Начнем игру

Две недели назад Пентхаус в самом сердце Манхэттена был безупречен, как картинка из архитектурного журнала. Раннее утреннее солнце, только-только начавшее разгонять ночную дымку, заливало гостиную жидким золотом, играя бликами на глянцевом бетоне пола и холодном металле конструкций. Воздух был пуст и звонок, пахло дорогим кофе и озоном после работы климат-контроля. Энджи стояла у панорамного окна, словно на краю мира, наблюдая, как гигантский механизм города медленно просыпается, зажигая миллионы окон-огней. В ее изящной, но цепкой руке был телефон, прижатый к уху. Голос звучал ровно и деловито, отточенные фразы вылетали без сучка без задоринки, но под этим спокойствием явственно чувствовалась стальная хватка, готовая сомкнуться в любой момент. - Я понимаю, Грейс. Это безусловно ценная информация. Но я не прошу милостыню, - ее пальцы бессознательно постукивали по прохладному стеклу. - Я предлагаю сделку. У меня кое-что есть. Нечто, что тебе будет... чрезвычайно интересно. Один из артефактов с тех самых раскопок в Новом Орлеане. Да, тот самый, о котором ходят легенды. Я полагаю, он стоит пары имен из твоей бесценной записной книжки. Она замолкла, давая ведьме на другом конце провода переварить предложение. В тишине пентхауса был слышен лишь тихий гул города за стеклом. Уголок ее губ дрогнул в подобии холодной, расчетливой улыбки. Игра была начата. - Отлично. Встретимся в кафе «Ренессанс» на Пятой улице. Жду тебя в восемь. И, Грейс... - ее голос опустился на пол-тона, приобретая опасную мягкость, - не опаздывай. Не стоит делать нашу сделку еще более... осложненной. Она положила трубку, не попрощавшись. Тишина вновь поглотила ее. Эта сделка была лишь первым, робким шагом в предстоящей битве. Столь необходимое ей оружие нельзя было купить в бутике на Пятой авеню - его приходилось выменивать в теневом, душном мире магии, пахнущем старыми книгами, сушеными травами и предательством. И Грейс была одним винтиков этого огромного механизма. ________________________________________ Кафе «Ренессанс» оказалось ульем, жужжащим от голосов и звенящим бокалами. Несмотря на будний день, здесь царила атмосфера нарочитого веселья, воздух был густ от запаха свежемолотого кофе, сладкой выпечки и дорогих духов. Энджи проводила взглядом Грейс, которая поспешно, почти бегом, покидала заведение. Ведьма прижимала к груди небольшой, туго свернутый сверток так отчаянно, словно от него зависела не просто сделка, а сама ее жизнь. Столик на две персоны, находящийся у дальнего от выхода окна, за которым только что произошла несомненно значимая встреча, был завален стопкой тонких папок, Энджи притворно углубилась в планшет, перебирая пальцами письма с пометкой «Срочно». Но экран ее не интересовал. Настоящей целью был браузер, где она в сотый раз за день проверяла сводки новостей из одного душного, пропитанного историей и тайнами южного городка, который годами пыталась вычеркнуть из памяти. Мистик Фоллс. Новости, которые она находила, были однообразно мрачными. Заголовки кричали о «жертвах» и «нападениях диких животных», но за этими стандартными формулировками Энджи читала иную, знакомую до боли правду. Правду о когтях и клыках, о темных аллеях и бесследных исчезновениях. От одной из своих немногословных информаторш Энджи выудила обрывок слуха, от которого застыла кровь: древний вампир провел ритуал на двойнике и снял древнее проклятье. Рука метнулась к телефону быстрее, чем мозг успел осмыслить услышанное. Если ритуал был проведен... значит, Елена... От этой мысли, перехватывало дыхание. Но на другом конце провода, к ее немому, давящему облегчению, раздался живой, хотя и уставший голос сестры, которая убеждала, что все в порядке и приезжать не нужно. Энджи откинулась на спинку стула, и по телу разлилась леденящая волна, сжимая виски и заставляя сердце биться с неприятной, тяжелой частотой. Так оно и было. Она была там. В ее городе. Терзала ее сестру. Плела свои паутины, пока настоящие монстры решали судьбу миров. Знакомая, старая, как сама ее боль, ярость закипела внутри, но на этот раз к ней примешалось нечто новое, острое и тошнотворное - чувство опоздания. Пока она возводила карьерную крепость среди небоскребов Нью-Йорка, ее личная война ушла без нее вперед, оставив ее в роскошном, но бесполезном тылу. ________________________________________ Вернувшись в пентхаус, Энджи действовала с холодной, отточенной методичностью. Ее жилище, стерильно чистое и безупречное, с дизайнерской мебелью, работающей на контрастах, и видом на полмира, вдруг показалось ей гигантской, красивой клеткой. Здесь все было идеально и безлико, здесь не было ни одной лишней вещи, ничего, что могло бы напомнить о доме. О том доме. Мысли неумолимо понеслись к особняку Гилбертов. Большому, пустынному, насквозь пропитанному призраками прошлого. Жить там? Среди безмолвных теней родителей, в детских комнатах, где воздух все еще хранил отголоски смеха, среди памяти о Елене... и о ней самой, о той девчонке, кем она была до того, как жизнь переломилась надвое. Это было бы невыносимым актом мазохизма. Конечно, вернуться в родительский дом было бы идеальным прикрытием, логичным шагом для опекающей сестры. Но это потребовало бы от нее душевных сил, которых у нее уже не оставалось. Решение пришло мгновенно: арендное жилье. Что-то уединенное, без истории, без призраков. Чистый лист. Она взяла телефон. Набор номера был отработан до автоматизма. - Марк, это Энджи. Все документы подписаны. - Пауза, она слышала его одобрительное мычание. - Отлично. Слушай, мне нужно воспользоваться скопившимся отпуском. Да, пару недель. Семейные обстоятельства. - Она почти физически ощутила его кивок по ту сторону линии. Она всегда была эталоном профессионализма, и ее просьбы, поданные таким тоном, не обсуждались, а исполнялись. - Спасибо. На связи. Отложив телефон, она направилась в спальню. Ее сборы заняли меньше часа - годы жизни на чемоданах научили ее эффективности. Никаких громоздких чемоданов, только дорожная сумка, в которую она уложила все необходимое: практичную, дорогую одежду темных тонов, бесшумную обувь, ноутбук, паспорт и оружейную лицензию. Остальное - книги, безделушки, этот хлам, что копится для видимости нормальной жизни, - можно было переслать курьерской службой. Она быстро собрала несколько картонных коробок, передала их управляющему с сухим указанием: адрес для доставки будет сообщен позже. Она замерла у окна. Огни большого города, эти бесчисленные рукотворные звезды, всегда действовали на нее успокаивающе, усыпляя тревоги. Этот город стал ей убежищем, крепостью, но так и не стал домом. «Еще сыграем», - пронеслось в памяти, и от этих слов, сказанных с сладострастной усмешкой, по венам с новой силой ударила ярость, горячая и живительная. - Начнем игру, - тихо, но четко произнесла она в наступающие сумерки, и это прозвучало не как угроза, а как констатация факта. Взяв подготовленные сумки, Энджи одним движением щелчка погасила свет в пентхаусе и вышла, не оглядываясь. Регистрация в аэропорту Кеннеди показалась утомительной и бесконечной, но как только она ступила на борт частного джета, и дверь за ней герметично закрылась, отсекая шумный мир, ее охватило странное, щемящее чувство. Она смотрела на удаляющиеся огни Нью-Йорка и понимала: возможно, она смотрит на них в последний раз. Обратной дороги не будет.