ГЛАВА 6: ХЭМЛОК || Аномальные железки

Затеяв семейную поездку на таком помпезном судне, я не мог позволить себе пустяковой роскоши — засмотреться на каюты, обладавшие удобствами меньшими, чем те, которые были заявлены первым классом. К счастью, инвестиция в комфорт не подвела: за дверью каюты С-55 ждала просторная, по меркам кораблей, разумеется, гостиная, украшенная по всему периметру прямоугольными панелями из красного дерева, на которых витиеватыми узорами из золота в утончённую композицию оформлялись электрические светильники в виде старинных,для нынешнего поколения благородных господ, канделябров. Помимо свеч, природного огня был лишён и камин, расположившийся между двумя иллюминаторами, прямо под гобеленом с изображением влюблённой пары. В углу каюты притаился рабочий столик с выдвижными ящиками, вдоль стен нашлось место для парочки комодов и обогревателей, а центр украшал собой круглый стол с четырьмя стульями, напротив которого устроился комфортабельный диван. Распахнутая дверь гостиной вела в залитую светом спальню с белоснежными кроватями, трюмо и умывальником. Окинув взглядом каюту, Бирель обронила незамысловатую фразу : — Какие же кошмарные здесь шторы. Всё великолепие вдруг разбилось о парочку обыденных слов и я, словно вкопанный, замер посреди спальни, очевидно мешая стюарду на пару с Айзеком заносить наши чемоданы в гардеробную комнату. Мне казалось, что изысканные интерьеры новейшего лайнера смогут скрасить недовольство жены, разыгравшееся вокруг переезда, но она нашла изъян даже в люксовой каюте первого класса, проживание в которой для других казалось бы не менее, чем настоящей сказкой. Её бесспорный талант обесценить все мои старания всего лишь одним словосочетанием—сводил с ума. — Господин Фортебрасс,-вдруг обратился ко мне стюард- Простите, но все Ваши пятнадцать чемоданов, к сожалению, не смогут уместиться в гардеробной комнате. Могу ли я осмелиться предложить вам сдать некоторые ценные вещи в офис казначея и унести чемоданы с оставшимися вещами, которые вам не понадобятся в багажное отделение? К примеру, здесь, судя по весу, расположились явно не платья вашей любезной супруги. Наглый юноша указал, пожалуй, на самый ценный багаж, который у нас был при себе. Твёрдые стенки чемодана скрывали от посторонних глаз зачарованный двигатель, который был просто необходим для автономной работы моего нового изобретения, ждавшего своего часа славы уже целых полгода. Конечно, к самой идее создания конструкции я пришёл далеко не сразу и, по чистой случайности, прямо во время работы над другим проектом. Тогда я уже несколько сотен лет отчаянно пытался найти способ хоть как-то стабилизировать бесконтрольную магию жены. Лишить чародейку магии—идея в своих побуждениях сродни варварской процедуре обрезания крыльев летучей мыши. Это противоестественно и наверняка могло быть губительно, поэтому я сразу отбросил мысли о известных механизмах, способных навсегда запечатать разного рода магию, начав изобретать примитивные устройства, нацеленные на то, чтобы удерживать и накапливать внутри себя волшебство. Такие “безделушки” могли быть полезными лишь несколько недель, а после инцидента с малым якорем их срок пригодности и вовсе сократился до пары дней. Со временем накопилась целая гора железа, буквально пропитанного аномальной магией, которую мне, безусловно, хотелось направить в полезное русло, но ничего толкового в голову не приходило, поэтому я решил убрать всё в шкаф, находящейся на нижнем ярусе мастерской. Укрепленные подвальные стены сдерживали инородный магический поток и, к счастью, такое соседство никак не усугубляло без того шаткое состояние жены. Магические железяки пролежали в глубинах мастерской несколько лет, прежде чем я вспомнил о них. В один из дней заплаканный Айдин вдруг принёс в мой рабочий кабинет израненного Персика. Уж не знаю, где кот умудрился так искалечиться, но пока Бирель принялась успокаивать сына, мне ничего не оставалось кроме как отправиться в город в поисках ветеринара. Это было ужасно, ведь врач не смог помочь, а лишь поставил неутешительный диагноз, предположив, что Персику, с такими ранами, осталось жить не больше пары часов. Плетясь в карете домой, я и сам поник духом, разглядывая кота. Я не был готов объяснить шестилетнему эльфёнку, что такое смерть и почему его друг больше никогда не разбудит его поутру. Чувство беспомощности кровожадно сжимало моё сердце, но больший ужас пришёл ко мне с осознанием того, насколько это чувство знакомо. Невольно перед моими глазами проносились секундные воспоминания, в которых я сидел у постели Бирель и, содрогаясь от жалких рыданий, крепко сжимал её руку, умоляя не оставлять меня одного. Все люди в отчаянии похожи на рыб, выброшенных на берег: безуспешно бьются о колючий раскалённый песок, царапая жабры его крупицами, а сами надеются, что откуда-то сверху хлынет свежий поток воды, жадно всматриваясь в небо глазами полными страха. Страшно терять того, кого любишь, не имея возможности помочь, но ещё страшнее, приложить максимум возможных усилий и в итоге всё равно безмолвно наблюдать за тем, как некто родной, посекундно угасает, пока наконец не растворится в темноте вечности, оставаясь лишь призраком в общей памяти, заключённым в буквах дневников и, если повезёт, в нескольких фотокарточках. Четыреста лет назад мне посчастливилось не потерять невесту, но это счастье навсегда опутало меня страхом в любой момент потерять жену. Первое время я даже держал карманное зеркальце в прикроватной тумбе, параноидально хватая его ночами с целью убедиться, что всё в порядке. Чем дольше тревога витала рядом, тем проще становилось с ней жить. Она ощущалась хронической болезнью, которая в обычные день не давала спокойно существовать, но и не беспокоила, правда до тех пор, пока вдруг не объявится что-то способное её пробудить и вот тогда-то от последствий, в удвоенном объёме, становилось невозможно скрыться. Глядя на Персика, я чувствовал подступающий жар, от которого голова шла кругом, а нехватка воздуха, заставляла изо всех сил стараться сделать глубокий вдох, а за ним другой, пока глотка не пересохнет, что до тела, то его, неизменно пробивала предательская дрожь. Вернувшись в особняк, я застал Бирель у камина в библиотеке. Она окинула меня взволнованным взглядом, а я лишь помотал головой в разные стороны и рухнул прямо перед ней на колени, вместе с котом на руках. — Может быть, мне стоит попробовать воздействовать на него магией?-предположила вдруг жена, поглаживая пушистого бедолагу по голове- Конечно, не уверена, что стала вдруг лечить всех касанием, но что если моя регенерация распространяется не только на тело, но и волшебство. Больновато будет, конечно, но, думаю, я быстро поправлюсь. За этим “больновато” скрывались по меньшей мере пятнадцать лет без чародейства, после безуспешных попыток оправиться от проклятия. Попытка сотворить даже пустяковое заклинание, казалась чем-то вроде идеи ни с того ни с сего запустить неисправный аппарат, годами копивший нереализованную энергию. Обычно такие устройства взрываются, а соответственно прекращают своё существование. Я широко раскрыл глаза, полные ужаса, а затем рявкнул, что сейчас же запрусь в мастерской и не подпущу жену к умирающему коту. Спустившись в подвал, я уложил Персика на его лежанку, которую впопыхах схватил по дороге. Кот обречённо вздохнул, но вместо того, чтобы устроиться поудобнее, вдруг сполз на пол и целенаправленно заковылял к шкафу. Персик настойчиво начал тереться о дверцы, тогда я решил, что умереть в куче железок–его последняя воля, а потому не мог её не исполнить. Кот мирно засопел на перенесённой в груду железяк лежанке. С утра я обнаружил себя спящим на полу. Персик же, вскарабкался на мой рабочий стол и с привычным для него интересом принялся скидывать оттуда всё, что попадалось под его лапы. Великое счастье видеть в здравии того, кто ещё вчера был готов отдать душу мирозданию, даже если это был всего лишь шкодливый хвостатый засранец. За ночь раны Персика как по волшебству затянулись. Я невольно покосился на шкаф, в моменте задумавшись о бесчеловечных экспериментах. Так, в тайне ото всех, получили жизнь опыты на крысах, успех которых неизбежно привёл меня к идее задействовать существ разумных. Конечно, нельзя было заниматься чем-то подобным в особняке. К счастью, в одной из газет, мне на глаза попалось объявление о неком всемирном конкурсе изобретений, поэтому недолго думая я сочинил для домашних легенду о том, что мечтаю презентовать миру усовершенствованную модель фотоаппарата, который сколотил ещё в XV веке. Казалось, будто Бирель заподозрила неладное, но даже несмотря на это, мне удалось отправиться в командировку на другой континент. Может быть конкурс прошёл уныло, а может я слишком сильно был охвачен идеей нового изобретения, что и не помню как приняли новый фотоаппарат, зато в память с хирургической точностью врезался каждый момент проведённых жестоких экспериментов. Для начала я выкупил чердак одного из домов в центре города, затем собрал корпус аппарата,интегрируя в него кусочки зачарованного железа. К слову, в этом месте прогресс будто шагнул немного вперёд, потому как нужные мне детали не приходилось выискивать по всему континенту так как это происходило дома. Это не могло не радовать, ведь опыты, как правило, предполагают поломки и быстрая замена деталей играла мне только на руку. Завершив работы над аппаратом, я стал искать добровольцев среди людей, опустившихся на самое дно социальной лестницы. Для безопасности, каждый из них подписывал определённый документ, снимавший все дальнейшие претензии о возможном вреде здоровью, или даже угрозе жизни. По началу восстановление разрушенных тканей новоприобретённых “коллег” протекало крайне медленно, поэтому я решил увеличить доступную мощность путём улучшения механизма и более грамотного распределения электричества внутри. Когда конструкция подошла к пределу моих физических знаний, аппарат по прежнему показывал сомнительные успехи. Стало понятно, что нужно увеличивать магический поток. Я вызвал Максвелла, вместе с тем попросив его захватить ещё немного зачарованного металла, но как только он телепортировался на чердак, стало ясно—аномальный металл теряет свои свойства при магическом переходе, превращаясь в обычное железо. Дворецкий попытался воздействовать на устройство собственными заклинаниями, но к успеху это не привело. Его магия будто бы рассеивалась ещё до попадания в механизм устройства. Тогда я решил вернуться домой, с целью собрать из зачарованного железа автономный двигатель для устройства, а Максвелла обязал раз в неделю появляться на новом континенте и следить за ходом ремонта в квартире под чердаком, которую я же и выкупил перед отплытием. Честнее было бы сказать, что приобрести мне пришлось явно не одну квартиру, а целый этаж, для того чтобы удобства в новом доме могли хотя бы немного приблизиться к тем, которыми мы обладали в особняке. В полном переезде не было надобности, но и я больше не мог разрываться между работой и семьёй. — Этот чемодан останется здесь. — Господа,-Бирель кротко, но шумно выдохнула-Позвольте мне разрешить Ваш спор, отсортировав парочку собственных платьев. Правда, как истинные джентльмены, вы должны понимать, что это займёт у меня некоторое время, которое сможет сократиться с помощью моей личной горничной. Жена подошла к стене, нажав на кнопку, схожую по виду с теми, что мы использовали для вызова прислуги дома, на что стюард неловко улыбнулся: —Мадам, это кнопка вызова стюарда каюты. Как видите, я уже здесь. — Ох, простите мне моё невежество! Пожалуй, разыщу Гретту более традиционным способом, а вы все,-Бирель окинула взглядом каждого из нас- Постарайтесь исчезнуть к тому моменту как мы вернёмся в каюту. Будем считать, что у вас есть пара свободных часов до обеда. Она поспешила покинуть каюту, в то время как между оставшимися внутри джентльменами повисла неловкая тишина. —Я думаю нам лучше уйти, каюта слуг находится прямо напротив. Мне кажется, мама вернётся через пару секунд. Я обернулся, увидев Айдина прямо за столом, скучающе подперевшего подбородок руками. Вдвоём мы отправились тратить свободное время на импровизированной прогулке по палубе, повернув налево прямо на выходе из каюты. Некоторое время пришлось протискиваться между пассажирами в узком белоснежном коридоре, но затем перед нами открылся холл кормовой парадной лестницы, представлявший собой просторное помещение с парой кресел, часами, золотистой надписью “палуба С” на стене, соседствующей с продолжением коридоров кают. В стене напротив нашлось место для столовой слуг, вроде Айзека с Греттой, а по другую сторону лестницы приветливо открыл двери барбершоп, по совместительству выполнявший функцию магазинчика с сувенирами. Напротив последнего Айдин и остановился как вкопанный, рассматривая висевшие под потолком игрушки. Я наклонился к нему поближе с желанием сморозить какой-нибудь отцовский подкол, который ещё только-только формировался в моём сознании, как вдруг заметил перед собой чрезмерно серьёзное лицо, старательно сдерживающее слёзы. В ответ я озадаченно нахмурился. — Ты чего? — Ничего… В моменте он до умиления казался похожим на свою маму. К счастью, за четыреста лет активных тренировок я был достаточно подготовлен к подобной ситуации, а потому спокойно опустился на корточки и обнял сына. Пытаться разговорить кого-то, кто старательно сдерживает слёзы, дело, ведущее к краху, поэтому некоторое время мы просто молча обнимались, пока наконец Айдин не отстранился. — Всё ещё не хочешь поделиться? — Я скучаю за Персиком и Людвигом, и за бабулей с дедулей, и за Максвеллом тоже, и за Мартой, и за… Так мне пришлось выслушать имена всех наших родственников и слуг. Благо он не знал поимённо слуг в поместье своих бабушки и дедушки. Я заглянул внутрь барбершопа в надежде понять, что же вызвало такую бурную реакцию. Виновник, мягкий игрушечный кот персикового цвета, висел прямо над зеркалом. — Если мы сейчас купим кота,-я вновь взглянул на сына-Это сможет тебя немного подбодрить? — Наверное… Нового, хоть и игрушечного, толстопуза было решено назвать Лео, в честь гениального сыщика из книг. Пока пассажиры суетились, в попытке устроиться, внутри судна было нечего делать, поэтому мы поднялись на открытый променад. Наконец распогодилось и солнечные лучи задорно блестели на волнах. Я поднял Айдина на руки и начал рассказывать ему об устройстве корабля: — Вон там находится нос судна, в котором спрятались два бортовых якоря, вон там спасательные шлюпки, а вон с той стороны три больших таких винта, которые непрерывно вращаются, пока корабль плывёт. — А мы посмотрим на винты? — Боюсь, сегодня мы к ним не подберёмся, но впереди у нас ещё столько дней, что, думаю, как нибудь взглянем. — Обещаешь? — Обещаю.