Долина Шипов

Проснулся я на следующее утро один. Цунотаро был уже одет в повседневную одежду — насколько повседневно вообще может одеваться Цунотаро, я полагаю. На нём была чёрная рубашка на пуговицах с закатанными рукавами и чёрные брюки. Я мельком заметил ярко-зелёный ремень, но его скрывала не заправленная в брюки рубашка. Когда он повернулся, я увидел на его спине вышивку в виде зелёных крыльев. Он оглянулся и улыбнулся мне, помогая выбраться из одеял, в которых я безнадёжно запутался за ночь. Интересно, он вообще ложился спать? Теперь, когда я об этом задумался, я не видел, чтобы он ложился, и не чувствовал, чтобы кровать прогибалась или двигалась во сне. Я потянулся и протёр глаза. Окинув взглядом комнату, я заметил, что почти все вещи уже собраны. Кое-где ещё лежали школьные принадлежности, но вся одежда была упакована. Цунотаро протянул мне длинную зелёную рубашку с вырезами на спине — как и у всех моих рубашек — и чёрные брюки. Я надулся. Я-то надеялся на что-нибудь простое и удобное, а вместо этого получил «повседневный стиль от Цунотаро». Я без труда надел рубашку: теперь, когда одежда была мне точно по размеру, я справлялся с ней сам. Я натянул брюки, и Цунотаро взглянул на мои волосы. Он смотрел на них впервые, и в его взгляде проскользнула грусть. — Здесь всё довольно сильно спуталось, — произнёс он, осторожно проводя по ним рукой. Я кивнул. — Я думал попросить Лилию, может, он сможет их подстричь. Цунотаро удивлённо моргнул, а затем прищурился: — Я не знал, что вы настолько близки. Я заморгал и нервно дёрнул себя за прядь. Он накрыл мою ладонь своей, останавливая меня. — Нет... просто я не знаю никого другого, кто умеет стричь. Цунотаро снова моргнул, и в его глазах мелькнуло явное облегчение. — Понятно. Я подозрительно прищурился: — Цунотаро... я сказал что-то, что тебя расстроило? Он посмотрел на меня и покачал головой: — Нет. Мне следовало помнить, что тебя не воспитывали фейри. В нашей культуре волосы имеют огромное значение. Если ты хочешь их подстричь, ты либо просишь об этом кого-то очень близкого, либо делаешь это сам, поскольку такой процесс считается актом единения и доверия. Я захлопал глазами и густо покраснел: — П-прости, я не знал! Цунотаро мягко потрепал меня по голове: — Всё в порядке, я знаю, что ты не знал. Однако ты прав: их действительно нужно как следует укоротить. У нас есть немного времени перед отъездом. Я просиял: — Тогда ты меня подстрижёшь?! Цунотаро моргнул, улыбнулся и кивнул: — Да, если ты не против. Я кивнул в ответ. По крайней мере, мы с ним были близки. Честно говоря, я очень переживал из-за того, что придётся просить Лилию. С Цунотаро всё ощущалось куда проще и естественнее. Он подошёл к своему столу и достал обычные ножницы. Я ещё подумал, почему мы не используем специальные парикмахерские, но, наверное, было бы куда страннее, если бы они вдруг оказались у него под рукой. Он усадил меня на табурет. Цунотаро действовал очень бережно. Затылок он подстриг довольно коротко; волосы немного топорщились, но я был совсем не против. Бока были ровно срезаны под небольшим углом — одна сторона чуть короче другой. Это отдалённо напомнило мне стрижки Джейда и Флойда, вот только чёлка была оформлена как у Лилии, а удлинённая сторона была подрезана ровно, без острых рваных прядей, как у близнецов. Я улыбнулся. Вышло не идеально — чувствовалось, что он стрижёт впервые в жизни, — но было так невероятно приятно избавиться от этой тяжёлой копны волос. Я спрыгнул на пол, пока он собирал белые пряди, складывал их в небольшую металлическую урну и поджигал. Я заворожённо смотрел на вспыхнувшее зелёное пламя. Это было так красиво! — Мы делаем это, чтобы избавиться от всего, что могут использовать против нас. Именно поэтому мы спрашивали и про твой рог. При этих словах я невольно поморщился. Цунотаро мягко улыбнулся мне: — Не волнуйся, всё нашли. Включая его. Я улыбнулся в ответ. Это хорошие новости. Интересно, сжёг ли Лилия осколок рога так же, как сейчас мои волосы? В дверь постучали, и в комнату заглянул Лилия: — Маллеус, малыш. Пора идти. О! Только поглядите, какой ты аккуратный! Я вспыхнул и спрятался за ногу Цунотаро. С каждым днём Лилия становился всё более и более ласковым. Мне кажется, у него какая-то нездоровая тяга к заботе о детях, которую мне никогда не понять. — Лилия, уймись. Ты же знаешь, он не любит, когда вокруг него суетятся. Лилия надулся и театрально вздохнул: — Да, знаю. Но мне так безумно не хватает заботы о малышах! Это были поистине чудесные времена. Я почти завидую, что у тебя есть такой милашка. Я обиженно засопел. Я тебе покажу «милашку»! А ну иди сюда, упырь ты этакий! Уж я постараюсь приморозить тебя к земле! Лилия в ответ лишь так и просиял: — Ой! Вы только посмотрите, как он сосредоточенно хмурится! Это просто сделало мой день. Печёнкой чую: он даже сейчас замышляет мою погибель. С Лилией определённо было что-то не так! Цунотаро лишь отмахнулся от него, взял меня за руку и повёл к выходу из комнаты. — Кажется, ты говорил, что нам пора? Лилия кивнул: — Ах да, точно. Хозяйка ждёт нас с минуты на минуту, а ты сам знаешь, какая она. Цунотаро кивнул. Интересно, какая же она? Сильно злится, если опаздываешь? Мы вышли из общежития и направились к Комнате Зеркал. Там все прощались перед каникулами. Кажется, они длились десять дней, как и осенние. Нас уже ждали Себек и Сильвер, а рядом с ними крутился Грим. — Юу! Хорошо, что ты пришёл! — он подбежал ко мне. — Давай быстрее! Мы должны со всеми попрощаться. Я рассмеялся и посмотрел на Цунотаро. Он кивнул мне, а затем перевёл взгляд на Сильвера. Сильвер подошёл ближе, и мы всей компанией направились туда, где собрались ребята из Хартслабюля. Эйс, Дьюс, Трей, Кейтер и Риддл о чём-то оживлённо болтали. — Всем привет! — поздоровался я с улыбкой. Они обернулись, и Дьюс удивлённо заморгал: — Юу! Решил подстричься перед каникулами? Я рассмеялся и кивнул: — Не мог же я вечно просить тебя убирать их, чтобы они мне не мешали. Если так подумать... у нас с Дьюсом ведь тоже был тот самый момент сближения, ещё до Цунотаро... Надо будет вести себя очень осторожно, чтобы не ляпнуть лишнего... — Что ж, выглядит отлично. Твой парикмахер знает своё дело. Я расплылся в широкой улыбке: — Вообще-то, это Цунотаро меня подстриг! Они все дружно захлопали глазами от удивления. — Ну, как я читал, уход за внешностью — это важная часть сближения, — задумчиво произнёс Риддл, подпирая подбородок рукой. Дьюс моргнул, а потом густо покраснел, глядя на меня. Я спешно отвернулся. Ну уж нет, я ни за что в жизни в этом не признаюсь! Эйс ухмыльнулся: — Пришёл снова нас проводить? Я покачал головой: — Ну, и да, и нет. На эти каникулы я еду в Долину Терновника. Так что это скорее взаимное прощание. Эйс оторопел: — Ты едешь на каникулы к Маллеусу?! — вмешался Кейтер, с удивлением разглядывая меня. — Ага. А Грим — нет. Грим активно закивал: — Вот ещё, не собираюсь я все каникулы торчать в каком-то душном замке! Я остаюсь в Ветхом общежитии, там куда веселее! Я рассмеялся: — Ну да, и я уверен, что ты ни капельки не скучаешь по нашим призрачным сожителям. Грим насупился, и мы все дружно рассмеялись. Зеркало вспыхнуло красным светом, и ребята из Хартслабюля подняли головы. — Наша очередь. Увидимся после каникул, Юу. Я кивнул: — Хорошо тебе провести время в Долине Терновника! — широко улыбнулся Дьюс. — Обязательно! Передавай от меня привет маме! Риддл слегка поморщился и вздохнул: — Всё ещё есть сложности? Риддл кивнул: — Да, но уже лучше. В крайнем случае, я смогу погостить у Трея и его семьи. Я с понимающей улыбкой кивнул. Они шагнули в зеркало и растворились в нём. Следующими, кого я увидел, были студенты Саванаклора. С ними всё было сложнее, так как многие разъезжались по разным климатическим зонам. Я помахал на прощание Джеку — он тепло помахал в ответ; Рагги и Леона удалились, лишь коротко и небрежно махнув руками. Не большие они любители сентиментальных прощаний. Затем настала очередь Помфиора. Эпель перед уходом крепко обнял меня и пожелал удачи в Долине Терновника. Я был искренне рад видеть, что ни он, ни Джек больше на меня не злятся. Впрочем, больше ничего особенного они мне не сказали. Вил помахал рукой — он собирался остановиться в каком-то роскошном отеле, а Рук планировал отправиться на охоту сразу после возвращения. Судя по его виду, он ждал этого с огромным нетерпением. Вскоре после них ушли студенты Октавинелла. Лёд тронулся, и они снова могли свободно навещать дом. Хотя Азул не выглядел от этого слишком уж счастливым. Он сдержанно кивнул мне. Флойд высматривал меня в толпе, а Джейд перехватил мой взгляд и выразительно приложил палец к губам. Надо полагать, он так и не рассказал Флойду о моём... превращении в малыша. Я был ему безмерно благодарен. Если бы меня вздумали «потискать», это закончилось бы плохо для всех, но для Флойда — в особенности. Надо будет обязательно поговорить с ними, когда вернусь. Игнихайд ушёл без лишнего шума: Орто и Идия не стали ни с кем прощаться и просто быстро шагнули прямо через зеркало. Находясь в толпе, Идия явно паниковал, так что я совершенно не принял это на свой счёт. После них к зеркалу направился Скарабия. Джамиль и Калим помахали мне, причём Калим делал это с куда большей энергией. Он даже пытался уговорить меня поехать к нему домой, но я вежливо отказался, сказав, что в этот раз мне действительно есть куда поехать. Он выглядел немного расстроенным, но быстро снова заулыбался. Джамиль напомнил ему, что семья уже ждёт, и уволок Калима за собой. Было приятно видеть, что Джамиль теперь хотя бы открыто выражает свои эмоции. Наконец, настала наша очередь. Зеркало озарилось ярким зелёным светом. Цунотаро подошёл и взял меня за руку. Я снизу вверх посмотрел на него. Он мягко улыбнулся мне и направился к зеркалу. Я на секунду напрягся, и Цунотаро вопросительно взглянул на меня. — К-как мне называть твою бабушку?! — выпалил я, в ужасе от собственной забывчивости. Цунотаро издал тихий, светлый смешок: — Ты можешь называть её как угодно. Я чувствую, что она больше всего ждёт именно встречи с тобой. Уж лучше бы он просто прямо сказал мне, как к ней обращаться! Теперь придётся выдумывать самому. Он же по собственному прозвищу должен был давно понять, что у меня катастрофа с именами! — Х-хорошо... Цунотаро опустился на одно колено и поднял меня на руки: — Птенчик, ты правда можешь звать её как тебе захочется. Можешь даже называть её просто Бабушкой или Прабабушкой. Она ведь ещё не назвала тебе своего имени. А значит, ты волен выбрать то обращение, которое сочтёшь нужным. Я вздохнул и кивнул. Ладно-ладно, я справлюсь. Просто спрошу, как её зовут, когда мы прибудем на место. Лилия проскочил вперёд нас и весело помахал мне рукой: — Увидимся на той стороне, малыш! Маллеус, я проведу разведку и убежусь, что ничто не омрачит этот счастливый день. — С этими словами Лилия шагнул в зеркало. Следующим прошёл Сильвер. Когда стало ясно, что с той стороны всё спокойно, настала очередь Маллеуса. Себек должен был замыкать шествие, а поскольку я сидел на руках у Маллеуса, мы прошли через портал вместе с ним. Мы шагнули в зеркало, и мне пришлось зажмуриться от ослепительной вспышки света. Мы оказались перед величественным старинным замком. Лилия стоял рядом с высокой статной женщиной, голову которой венчали два знакомых рога. В отличие от рогов Цунотаро, отливавших синевой, её рога были угольно-чёрными, переходящими в насыщенный зелёный на самых кончиках. У неё было аристократичное лицо с высокими резкими скулами. Её глаза были слегка прищурены, а выражение лица казалось абсолютно бесстрастным. Ровно до того момента, пока она не увидела Маллеуса. В эту секунду её взгляд наполнился невероятным теплом. Для бабушки она выглядела удивительно молодо — хотя, полагаю, к понятиям возраста здесь стоит относиться с большой долей скепсиса. В конце концов, Лилия вообще упоминался в наших учебниках истории. Боже правый, кто знает, сколько веков этой фее на самом деле! Лилия улыбался нам и махал рукой: — Как я и докладывал вам, госпожа. Только взгляните, как очаровательно выглядит новая стрижка птенчика! Я слышал, он лично попросил об этом Маллеуса. Я густо покраснел. Боже ж ты мой, спасибо тебе огромное, Лилия! Вот обязательно нужно было смущать меня перед новым человеком с первых же секунд? Спасибо, просто удружил! Женщина мелодично рассмеялась и улыбнулась, спускаясь по ступеням нам навстречу. Длинные чёрные волосы развевались за её спиной на ветру, словно королевская мантия. Подойдя ближе, она нежно коснулась лица Маллеуса и улыбнулась: — Я рада, что ты дома, дитя моё. Хотя я была немало удивлена, получив известие о том, что у тебя самого появился птенчик. Я ценю, что ты прибыл лично, чтобы объяснить, что произошло. Так вот куда, оказывается, отлучался Цунотаро! Её нефритово-зелёные глаза, казалось, мягко засветились, когда она перевела взгляд на меня. В них проскользнула печаль, и она протянула ко мне раскрытую ладонь. Я взглянул на Цунотаро; он ободряюще кивнул мне с тёплой улыбкой. Я осторожно обнюхал руку женщины. Она улыбнулась, и как только мои плечи расслабились, она ласково коснулась моей щеки — точно так же, как до этого щеки Цунотаро. — Бедняжка... провести свои первые годы без того, кто способен тебя понять. Что ж, теперь ты здесь. Мы позаботимся о том, чтобы ты получил все необходимые знания о своём виде. Лилия показывал мне твои колдографические снимки, но я искренне рада видеть тебя вживую. Я залился румянцем. Она казалась очень доброй. — Ох, только взгляни на эти чешуйки. Они так чудесно подчёркивают этот румянец, сияя, словно крошечные кристаллы, — ласково проворковала она, осторожно поглаживая чешуйки на моем лице. К счастью, Цунотаро вовремя пришёл мне на помощь и слегка отстранил нас: — Бабушка, он всё ещё только привыкает к прикосновениям других. Не переусердствуй. Её рассмешил его жест, и она понимающе кивнула: — Какой заботливый мужчина. Что ж, я бесконечно рада, что вы оба дома. Пожалуйста, проходите в замок, там мы сможем поговорить подробнее. Пока мы заходили внутрь — или, точнее, пока меня заносили, — я с любопытством огляделся. На улице всё ещё было довольно холодно. При каждом выдохе изо рта вырывалось облачко пара, а кое-где на земле даже лежал снег, что было странно, учитывая, что на дворе стояла середина весны. Внутри замка было намного теплее, но я всё равно инстинктивно прижался ближе к Цунотаро: рядом с ним было теплее всего даже здесь. Он привычно ткнулся носом в мой лоб — жест, который раньше он позволял себе только в нашем гнезде. Я почувствовал, как в груди разливается тихое урчание; он довольно улыбнулся. — Вы невероятно сблизились за столь короткое время, — заметила Бабушка, входя в просторную комнату, похожую на гостиную. Лилия и Сильвер куда-то незаметно испарились. Кажется, я припоминал, как Себек говорил, что планирует навестить свою семью, пока будет дома. — Да. Именно я нашёл его во время Оверблота. И я был знаком с ним ещё до того, как всё это открылось, — ответил Цунотаро, опускаясь на диван. Он не стал сажать меня рядом, а уютно устроил у себя на коленях, прижимая к себе. Похоже, в родных стенах он не чувствовал необходимости сдерживать свои драконьи инстинкты и мог вести себя гораздо свободнее. — Понимаю. Я крайне разочарована тем, что его истинную природу не распознали сразу же, когда впервые обнаружили. Стольких проблем можно было бы избежать... — произнесла она, разливая чай. От напитка пахло лимоном, лавандой и ромашкой. Цунотаро сначала подал чашку мне и лишь затем взял свою. Я заметил, что перед тем, как передать её, он на какое-то мгновение помешкал. Я принюхался к чашке, но не почувствовал ничего подозрительного, только приятное тепло. — Простите... — тихо сказал я, виновато глядя в чай. — Ох, птенчик, я вовсе не имела в виду, что разочарована в тебе! Хотя, конечно, мне бы очень хотелось, чтобы ты не боялся просить о помощи. Нет, я лишь сожалею, что Маллеус вовремя не почувствовал, что ты скрываешь свою сущность. Я погрустнел. Это была не его вина. Во всём виноват только я. — Но теперь это уже не имеет значения. Главное, что тебя нашли. Я бы хотела как следует осмотреть тебя — разумеется, если ты позволишь мне приблизиться. Она вопросительно посмотрела сначала на Цунотаро, а потом на меня. Цунотаро перевёл взгляд на меня и кивнул, давая понять, что всё в порядке. Я глубоко вздохнул и медленно слез с колен Цунотаро. В этот раз всё ощущалось иначе. Передо мной сидел совершенно незнакомый человек. Вся моя сущность буквально кричала, чтобы я оставался на месте. Что это небезопасно. Но я старался держать голову гордо... хотя, кого я обманываю — уверен, со стороны я выглядел довольно жалко, пока неуклюже ковылял к ней, то и дело оглядываясь на Цунотаро в поисках поддержки. Наконец я подошёл вплотную, и она опустилась передо мной на колени. Её длинные чёрные волосы окутали нас лёгким облаком. Она держала руки ладонями вверх, терпеливо ожидая, пока я расслаблюсь. Когда напряжение немного отступило, она начала двигаться очень плавно и осторожно, следя за тем, чтобы я видел каждое её движение. Сначала её пальцы невесомо коснулись моего лица: — Они отрастают очень хорошо, — произнесла она тихим, умиротворяющим голосом. Её речь звучала мелодично, почти как песня. Затем она аккуратно отвела в сторону мою чёлку и внимательно осмотрела основание рога и чешуйки на лбу. — Хороший, здоровый цвет. Ты ещё совсем юн, но мы это и так знали. С возрастом узоры на лбу станут куда чётче. Основание в прекрасном состоянии. Можно будет немного пройтись скрабом, но в целом всё отлично, — она посмотрела на меня с тёплой улыбкой. — Сейчас я дотронусь до твоего сломанного рога... Было очень заботливо с её стороны предупредить меня. Её рука медленно скользнула вверх, по пути легонько касаясь пальцем здорового рога, чтобы я точно понимал, куда она направляется. Стоило ей коснуться места слома, как я инстинктивно замер. Она тут же остановилась — не из страха, а давая мне время привыкнуть. Когда я снова расслабился, она изучила повреждение внимательнее. — Хм... Лилия упоминал, что отломанная часть сохранилась? — обратилась она к Цунотаро. Я не слышал ответа, но, судя по всему, он кивнул, потому что она продолжила: — Будем надеяться, что там нет мелких осколков и мы сможем прирастить его обратно. Бедняжка... Какое счастье, что ты не выбросил его, иначе новый рог не отрос бы как минимум до середины твоего взросления. Рога, знаешь ли, растут исключительно медленно. Какой же ты непослушный птенчик. Я почувствовал, как к горлу подкатывает обиженный скулёж. Она издала тихий смешок, похожий на звон колокольчика, и ласково погладила меня по щеке: — Ох, ну как я могу сердиться на такого очаровательного птенца... А теперь давай взглянем на твои крылья. Я нервно отступил на шаг. Мои крылья всё ещё оставались невероятно чувствительной и болезненной темой. Она терпеливо ждала. Цунотаро подошёл сзади и мягко положил руку мне на голову: — Бабушка должна их осмотреть. Помнишь, о чём мы с тобой говорили? Я кивнул. Но мне не нравилось даже тогда, когда к ним прикасался Цунотаро! Я только-только начал к этому привыкать, и то лишь потому, что он помогал мне с ночными разминками. Цунотаро осторожно развернул меня спиной к Бабушке и взял за руки. Стоило ей коснуться моего правого крыла, как я мгновенно сжался. Я сглотнул подступающий рык, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Я почувствовал, как пол под ногами начинает стремительно леденеть. — Дыши. Ты в безопасности. Я посмотрел в глаза Цунотаро. В безопасности... Я в безопасности. Его Бабушка не причинит мне зла. Я в безопасности. Но когда её пальцы переместились к травмированному крылу, я всё-таки не смог сдержать глухого рычания. — Вы поступили очень мудро, что так быстро освободили его. Пробудь они скрыты ещё немного дольше — и это крыло было бы уже не спасти, — совершенно спокойно констатировала она, даже не шелохнувшись от моего рыка. Значит ли это, что всё не безнадёжно? — Разрыв придётся зашить. Сам по себе он правильно не срастётся. А это значит, что рану придётся вскрыть заново. Однако, если ты будешь продолжать упражняться с тем же усердием, что и сейчас, они вырастут сильными и прекрасными, птенчик. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Я почувствовал, как напряжение наконец отпускает меня, но по-настоящему в безопасности я ощутил себя только в тот момент, когда Цунотаро снова подхватил меня на руки. — Это обнадеживающие вести. Когда ты предлагаешь исправить разрыв? Бабушка на мгновение задумалась, позволяя нам вернуться на диван: — Я считаю: чем скорее, тем лучше. Но для этой процедуры ему нужно будет крепко уснуть. Цунотаро перевёл взгляд со своей чашки на мою и слегка прищурился: — Это было необходимо. И ты сам дал на это согласие. Я не сразу понял, о чём они говорят. Опустив взгляд на свою чашку, я вспомнил этот запах: лаванда, лимон, ромашка. Лаванда и ромашка... оба эти растения обладают сильным снотворным эффектом. Она подмешала мне успокаивающие травы. Ничего опасного. Просто чтобы я сонливо обмяк. — Хорошо. В таком случае нам стоит перенести его в другую комнату. Цунотаро поднял меня на руки. Не успели мы сделать и шага к выходу, как он начал мягко почесывать основание моих рогов, и я мгновенно провалился в сон без малейшего сопротивления. Правда ли это поможет моему крылу? Смогу ли я тогда нормально им двигать?