуют себя оскорбленными?), но он стоит на своем. Багги резко поворачивается к нему, возвращая взгляд, но вместо того, чтобы испугаться, Усопп качает головой. — Нет, — говорит он с твердостью в голосе, — Ист Блю — это твоя территория, и ты специализируешься на сборе информации, как ты не знал, что здесь происходит? — Ну, во-первых, ты не счел нужным представить меня девочке до недели назад, — резко отвечает Багги. Щеки Усоппа заливаются стыдом и гневом, и Багги заметно сдувается. Он продолжает говорить гораздо более мягким тоном: — Мне следовало быть более тщательным в своем расследовании, я признаю это. Хотя, по справедливости, она рассказала довольно неплохую грустную историю Дадан о том, что она из Ойкота. — Не то чтобы я лгала, — бормочет Нами, скрестив руки, — и почему тебе это вообще важно? Это не твоя проблема. — Это моя проблема, когда мои дети вовлечены, — отвечает Багги, указывая головой на Усоппа и Луффи, — и у меня есть некоторые правила относительно того, какие преступления допустимы, а какие нет в моем море. Его взгляд падает на руку Нами, и его хмурое выражение углубляется. — Люди, которые любят клеймить детей, например, здесь не приветствуются. На это Джимбей вздрагивает и делает шаг к Нами, как будто собирается схватить её. Нами отступает, защищая свою руку, прижимая её к груди, а Усопп и Ноджико встают перед ней. — Прошу прощения, — говорит Джимбей, сразу отступая, — я просто хотел проверить. Этот знак, это был твой выбор? — Вроде как, — признает Нами, в конце концов, она выбрала присоединиться к команде. — Нет! — твердо поправляет Ноджико, глядя на Арлонга, — тебе было восемь! И вообще, он заставил тебя это сделать! — Восемь? — повторяет Джимбей, пораженный, — тебе было восемь лет? И Нами уже не может сдержаться. Она взрывается: — Почему вам это важно? Почему вам всем это важно? Прошло годы! И никому никогда не было дела. Так почему вы все вдруг притворяетесь? Вы хотите отобрать у него власть? Мы не богатый остров, мы не можем платить ещё больше дани. — Нами, — говорит Гензо в панике, — не провоцируй Шичибукаев. Он встает перед ней и Ноджико, его рука идет к мечу. За ними остальные жители деревни нервно перебирают свои оружия, не зная, стоит ли их доставать или нет. Джимбей поворачивается к Арлонгу, его лицо пылает от ярости. — Они в страхе! — гремит он, — что ты с ними сделал? Как ты мог клеймить кого-либо, не говоря уже о ребенке? Арлонг расправляет плечи: — Это знак моей команды, это честь носить его. Большинство моих накама носят его с гордостью. — Ты. Клеймил. Ребенка, — повторяет Джимбей сквозь сжатые зубы. — Я дал ей возможность! — надменно отвечает Арлонг, — шанс стать частью чего-то славного, чего-то большего, чем она могла бы даже увидеть, будучи жалким человеком. Её талант в картографии был бы потрачен впустую, если бы я не был рядом, чтобы направлять её. Никто другой не смог бы использовать её более эффективно. — ИСПОЛЬЗОВАТЬ? — это слово произносят одновременно Джимбей и Луффи, но именно Луффи продолжает: — Нами не инструмент, чтобы использовать. Он выглядит разъярённым, и рука Багги на его плече, похоже, единственная причина, по которой он не бросается вперед. — Хорошо сказано, — кивает Джимбей, — теперь, Арлонг, я думаю, нам пора немного поговорить. Арлонг улыбается. Он приблизился к морю, и Нами видит воду в его руках. Она кричит предупреждение, осознавая, что Луффи не знает, с какой силой Арлонг может её бросить, но слишком поздно, Арлонг уже выстрелил водой в том направлении, где он стоит. Нами вздрагивает, ожидая увидеть кровь своего друга на полу, но, как молния, Джимбей встает перед Луффи и Багги (которые также сместился так, чтобы мальчик был за ним). Он отклоняет воду, небрежно отталкивая её к обрушенной стене, где она оставляет множество маленьких дырок. — Твоя техника все еще хромает, — говорит он, небрежно потирая руку, куда попала вода. — Должен ли я показать тебе, как это делается?