Часть 45

Нами сглатывает, пытаясь не обращать внимания на взгляд, который мальчик направляет на неё, и смотрит на Луффи, чтобы получить хоть какую-то поддержку. К сожалению, мальчик засунул руки глубоко в карманы и отворачивается, пытаясь насвистывать. Ясно, что помощи с этой стороны она не получит… Она поворачивается к Усоппу, но он прыгнул, чтобы спрятаться за Багги, и крепко держит пиратскую куртку. Их взгляды встречаются, и Усопп явно кричит: «Ты в этом одна, извини». Что касается Санджи, он робко оглядывается, как будто кого-то ищет, что Зоро заметил и явно не в восторге. Отлично, значит, все ее друзья бесполезны. Ну, не то чтобы она не привыкла постоять за себя. Она вздыхает и поворачивается, чтобы ответить Сабо, но её прерывают, прежде чем она успевает сказать хоть слово. — Коала? Джимбей все еще стоит на коленях на полу, но его выражение лица полностью расслабилось от удивления. — Это Коала! — слышит Нами, как Хаччи говорит с восхищением, в то же время Курооби чуть ли не выплевывает это имя. Арлонг выглядит яростным, его взгляд полон чистой ненависти, и он твердо зафиксирован на девушке. Коала обнимает себя и отказывается смотреть кому-либо в глаза. Нами не слишком хорошо её знает, но она уверена, что эта застенчивость не типична для неё. Она хмурится, разве это не её накама? Они должны быть ими, они все, кажется, её знают. — Сколько ты слышал? — спрашивает Багги Сабо, в то время как Коала и рыболюди продолжают вести себя странно. — Мы прибыли сразу за вами, — отвечает Сабо, — так что примерно в то время, когда вы начали обсуждать татуировку Нами? Мне просто потребовалось некоторое время, чтобы убедить Коалу выйти. Он указывает на девушку, которая все еще ничего не говорит, поэтому, вздохнув, он переводит свое внимание обратно на Нами. — Итак? Почему ты не попросила нас о помощи? — требует он. — Ты знаешь, мы очень серьезно относимся к детскому рабству! Кроме того, где наши деньги? От этого зависит целая нация! Нами указывает на сундуки перед ней. — Заберите их обратно. Но только то, что было вашим. Её взгляд все еще прикован к Коале, она не понимает: — Ты сказала, что они твои накама. Голова Коалы поднимается, она смотрит на неё. — У них есть татуировка, — настаивает Нами. — Ты сказала… Почему ты так боишься их? Глаза Коалы расширяются, и Нами видит, как выражение её лица быстро меняется на понимание, затем на страх и, наконец, останавливается на чувстве вины. Она открывает рот, чтобы ответить ей, но Арлонг быстрее. — Ей следует бояться, — мрачно сплевывает он. — Мы все ждали того дня, когда сможем отомстить убийце нашего капитана. Коала вздрагивает, как будто её ударили, и Джимбей ощетинивается. — Я не вижу Кизару поблизости, — рычит он. — Оставь девочку в покое, Арлонг, Фишер Тайгер сказал нам… — Фишер Тайгер умер из-за неё! Он звучит искренне мучительно от этого, и так, так яростно. Если Коала приняла предыдущие слова как удар, то эти она воспринимает как выстрел. — Я сказал ему не помогать ей, — продолжает Арлонг, обращаясь в основном к своей команде. — Я сказал ему, что вмешательство в дела людей принесет нам только проблемы. Но он не послушал. Он разоружил нас только для того, чтобы ей было комфортно, и пошел на смерть рука об руку с этой девчонкой! — Она не знала! — отвечает Джимбей, вставая. — Почему это должно иметь значение? — спрашивает Арлонг. — Если бы не она… — Если бы не я, Фишер Тайгер был бы жив, — заканчивает за него Коала, её голос намного тише, но ему удается заставить замолчать обоих рыбаков. — Он освободил меня, дал мне свой символ, чтобы перекрыть клеймо рабовладельцев, и привел меня домой. И в качестве благодарности моя деревня вызвала морских пехотинцев и позволила им хладнокровно убить его. Её голос немного дрожит при пересказе, и Сабо начинает играть со своей трубкой, его глаза сужаются в сторону Арлонга. — Ты не знала, — повторяет Джимбей, на этот раз звуча намного мягче. — Не знала, — признает Коала. — Я узнала год спустя. Затем она расправляет плечи и высоко поднимает голову. — С тех пор я продолжаю его работу, — яростно заявляет она. — Я присоединилась к революционной армии, и я помогаю освобождать народы от власти Мирового Правительства. Так что да, я стала причиной его смерти. Но я не та, кто плюет на его наследие. Арлонг борется с веревками, удерживающими его. — Как смеешь… — Как смеешь ты порабощать людей, нося его знак? — прерывает его Коала. — Тот самый знак, который он придумал, чтобы люди не могли понять, какие члены его команды были бывшими рабами, а какие нет. Как ты смеешь осквернять его наследие, действуя от его имени, как люди, которых он больше всего ненавидел? Она поворачивает свой взгляд к остальной части команды Арлонга и обращается к ним. — Я не буду говорить от его имени, — говорит она. — У меня нет на это права. Но вы все знали его, вы все плавали с ним. Так скажите мне, что бы он посчитал непростительным, бессознательное приведение его к смерти или совершение тех самых преступлений, с которыми он боролся и из-за которых погиб?? — Он умер, ненавидя людей, — говорит ей Арлонг с жестокой ухмылкой, — ты знала это? Он так ненавидел ваш вид, что предпочел умереть, чем смешивать вашу грязную кровь со своей. Коала закрывает глаза, изящно принимая удар. — Возможно, — признает она. — Но он решил освободить меня и многих других людей, несмотря на свою ненависть. Он решил помочь мне, защитить меня и заботиться обо мне. Он решил не позволить этой ненависти запятнать его, как она запятнала тебя. — Его предсмертные слова были мольбой не передавать его ненависть новому поколению, — холодно вставляет Джимбей. — Он не хотел, чтобы это было его наследием. — Он смотрит на каждого члена команды Арлонга, прежде чем вздохнуть. — Мне стыдно признать, что мы подвели его. Арлонг рычит, как и некоторые из его подчиненных, но Хаччи плачет, и он не единственный. Джимбей качает головой, с грустью, прежде чем повернуться к Коале. — Спасибо, что несёшь его Волю. Глаза Коалы наполняются слезами, но ей удается слегка кивнуть в ответ.