Часть 46

— Ладно, — говорит Багги, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание Коалы и Джимбея. — Давайте поговорим о репарациях, тогда мы все сможем уйти, и у вас будет воссоединение или что-то в этом роде. — Но наши деньги! — говорит Сабо. — Нами— — Она вернула их, — отвечает Багги пренебрежительным жестом. — И, давай будем честны, это ты виноват, что она их взяла. Кто показывает самопровозглашенной воровке, как получить доступ к деньгам? Действительно, я ничему тебя не научил? Сабо скрещивает руки, выглядя подавленным. — Я всё ещё жду объяснений, почему она не попросила нашей помощи. — Это была моя вина, — тихо отвечает Коала, и Сабо поворачивает свой хмурый взгляд к ней. — Я облажалась, дала ей неправильное представление о том, где находится наша преданность. Не волнуйся, я все правильно объясню Драгону. — Ну, ну, Коала, — говорит Сабо, кладя руку ей на плечо. — Кто сказал, что Драгону нужно знать? Насколько ему известно, мы доставим деньги без каких-либо инцидентов, так что у него не будет причин не назначать нам больше миссий с этого момента. Коала, кажется, расслабляется под рукой своего друга и начинает возражать, хотя Нами уверена, что она в основном просто оказывает символическое сопротивление, прежде чем согласится пойти с планом Сабо. Она закатывает глаза и сосредотачивает свое внимание на Гензо, который говорит. — Нам не нужны репарации, если бы вы просто забрали их… — И вот первая дилемма, — указывает Багги, — куда их забрать? Доверяете ли вы Королевству Рыболюдей, чтобы они привлекли их к ответственности и судили справедливо? Или Джимбею придется предложить это доверие Мировому Правительству? — Мы сдадим их морским пехотинцам, — отвечает Джимбей, прежде чем Гензо успевает это сделать. Он выглядит очень усталым, но его голос не терпит возражений. Михоук поднимает бровь на это: — Ты уверен? Кажется, в этом разговоре есть глубокий слой, который Нами может только интуитивно почувствовать, но, учитывая все, что она узнала об истории Арлонга сегодня, она предполагает, что это связано с конфликтом между их народами. — Я объясню своей команде и королю, почему мне пришлось это сделать, — вздыхает Джимбей, явно не желая этого разговора. — И использую свое влияние, чтобы убедиться, что они окажутся в Импел Даун, а не в Мари Джоа. Но я обещал, что они предстанут перед судом, и они предстанут. — Предатель, — сплевывает Арлонг. — Я сказал тебе не создавать проблем, — отвечает Джимбей. — Я однажды спас тебя от этой самой участи и попросил тебя вести себя прилично. Ты этого не сделал, поэтому тебе придется лечь на постель, которую ты сам застелил. — Ты продашь нас Мировой Знати! — обвиняет Арлонг, выглядя очень напуганным. — Что бы почувствовал Фишер Тайгер по этому поводу? — Нет, я отправлю тебя в Импел Даун, куда ты уже направлялся, прежде чем я согласился стать Шичибукаем, — напоминает ему Джимбей. — И я буду ежемесячно проверять, чтобы убедиться, что ты находишься именно там, где должен быть. Если ты сбежишь, я узнаю, но я также узнаю, если они попытаются переместить тебя, и я положу конец любому из этих сценариев. — И ты думаешь, что это правильно? — возмущенно спрашивает Арлонг. — Ты преклоняешься перед людьми, которые— — О, заткнись, — говорит Михоук со вздохом и свирепо смотрит на него, что, по какой-то причине, заставляет глаза Арлонга закатиться в череп и он теряет сознание. — Мне жаль, Джимбей, но я не мог вынести больше его бессмысленной болтовни. — Я полагаю, что так будет лучше, — вздыхает другой военачальник, поворачиваясь к Гензо. — Что касается реконструкции острова, будет ли нормально, если я найму плотников с острова Рыболюдей? Гензо моргает. — Мы можем позаботиться о реконструкции сами. — Действительно, можете, — кивает Джимбей. — Но вам не обязательно. И я был бы рад возможности показать вам другую, более конструктивную сторону моего народа. Конечно, я приду, чтобы наблюдать и убедиться, что не будет никаких проблем. — Я полагаю, было бы глупо отказываться от помощи, — вздыхает Гензо. Нами хмурится, ей это не нравится. Не то чтобы она имела что-то было против Джимбея или рыболюдей в целом, но почему они должны приветствовать ещё больше незнакомцев в своем доме? Зачем принимать помощь без каких-либо гарантий, что её не отберут обратно? У них есть деньги, они могут позаботиться об этом сами. — О, не унывай, — говорит ей Ноджико, подталкивая ее руку. — Ремесленники — не пираты, все будет хорошо. Ее хмурость усиливается. — Они посторонние, — шепчет она в ответ. — Мы тоже были, — напоминает ей Ноджико. — Так же, как и твои друзья. Нами собирается возразить, когда вмешивается Усопп. — Я довольно хорошо управляюсь с молотком, — упоминает он, поднимая руку. — Так что, если кому-то понадобится помощь в восстановлении своего дома, я могу помочь. — Когда он понимает, что на него смотрят много людей, он краснеет. — Я не думаю, что смогу перевернуть обратно дома, которые опрокинул Арлонг. Я оставлю эту часть рыболюдям. — О, — Луффи оживляется. — Я мог бы— — Категорически нет, — говорит Нами одновременно с Багги. — Но— — Людям нужно иметь возможность жить в этих домах, — говорит Багги, и Нами обеспокоена тем, насколько сильно она понимает его. — Ты никогда не позволяешь мне делать ничего веселого, — надувается Луффи, пиная камень. — Просто подожди три года, Луффи, — говорит ему Зоро с усмешкой. — И мы сможем делать всё, что захотим. Луффи сияет в ответ, его мрачность полностью забыта. — В пределах разумного! — Усопп и Нами спешат указать. — Всё в пределах разумного. — Да, да, — пренебрежительно говорит Зоро. Луффи больше не слушает их. — Мы все умрем, — буднично замечает Санджи, беззаботно пиная камень. — Вероятно, — говорит Усопп со вздохом. — Ну что ж, по крайней мере, будет весело. — Цель состоит в том, чтобы не умереть, — строго говорит им Багги. — Ты знаешь это. — Усопп просто пожимает плечами, ведя себя довольно пренебрежительно по отношению к нему, что заставляет Багги тяжело вздохнуть. — Мы поговорим об этом позже. — Он поворачивается к Гензо и протягивает ему свой флаг. — Что касается моих репараций: я бы посоветовал вам вывесить его над своей гаванью.