ГЛАВА 7: АЙДИН || Невольный интриган

— Господа и дамы, делайте ваши ставки! Не проходите мимо! На палубе вдруг объявился высокий господин в кремовом пальто. Шею его отягощала квадратная деревянная коробка, обладавшая небольшим продолговатым отверстием сверху. Незнакомец казался мне взрослым мужчиной, но на деле ему было не больше семнадцати лет. Юноша с лёгкостью привлёк всеобщее внимание азартной игрой, суть которой была предельно проста: назвать точное время, в которое корабль встанет на якорь в ближайшем порту, а затем закрепить своё предположение ставкой в несколько купюр.Во все времена аристократы обожали спорить по всяким пустякам, а потому улыбчивый господин за считанные минуты доверху наполнил свою коробку деньгами. Наблюдая за веселящимися пассажирами, я тоже захотел сделать свой прогноз и уже было раскрыл рот, чтобы попросить хотя бы одну драгоценную бумажку у отца, но, столкнувшись с его хмурым взглядом, тут же передумал. Он опустил меня на палубу, а сам, облокотившись на перила, устремил свои мысли в открытый полёт над поверхностью сверкающей воды. — Даже самые сильные колдуны не способны материализовать своими заклинаниями добротную такую пачку денег. Я слышал эти слова далеко не в первый раз, но абсолютно не понимал, к чему они приведут на борту огромного корабля. Обычно, если мне вдруг хотелось попасть на ярмарку в городе, нельзя было просто попросить денег у отца, их нужно было непременно заработать. — Мне нужно помыть пол в каюте? — Айдин,- отец кротко усмехнулся, а затем развернулся ко мне лицом, стараясь заглянуть в мои глаза, полные недоумения,- Иногда люди будут готовы платить тебе за ценную информацию. Я невольно нахмурил брови и стал всматриваться в коварно улыбающееся лицо отца. Как назло, все приобретённые на домашних уроках знания куда-то исчезли, а потому если бы он вдруг спросил меня о столицах парочки стран, заработать пару монет точно не получилось бы. Однако отца интересовали вовсе не географические факты. Тихо, почти заговорщически, он вдруг произнёс: — Какие у твоей мамы любимые цветы? — А ты разве не знаешь? — Тс-с-с! Тебе нужны деньги или нет? Не знаю отчего, но я вдруг почувствовал, что участвую в чём-то крайне подозрительном. Хотелось добежать до каюты и попросить заветные купюры у мамы, но такое опрометчивое решение могло лишь раскрыть наш маленький секрет, но никак не помочь. Пришлось соглашаться на сделку с отцом. — Розы, но только голубые! Ещё сирень и, кажется, жасмин. Пара заветных бумажек должны были согреть ладони того, кто их заработал, но вместо этого отдавали холодом предательства. Играть в прогноз перехотелось и деньги скрылись в кармане моего пальто. Примерно за полчаса до обеда, отец вернул меня в каюту, а сам, захватив с собой что-то из гардероба, поспешил удалиться,чтобы разрешить “чрезмерно важные” вопросы с казначеем. Мама же поймала меня в гостиной и в порыве свойственной ей нежности, крепко обняла и стала расцеловывать в щёки. — Ну ма-а-ам. — Как погода на палубе? — Солнце выглянуло. А ещё там все в игру играют. — Правда? В какую же? — Нужно угадать во сколько остановится корабль, а потом сделать ставку. — И на сколько поставил ты? — А я не играл. — Папа не разрешил тебе сыграть? — Разрешил,- я смущённо отвёл взгляд в сторону,- Просто я не захотел. Мама смотрела на меня с беспокойством,от которого мне хотелось как можно скорее спрятаться. — А мне нужно переодеться на обед? Или можно нарядиться только к ужину? — Конечно нужно! Айзек уже ждёт тебя в спальне, как только будешь готов–возвращайся. Как жаль, что рождение джентльменом не освобождало от частой смены нарядов по самым незначительным поводам. К счастью, в этот раз моя задача была простой—выбрать один из трёх комплектов, расположившихся на кровати. — Айзек. — Да, господин? — Как думаешь, будет слишком вульгарно нарядиться в морской костюм? — Нет, если вам того хочется. Однако мне кажется, что такой наряд больше подходит для похода в кафе, нежели для трапезы в обеденном салоне. — Тогда остановлюсь на шоколадном костюме с белой рубашкой. — Приготовить для вас бабочку или галстук? — Пожалуй, в этот раз ничего. Айзек принялся помогать мне с переодеванием. — Мой юный господин, позвольте спросить. — Да? — Вы чем-то обеспокоены? — Нет,-начал я, но быстро сдался под вкрадчивым взглядом слуги,- Возможно только чуть-чуть, но я не думаю, что об этом стоит говорить. Наверное, я стал участником чего-то неправильного. — Вы можете поделиться секретом со мной, возможно так станет немного легче. — Могу поделиться как с другом? Или только как со слугой? — Как с тем, кому вы доверяете. Я обернулся к дверному проёму, ведущему в гостиную. Мама, насупившись, старательно выводила буквы в личном дневнике. Она всегда выглядела строго, когда была чем-то увлечена, но в те минуты её сосредоточенность лишь играла мне на руку. — Дело в том, что на палубе,-я приблизился к Айзеку, стараясь шептать как можно скорее, как будто за нами возникла погоня,- Случилось пари, в котором я выдал информацию о маминых любимых цветах, за что получил деньги. — Кто заключил с вами сделку? — Один очень заинтересованный в маме господин. — Тайный поклонник? — В романах таких поклонников принято называть любовниками. — Любовник прямо здесь на корабле?- Айзек широко распахнул глаза и, выглядывая из-за моего плеча, окинул взглядом маму,- Господин, а вы уверены в том, что этот человек действительно возлюбленный вашей матушки? Правая бровь изогнулась сама собой, следуя за плавным подъёмом левой, застывшей в удивлении. Неужели Айзек тогда сомневался в любви между родителями? — Конечно уверен, я столько раз был свидетелем их поцелуев!-непроизвольно мой голос усилился в возмущении. — Джентльмены, о чьих нежностях вы говорите? Никогда не думал, что можно испытывать такой первородный ужас от звуков женского голоса. Губы сжимались сами собой, а глаза уставились в пол. — Госпожа, мы обсуждали комедийный роман о женитьбе молодой эльфийки и сбежавшего из зачарованного леса фавна. Как помните, раньше он был лишь народной эльфийской сказкой с призрачными намёками на влюблённость, поэтому я и не поверил в слова господина о любви между персонажами. — Надо же, по “Хрустальному ручью восточных гор” написали целый роман? — Да,-я робко решил поддержать общую ложь,- Папа привёз иностранное издание месяц назад. Я в библиотеке видел. — С твоим папой и правда творится что-то странное, если он вдруг стал читать любовные романы. Кажется, была выбрана неверная стратегия обмана, давшая трещину на самой очевидной вещи. Папа в самом деле редко читал художественную литературу, отдавая предпочтение исключительно научным и техническим изданиям. Из выдуманных историй его, пожалуй, интересовали только произведения господина Форт Бира. Пришлось применить секретную магию очарования. — Матушка! Вытянувшись во весь рост, я нарочито одёрнул пиджак, а затем, состроив самое невозмутимое лицо, развернулся к ней. — Время так неумолимо ускорило свой бег, что за светскими разговорами мы все не заметили настигнувшего нас обеденного часа. Мадам,- поклон, вытянутая рука, покорный, но едва заметный взгляд, как по учебнику этикета,- Позвольте сопроводить вас на трапезу. — Боюсь, сэр, для похода в обеденный салон вы забыли одну очень важную деталь. Одним лёгким движением пиджак был украшен брошью в виде чёрного полумесяца, служившего гербом нашего дома. Ни один аристократ не имел права появиться без такого украшения на светском приёме. В лучшем случае отказ публично носить изображение герба считался вопиющей дерзостью, в худшем мог стать причиной исключения из дома, о том что происходило в самом ужасном исходе и фантазировать страшно. Мама вдруг щёлкнула меня по носу: — И перестань называть меня матушкой, мне нет ещё даже шестиста лет. — Да, матушка…Ой. Спустившись на палубу D, мы оказались в обеденном салоне первого класса. Представлялось, будто бы в нём развернётся нескончаемый поток разодетых взрослых, но оказалось, что большая часть помещения ещё не дождалась своих гостей. Увидев нас, папа сразу поднялся со своего стула и отодвинул тот, который был предназначен маме, затем, улыбаясь, поцеловал её руку и помог удобно расположиться за столом. Мне же пришлось усаживаться самому. Расположение наших мест было не самым удачным, на мой взгляд: стол упирался прямо в служебную стойку и находился, можно сказать на проходе между двумя огороженными зонами. Радовало лишь то, что со своего стула я мог наслаждаться видом из окна. Хотелось бы, конечно, видеть океан, но солнечные лучи на голубом небе служили достойной альтернативой. Осмотревшись внимательнее, я всё не мог найти одной важной детали: — Разве нам не полагается меню? — Я решил сделать заказ до вашего появления, чтобы не терять время на ожидание. — После обеда будет что-то интересное? — Разумеется,-отец наверняка заметил воспылавший азарт в моих глазах, а потому выдержал паузу, прежде чем ошарашить меня заявлением,- Мы будем заниматься твоим образованием до самого прибытия в порт! — Не-е-ет, только не уроки! — Знания-сила не уступающая физической, а чтобы ей овладеть, нужно каждый день стремиться изучить что-то новое. — Можно сегодня я буду только стратегически стремиться к знаниям, а завтра уже реализую задуманный план? — Абсолютно нет. — Это не честно и коварно! Матушка, рассуди нас! Мамина улыбка сверкала спасительным маяком, такая добродушная женщина просто не могла отдать своего сына на растерзание урокам, когда он ещё даже не видел винтов судна. — Пара часов уроков просто необходимы юному джентльмену. — Ты её подговорил, да?-лишённый надежды, я вновь взглянул на отца. — Вовсе нет. Попробуй в следующий раз не называть её матушкой, вдруг сработает. Трапезничать расхотелось вовсе. Этому способствовала не только разыгравшаяся обида, но и экзотический набор блюд: устрицы, пюре из редьки, запечённые карамельные яблоки, обилие странных названий и абсолютно ничего съедобного. Одна за другой тарелки складывались в гору, вызвавшую сначала недоумение, а затем беспокойство отца. Мама же быстро поняла, что пытаться совладать со мной бесполезно, а потому попросила стюардов отнести часть её блюд в каюту. Вскоре в каюте оказались и мы. Гостиная постепенно наполнилась книгами, тетрадями, канцелярскими принадлежностями…Всё что пытался рассказать мне папа, не задерживалось в голове, ровно до того момента, пока на импровизированном уроке географии не появилась большая карта мира. От неё исходило тусклое свечение, которое разгоралось сильнее, стоило только маме сконцентрировать на бумаге свою магическую энергию. Свет преобразовывался в объёмные образы тех или иных гор, рек, полей, океанов, городов и существ населявших их. Такая карта жила настоящей жизнью, за которой было невероятно интересно наблюдать! Я и сам не заметил, как на рассказе о рыбном промысле нашего королевства, потянулся к тарелке с лососем, оставшемся после обеда. Но чем дольше меня увлекал магический мир, созданный матушкой, тем мрачнее становился отец.