Тень на пороге

Этот внутренний раздрай длился несколько дней. Я научилась мастерски избегать Костиных одиноких автобусов, подходить к машине только когда там был второй водитель, а приветственные реплики сводила к сухому кивку. Казалось, я взяла ситуацию под контроль. Но Вселенная, видимо, решила, что мне скучно. В пятницу у нас был корпоратив. Скромный, в кафе неподалеку от офиса. Руслан знал, что я задержусь. Он только улыбнулся: «Развлекайся, только без фокусов». Поцеловал в макушку, и у меня на секунду сжалось сердце от той самой, правильной нежности. Я пришла одной из последних, когда стол уже шумел общими разговорами. Отряд Натальи Евгеньевны уже вовсю осваивал салаты, водители сбились в свой мужской уголок. Я пристроилась рядом с девчонками из бухгалтерии, надеясь стать невидимкой. И почти сразу почувствовала его взгляд. Тяжелый, теплый, как плед, в который хочется кутаться. Костя сидел напротив, через весь стол, и не отрывал от меня глаз. Он не улыбался, не подмигивал. Просто смотрел. И в его взгляде было столько немого вопроса, столько непонятной тоски, что я невольно опустила глаза в тарелку с «Цезарем», чувствуя, как краснею. Проклятая реакция! Я злилась на себя, на него, на этот нелепый спектакль. Чтобы отвлечься, я достала телефон и сделала вид, что пишу Руслану. Написала: «Скучаю». И это была чистая правда. «Ульяна, а споёшь нам что-нибудь?» — раздался вдруг его голос, перекрывая общий гул. Стол на секунду притих. Я подняла на него глаза. Он смотрел с вызовом, с той самой уязвимой наглостью, которая была его фирменным стилем. «Нет, — ответила я тверже, чем хотела. — У меня медведь на ухо наступил». «Ну, я же слышал, как ты в автобусе туристам песни включаешь, подпеваешь», — не унимался он. В его тоне прозвучала та самая фамильярность, которая заставила смущенно переглянуться пару коллег. «Работа у меня такая, — парировала я, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. — Развлекать туристов. А сейчас — выходной». На помощь, как всегда, пришла Наталья Евгеньевна. «Костя, оставь девушку, — встряла она, поднимая бокал. — Давайте лучше за наш дружный коллектив!» Тема была исчерпана, разговоры потекли своим чередом. Но напряжение не ушло. Оно висело на мне, как тяжелое пальто. Часа через полтора выйдя из туалетной кабинки, я застыла у раковины: в отражении в зеркале за моей спиной стоял он. Ждал. Я резко обернулась. «Что тебе, Костя?» «Почему ты избегаешь меня?» — спросил он просто. Его лицо было серьезным, а в глазах плескалась та самая «доброта», смешанная с упреком. «Я никого не избегаю. У нас рабочие отношения. Так что давай не будем...» «У меня нет твоего номера, — перебил он, сделав шаг вперед. Мы стояли так близко, что я чувствовала запах его одеколона. — Это же ненормально». «Это абсолютно нормально!» — мои нервы сдали. Голос дрогнул. «Костя, у меня есть мужчина. Ты это прекрасно знаешь. И мне не нравятся твои... твои взгляды, твои прикосновения. Это неудобно». Он помолчал, изучая мое лицо. Казалось, мои слова не обидели его, а лишь разожгли интерес. «Я ничего плохого не делаю, — тихо сказал он. — Я просто... ты мне нравишься. Разве нельзя просто нравиться?» В его тоне было столько детской наивности, что я на секунду опешила. Это было сюрреалистично. Мужчина за пятдесят, с сединой на висках, стоит в женском туалете на корпоративе и объясняется в симпатии, как мальчишка. «Нет, — выдохнула я. — В нашем случае — нет. Пожалуйста, пойми». Я попыталась пройти к выходу, но он мягко взял меня за локоть. Не больно. Не грубо. Но его прикосновение обожгло. «Ульяна...» В этот момент дверь в туалет распахнулась, и на пороге застыла Наталья Евгеньевна. Ее взгляд скользнул с моего испуганного лица на руку Кости, лежавшую на моей руке. В ее глазах мелькнуло мгновенное понимание, а затем — маска безмятежности. «Ой, извините, не помешала? — сказала она сладким голосом. — Костя, тебя ребята ищут. Собираются куда-то двигаться». Костя медленно отпустил мою руку. Его лицо снова стало пустым и отрешенным. «Ладно, — кивнул он мне. — Подумай». И он вышел. Я стояла, прислонившись к раковине, и тряслась. От злости, от унижения, от страха. «Ну что, поговорили по душам?» — Наталья Евгеньевна подошла ко мне и положила руку мне на плечо. На этот раз ее прикосновение было искренним, почти материнским. «Наталья Евгеньевна, он ненормальный», — прошептала я, и голос предательски дрогнул. «Дурак он, Ульяна, а не ненормальный, — вздохнула она. — Но дурак настойчивый. Будь осторожна. И... — она заколебалась. — И может, Руслану стоит как-то... ненароком... намекнуть? Чтобы он был в курсе». «Нет! — вырвалось у меня. Последнее, чего я хотела, — это чтобы Руслан узнал. Его реакция была бы мгновенной и разрушительной. Для Кости. Для моей работы. Для всего. — Ни в коем случае. Я сама разберусь». Она покачала головой, но не стала настаивать. «Как знаешь, детка. Но тени долго на пороге не стоят. Они либо уходят, либо заходят в дом». Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное, испуганное лицо. И где-то за ним, в отражении коридора, мелькнула его уходящая тень. Она еще не зашла в дом. Но она уже не просто стояла на пороге. Она переступила через него.