ГЛАВА 5: БИРЕЛЬ || Малый якорь

Когда-то давно, будто бы в совсем чужой, но до более знакомой жизни, просторы мировой акватории бороздили деревянные корабли, однако стоило сухопутным людям изобрести паровую машину, как ей тут же попытались найти применение в море. По началу порождения самых смелых инженерных фантазий вызывали в обществе далеко неоднозначную реакцию, ведь новомодные паровые машины, стремящиеся к симбиозу с многолетними конструкциями из древесных пород, то и дело ломались. Спустя годы амбициозных экспериментов мир увидел первое так называемое паровое судно. Помню, как ровно век назад, муж вдруг ворвался в мою художественную мастерскую и стал, как мальчишка, взахлёб рассказывать о новом прорыве в кораблестроении: — Я знал, что у затеи с паром есть будущее,- восторгался он- У этого корабля, конечно, по прежнему есть паруса, но паровая машина на борту, к слову, совсем не бесполезная. Она приводит в движение вот эти два больших колеса на обоих бортах. Смотря на зарисовки в путевом блокноте, я и сама вдруг стала испытывать интерес к судам с разного рода паровыми установками. Такие корабли, со временем сменили мачты на трубы и получили название “пароходы”. К слову, им нередко приходилось быть скорее объектами насмешек, чем безмолвного восхищения. Котлы тех судов топились дровами, паровые машины издавали ужаснейший шум, выходящий пар зловеще шипел на фоне труб из которых наружу вырывалось пламя, сыпавшее искрами в разные стороны. Однако пассажиры постепенно адаптировались к неудобствам и приняли причудливые суда, всё чаще отдавая им предпочтение в своих путешествиях. Изначально такие плавания не выходили за пределы рек, но вскоре пароходы смогли наконец уверенно пересекать огромные расстояния водных пространств, разделявших целые континенты. Редкие путешествия, сменились регулярными рейсами и вскоре перевозка огромного потока пассажиров разразилась острой конкурентной борьбой между странами. Она вынуждала судовладельцев из кожи вон лезть ради новейших технологий, повышающих скорость пароходов. Многие изобретатели, инженеры и простые энтузиасты вдруг стали одержимы «морской лихорадкой» и Хэмлок не стал исключением. К тому времени мы побывали во всех странах мира, а потому, за неимением срочных дел, решили наконец осесть дома. За долгие годы постоянной погони за приключениями, я совсем забыла о том как плавно протекает быт изнеженной аристократки и какой жуткой бывает жизнь господской жены. В странствиях мы с мужем шли рука об руку, увлечённо стараясь познать этот мир, но в особняке всё обернулось иначе: он , окружённый кучей железок в подвале, с утра до ночи отдавал душу самому мирозданию в попытках придумать нечто чего ещё не видел свет, а я предпочитала закрыться на чердаке в компании холстов и красок. Некоторое время наша жизнь состояла из двух мастерских, приёмов пищи, совместного сна и редких прогулок вдоль моря. Мне не хотелось тревожить его по пустякам, отвлекая от ценного поиска идей, но однажды я вдруг вспомнила о набирающем бешенный темп развитии судостроения, а потому пришла к мужу с идеей о чём-то чрезмерно масштабном. С тех пор мы словно одержимые работали над проектом “непотопляемого” судна,стараясь укрепить механические конструкции магией, которая, к слову, уже тогда представляла собой величайшую редкость. Несмотря на тягу к новаторству, внутри нас всё ещё было живо предубеждение о действенных методах прошлого. Поиски магического артефакта привели в катакомбы заброшенного города прямо на краю земли. Сложная система капиллярных коридоров впадала в круглое помещение с низким потолком, внутри которого, словно сердце, кровавым светом пульсировал малый стеклянный якорь. Стоило Хэмлоку лишь потянуться к нему, как вдруг из темноты налетело облако летучих мышей, стрелой пронёсшееся мимо нас. Артефакт был разбит: светящаяся алая жидкость с завидной скоростью распространялась по коридору, выбрасывая в воздух ядовитые испарения. Сначала мы пытались бежать, но вскоре поняли, что стали заложниками подземного капкана.К счастью мне удалось телепортировать нас в более безопасное место. Большие амбиции стоили высокой цены, а неудачный спуск к артефакту стал лишь началом кошмара, опустившегося тенью на всю нашу оставшуюся жизнь. Моя магия всегда была непредсказуема и своенравна, поэтому мощные всплески энергии, охватывающие огненным потоком всё вокруг, давно не представляли из себя диковинку, скорее они были похожи на раздражающий фактор, приносящий за собой ворох проблем и неудобств, ведь, как правило, каждый мощный выброс волшебства лишал меня всяких чувств, приковывая к постели невыносимой болью, разливающейся по венам. Хэмлок отчаянно пытался облегчить мне жизнь разного рода безделушками, подавляющими магический поток. Из раза в раз он мастерил браслеты, кольца, амулеты и даже варил какое-то сомнительное зелье…Конечно, всё это помогало с переменным успехом, но, после контакта с малым якорем, перестало действовать вовсе. Потеря сознания, спазмы, удушье, бесконтрольное кровотечение…Магия яркими звёздами струилась под моей кожей. В такие минуты хотелось взять острый кинжал и одним движением достать виновницу наружу, чтобы она, явясь на свет, измучилась в страданиях, пока не исчезла. Моё тело отчаянно пыталось отвергнуть инородное проклятие, подхваченное в катакомбах, а потому волшебство хаотично распространялось вокруг, обладая мощным запасом энергии, который будто умножился в тысячу раз . Вскоре я поняла, что в резонанс со мной вступал и Хэмлок. Его старые шрамы, внутри которых покоились ошибки былых экспериментов, отзывались на магические всплески ярким болезненно-зелёным свечением, а затем вновь открывались свежими ранами. Это было жуткое время… В очередной раз, когда муж спустился в свою мастерскую, чтобы попробовать собрать новое «спасительное» устройство, я решила навсегда покончить с нашими страданиями иным способом. Помню, как подошла к зеркалу и долго гипнотизировала отражение взглядом. Я ненавидела то беспомощное существо, которое видела там. Чудовище, несущее разрушение, слишком долго ходило под солнцем и ему пора было бы отправиться на покой. Острое лезвие кинжала быстро скользнуло по горлу, но боль, вопреки законам смерти, сменилась лишь немым шоком: за жалких десять минут рана на шее предательски затянулась. Когда Хэмлок вошёл в комнату, я, охваченная паникой, превратилась в обезумевшего мясника,стараясь как можно сильнее себе навредить. Он смотрел на меня с испугом, который никогда прежде мне не доводилось видеть в его глазах… Когда буря эмоций стихла, Хэмлок признался, что и сам, полгода назад вовсе не был в вынужденной поездке по поиску деталей для нового изобретения, а по глупости угодил под карету, затем отлёживался в придорожной таверне до тех пор, пока переломы не срослись до приемлемого состояния, в котором он смог добраться до дома. Не самым лучшим опытным путём, нам удалось выяснить, что мы оба обрели бессмертие, но всё же оно было разным: раны Хэмлока не затягивались быстрее времени, отведённого им на заживление, в то время как я, благодаря собственной магии,восстанавливалась за пару мгновений. Однако творить заклинания с паразитирующим в теле проклятием, стало занятием недопустимым, а всё потому, что каждая попытка воссоздать даже простую иллюзию, обращалась мучительной болью. Мне казалось, будто я сгораю заживо. За долгие годы жизни и изучения назойливой темы было не сложно понять: бессмертный—не значит всемогущий. Нет ничего кошмарнее, чем оказаться парализованным бессмертным или, к примеру, бессмертным, придавленным какой-нибудь тяжёлой железкой к морскому дну, наблюдая как твоё тело неминуемо разрушается под внешними факторами. С рождением Айдина появился на свет и резонный вопрос: обладает ли наш сын предрасположенностью к вечной жизни? Ни я, ни Хэмлок не собирались проверять это и уж тем более не позволили бы чужакам подвергать его жизнь опасности . Мысль о непотопляемом корабле растворилась в других, более важных заботах, но в то апрельское утро, чудовищная груда стали передо мной чествовала неумолимую силу прогресса. — Тебе не о чем беспокоится,-шепнул вдруг Хэмлок, приобняв меня за плечи. — Так уж и быть, сэр, в этот раз я доверюсь вам,- отозвалась я нарочито манерным тоном. Мы томно заглянули друг другу в глаза. — Мадам, извольте взять нашего сына за руку и пройти на борт, близится отплытие. Хэмлок решил поддержать до жути карикатурное общение, а я лишь громко рассмеялась. Первым кого мы встретили, оказавшись на палубе, был очень низкий полный мужчина с заострёнными ушами. В тёмной униформе экипажа он выглядел как с иголочки и явно, с особой любовью, с утра пораньше завил свои усы. — Добро пожаловать на борт! Позвольте представиться, меня зовут Румпель Маршоу, на время плавания я–ваш казначей. Могу ли я взглянуть на ваши билеты? — Разумеется. Хэмлок вдруг сделался чрезмерно серьёзным. Протянув билеты и нужные документы для регистрации, он надменно окинул взглядом сэра Маршоу. Казначей, казалось, не обратил на это внимание и с особой тщательностью продолжил выводить наши имена в большой информационной книге, затем он вернул документы. — Мы с вами находимся на палубе С. Здесь, в офисе, Вы можете оставить на хранение ценные вещи, а также обратиться ко мне за помощью, если вдруг у Вас возникнут проблемы. Также, справа от офиса, Вы можете наблюдать окошко справочного бюро. Заглянув туда, Вы сможете получить интересующую Вас информацию, отправить телеграмму за отдельную плату, обменять валюту, приобрести билеты в турецкую баню и бассейн, которые расположены ниже, на палубе F или взять напрокат один из шезлонгов, установленных на прогулочной палубе. Так же у Вас есть возможность заказать билеты на поезд или доставку такси к порту прибытия. Обеденный салон расположен ниже, на палубе D. Помимо салона Вас будут рады видеть в ресторане “А-ля карт” и кафе “Паризьен”. Ваша каюта под номером C-55 - C-57, находится в ближайшем к Вам коридоре, слева от главной парадной лестницы. Каюта Ваших слуг C-97 находится напротив. Внутри кают Вы сможете найти кнопку вызова стюарда, закреплённого за Вашей каютой. Ваш багаж скоро доставят, приятного отдыха! Голова шла кругом от обилия информации. Айзек и Гретта собрались удалиться в каюту, чтобы разложить вещи и быть готовыми в любую минуту услужить нам, но мне захотелось отдать иное распоряжение: — Я думаю вещи могут подождать. Пойдёмте вместе поднимемся на прогулочную палубу, посмотрим на отплытие корабля. — Да, пойдёмте!-подхватил Айдин. Слуги смущённо переглянулись. — Не заставляйте меня приказывать. Обещаю, что мы вас не побеспокоим до тех пор, пока не принесут багаж. Айзек и Гретта послушно кивнули, затем все мы поспешили подняться наверх. Несмотря на столпотворение, интерьеры палуб, соединённых роскошной парадной лестницей, выглядели так, будто их только что достали из самых прекрасных произведений искусства: мельчайшие детали резных декоративных элементов украшали дизайнерскую мебель, полы сплошь и рядом были устланы коврами с причудливыми узорами, стены украшали различные картины и в каждом пролёте мелькала золотая надпись с указанием палубы. Корабль с первых минут казался скорее отелем, спущенным на воду, чем обыкновенным судном, он очаровывал своей изящной красотой. Поднявшись на прогулочную палубу, мы услышали звон колокола, сопровождавшийся криками матроса: “Все на берег!”, без устали повторял он. Это был своего рода сигнал, означавший, что всем провожающим и посетителям пора было покинуть судно. Титаник готовился вот-вот отправиться в путь. Как только буксиры начали тянуть судно в сторону открытых вод, Хэмлок взял Айдина на руки и подошёл как можно ближе к перилам. Оба стали весело размахивать руками, прощаясь со всеми, оставшимися на берегу. Некоторое время мне удалось насладиться таким замечательным видом, но вскоре сын привлёк к незатейливому прощанию и меня, и наших слуг. Охваченные общим восторгом, мы, впрочем как и все пассажиры, собравшиеся на верхней палубе, продолжали размахивать руками и выкрикивать всякие радостные глупости, пока нас поджидала совсем новая жизнь по ту сторону океана.