Исследование

Когда я проснулся, то обнаружил, что лежу в огромной кровати, укутанный в кучу одеял. Я свернулся еще плотнее и тихонько заныл. Спина жутко ломила, а левое крыло отзывалось сильной пульсирующей болью… Левое крыло… ЛЕВОЕ КРЫЛО??!!? Я резко сел и тут же вскрикнул, сразу пожалев об этом. В тот же миг на мою голову опустилась теплая ладонь. — Тебе нельзя вставать, птенец. Я повернулся и увидел Цунотаро, который смотрел на меня, прищурив глаза. Я втянул голову в плечи и послушно лег обратно. — В-все хорошо? — прошептал я совсем тихо. Цунотаро посмотрел на меня и мягко улыбнулся. — Все в порядке. Но если ты пошевелишься до того, как шов затянется, он может разойтись. Заклинание постепенно стягивает ткани вместе. Тебе нельзя двигаться. Я скорчил гримасу и снова уткнулся лицом в подушку. Цунотаро закрыл книгу, которую читал, и посмотрел в окно. — Я удивлен, что ты уже проснулся. Мы надеялись, что ты поспишь еще часок-другой. Я попытался разглядеть, что там на улице, но из-за того, как стояла кровать, сделать это было трудно. — Сейчас около полудня, ты проспал два часа. Я вздохнул: — Я чувствую это. Цунотаро моргнул, а затем на его лице появилась та самая фирменная ухмылка. — Да, полагаю, так и есть. Нам пришлось рассечь ткани, чтобы собрать все воедино. Я покачал головой: — Нет, я имею в виду, что раньше… Даже когда твоя рука лежала там… я вообще ничего не чувствовал. Цунотаро удивленно приподнял брови, а затем ласково погладил меня по голове: — Что ж, тогда это отличные новости. Похоже, был задет нерв. Я кивнул и тут же услышал стук в дверь. С трудом подавив в себе глухой рык — сейчас было не время проявлять характер, — я замер. А вот Цунотаро сдерживаться не стал. Он издал низкое рычание, но прозвучало оно скорее успокаивающе, чем сердито. Он поднялся и пошел к двери, в которую как раз вошла его бабушка. — Как там птенец? — спросила она своим мягким голосом. Цунотаро вопросительно выгнул бровь. — Проснулся. Ему больно. Она понимающе кивнула и прошла мимо него. Цунотаро не сводил с нее глаз, пока она приближалась к кровати. — Успокойся, дитя, я всего лишь проверю, как он. На этот раз его взгляд смягчился, но он все равно продолжал следить за каждым ее движением. А вот мне было не до спокойствия. Чувствуя себя совершенно беззащитным, я попытался отползти назад. Она тут же замерла, давая мне прийти в себя, и только потом сделала еще один шаг вперед. Наконец она подошла к постели и протянула руку к моей спине. Я мертвой хваткой вцепился в простыни и до крови закусил губу, чтобы не огрызнуться. Цунотаро мгновенно оказался рядом и легонько щелкнул меня по носу. — Нет, не кусай себя. Я зажмурился и попытался расслабиться. Но все мое естество буквально кричало, что нужно кусаться и рычать, чтобы прогнать чужого взрослого, пока я в таком беспомощном состоянии. Цунотаро перехватил мою челюсть и слегка надавил на щеки, заставляя открыть рот. В его глазах читалась грусть. У его бабушки был такой же печальный взгляд. — О боже, теперь я вижу, о чем говорил Лилия. Малыш довольно саморазрушителен. Когда Цунотаро отпустил мою челюсть, он ласково провел пальцем по моей нижней губе. Я не сдержался и жалобно заныл. — Да, это так. Мы работаем над тем, чтобы научить его просить о помощи. Но это долгий процесс. — Она согласно кивнула. — Если тебе не по себе, ты должен звать своего опекуна, птенец. Это не сделает тебя слабым в наших глазах. Я опустил глаза. Почувствовал себя так, словно меня отчитывают… Вообще-то так оно и было. Я просто… не хотел слишком сильно обременять Цунотаро. Я и так отнимал у него кучу времени. Он коснулся моей головы, а его бабушка осторожно потрогала мое левое крыло. Я слегка вздрогнул. Она сделала все очень быстро, и не успел я опомниться, как она уже отступила назад и посмотрела на Цунотаро. — Крыло зашито отлично. Думаю, ему уже можно вставать и понемногу ходить. Однако сегодняшние упражнения лучше пропустить. Цунотаро кивнул: — Хорошо. Уверен, ему не терпится осмотреть остальную часть дома. Она улыбнулась, и в этой улыбке сразу угадывалось ее поразительное сходство с Маллеусом. — Да, полагаю, сидеть взаперти в этой комнате ему будет скучно. Я уже подготовила площадку для птенцов, если захочешь показать ее ему. Цунотаро ухмыльнулся: — Вижу, ты ждала этого не меньше Лилии. Она рассмеялась и кивнула: — Столько времени прошло! Но твой птенец такой тихоня. Я густо покраснел, когда все внимание переключилось на меня. — И-извините… — прошептал я. Я еще не привык к ним и совершенно не знал, как себя вести. Это была абсолютно неизведанная территория. Она посмотрела на меня с грустной улыбкой. — Тебе не за что извиняться, малыш. Всему свое время. Для тебя я чужая, и вполне естественно, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть к моему запаху. К тому же ты оказался в незнакомой обстановке. Она была очень доброй. Просто… мне было неловко, что я не могу сразу пойти с ней на контакт, как ей хотелось. Я просто… Цунотаро погладил меня по голове. Его бабушка откланялась, и мы снова остались наедине. Мои плечи наконец расслабились. Я сел, стараясь беречь крылья и не двигать раненым слишком сильно. К счастью, на мне оставалась прежняя одежда. Цунотаро сказал, что перед тем как исследовать дом, мы зайдем на кухню. Оказывается, я пропустил завтрак, так что теперь мне полагался плотный обед. Мы спустились вниз, и я увидел там Сильвера и Лилию. Лилия помахал мне рукой и улыбнулся. Я помахал в ответ. Это… было почти как возвращение в общежитие. Все хорошо. Просто новое здание. Не о чем беспокоиться. — Добрый день, — поздоровался Сильвер, держа в руках чашку чая. Глаза его выглядели уставшими, но он мягко улыбался. Я кивнул. — Привет, Сильвер. Уже распаковал вещи? Он кивнул: — Да, мы со стариком уже обустроились на новом месте. А ты? Я покачал головой: — У меня пока не было возможности. Похоже, я вырубился почти сразу, как зашел в дом, — сказал я, сердито прищурившись на Цунотаро. Тот не стал встречаться со мной взглядом, а просто подошел к плите и начал готовить. Я все еще дулся на него, черт возьми. Меня ведь даже не предупредили! Я подошел к нему и попытался заглянуть на столешницу. Он посмотрел на меня сверху вниз с ухмылкой, наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь взобраться повыше, чтобы увидеть, что он делает. Я услышал какой-то щелчок, но проигнорировал его. Я собирался залезть на эту чертову столешницу, и ничто не могло меня остановить! Я почувствовал, как мое крыло слегка дрогнуло, и в этот момент кто-то мягко подсадил меня сзади. Это был Сильвер, которому я благодарно улыбнулся. Сидя на столешнице, я завороженно наблюдал за тем, как готовит Цунотаро — в прошлый раз мне толком не удалось за этим посмотреть. Он покосился на меня и продолжил. Похоже, он готовил лосося с рисом и овощным ассорти. Я так увлекся зрелищем, что даже не заметил, как Сильвер и Лилия ускользнули из кухни. Мы поели, а потом он повел меня показывать дом. Все это время он крепко держал меня за руку, указывая на разные двери. Он обязательно объяснял, какие комнаты важны и где его искать, если его не окажется рядом. Дом был огромным — настолько, что я уже насчитал три библиотеки, шесть рабочих кабинетов, четырнадцать жилых комнат, восемь ванных и даже крытую оранжерею. И это мы еще не все обошли! Закончив внутри, мы вышли на улицу. Цунотаро повел меня туда, о чем я уже не раз слышал, — на площадку для птенцов. Она напоминала огромную игровую зону: там была стена для скалолазания, лужайка, озеро и небольшой сад. Посмотрев вверх, я заметил в окнах силуэты людей — наверное, сюда мне разрешалось приходить, пока Цунотаро занят работой, чтобы я оставался у него на виду. Мне кажется, понятие «гнездо» здесь трактовалось очень широко. Весь замок считался общим «гнездом». Однако личное гнездо Цунотаро, насколько я помнил, было другим — оно находилось в небольшом домике, где он жил с Лилией, прямо на этой территории, но в отдалении от главного здания. Интересно, удастся ли мне на него посмотреть? После площадки для птенцов мы пошли бродить по садам. Я увидел множество лечебных трав и цветов. Там был даже огромный розарий. Думаю, именно здесь Цунотаро выращивал свои розы, но сейчас на кустах виднелись одни шипы. Заметив на земле снег, я перевел взгляд на Цунотаро, а потом снова на белоснежное покрывало. Он слегка ослабил хватку, и я, выскользнув из его руки, побежал прямиком к сугробу и плюхнулся в него лицом вперед. Наст оказался твердым — скорее лед, чем пушистый снежок. Было немного больно, к тому же от удара мое крыло снова заныло. Но мне было плевать. В Ветхом общежитии мне так и не удалось толком поиграть в снегу. Зима-то была снежная, но я проболел почти все холодные месяцы, а когда наконец заканчивал расчищать дорожки от снега, сил на веселье уже не оставалось. Цунотаро стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Ну и полет, — рассмеялся он. Я надулся, с хитрой ухмылкой слепил снежок и запустил в него. Цунотаро удивленно моргнул, когда снаряд угодил ему прямо в руку. Я захихикал. Он приподнял бровь, вздохнул и, подойдя ближе, набрал в пригоршню снега. Я пискнул и бросился сооружать укрытие, но не успел: снежок прилетел мне прямо в мягкое место. Я ойкнул и обиженно уставился на него. — Если уж взялся затевать игру, будь добр идти до конца, — ухмыльнулся он. Я состроил недовольную рожицу, но потом весело закивал. Снег для игры и правда подходил плохо — он был леденистым, и получить таким по лицу было бы очень больно. Я поднялся и отряхнул голову. Цунотаро, уперев руки в бока, подождал, пока я полностью очищусь от снега, после чего снова взял меня за руку и повел в дом. — Надо тебя согреть, пока ты не простудился. Зимний дракон ты или нет, но холоду все равно подвержен. Я насупился, но согласился. Поиграть в снегу можно будет и позже. Может, подговорю Сильвера построить снежную крепость… Я аж замер от собственных мыслей. Неужели я правда только что об этом подумал? Глубокий вдох. Да, правда. И в этом нет ничего плохого. Если уж мне суждено застрять в теле ребенка еще лет на двадцать с лишним, глупо делать вид, будто я вот-вот вырасту. Буду просто наслаждаться моментом. Переодевшись в сухую теплую одежду — свитер и чистые штаны, — я вместе с Цунотаро отправился в столовую, где нас уже ждали его бабушка, Лилия и Сильвер. — Чудесно, вы наконец-то решили к нам присоединиться, — проговорила она, подперев подбородок рукой. — Да, птенцу нужно было переодеться. Я вспыхнул, пока он помогал мне устроиться на стуле без спинки. Незнакомый слуга принес еду. У большинства прислуживающих здесь уши были слегка заострены, у некоторых необычно блестели глаза, у других — нет. Но все они казались очень доброжелательными. Я заболтал ногами в воздухе — они даже не доставали до пола. Каждому подали свое блюдо. Перед Лилией стоял томатный суп, который он вовсю нахваливал, Сильвер ел какую-то пасту с грибами. У его бабушки было налито что-то похожее на вино и лежало мясо — кажется, ягнятина? А вот у Цунотаро было точно такое же блюдо, как и у меня. От этого сердце наполнилось приятным теплом. Не знаю почему. Наверное, виной всему инстинкты. Может, дело в разделении трапезы? Мы вместе ели стейк, и он был невероятно вкусным. Стало понятно, что рыбу он особо не жалует, но лично я был совсем не против. Его бабушка тепло посмотрела на нас. Цунотаро взял мою тарелку и порезал мясо на кусочки, помня, что в прошлый раз у меня это плохо получалось. Он вернул тарелку мне. — Спасибо, Цунотаро. Он кивнул и принялся за свою порцию. Его бабушка удивленно моргнула, и я тут же покраснел. Неужели она не знала про это прозвище?! Должно быть, оно звучит жутко неуважительно! Но она лишь ласково заворковала: — Ой, надо же, он уже придумал тебе имя! Помню, как ты сам, будучи совсем еще птенцом, звал Лилию «Лилиль». Это было так мило. И тут Цунотаро сделал то, чего я никак не ожидал увидеть, — он обиженно надул губы. Я уставился на него во все глаза и улыбнулся. Он вздохнул и улыбнулся мне в ответ. — Да, ну… это было очень давно, — буркнул он, принимаясь за еду. Бабушка кивнула. — О да, целую вечность назад. Кажется, еще совсем недавно у нас появился Сильвер, но, к сожалению, он вырос так быстро… — Она шутливо насупилась. Сильвер удивленно моргнул, явно не ожидая, что его втянут в этот разговор. — Да, но, госпожа, теперь у нас есть еще один птенец! Только посмотрите на эти милые маленькие чешуйки! Уверен, когда он перешагнет стадию слетка и оперится, от него глаз нельзя будет оторвать, — с улыбкой подметил Лилия, подперев щеку ладонью. — Да, тут я не могу не согласиться. Я покраснел так густо, что лицо, наверное, стало краснее спелого яблока. Эти двое стариков рассуждали так, словно мы все еще маленькие дети… Ладно, перефразирую. Они говорили так, будто Сильвер и Маллеус до сих пор карапузы. Хотя мне-то чья бы корова мычала — опять виню во всем это крошечное тело! — Кажется, мы вгоняем его в краску, Лилия, — тихо посмеиваясь, заметила Бабушка. Лилия кивнул. — Да, согласен. Порой я забываю, как долго мы живем. Для него наши разговоры, наверное, звучат как старческое ворчание о «старых добрых временах», — отшутился Лилия. Она рассмеялась и кивнула. — О да… Помню времена, когда в мире было куда меньше покоя, чем сейчас. Бабушка Маллеуса и Лилия продолжили беседу, а я внимательно прислушивался. Я и понятия не имел, что Лилия прошел с ней через столько битв. Они вспоминали, как побеждали бесчисленных врагов и воевали годами напролет. — Я до сих пор помню, как вы только вылупились, госпожа. О, у вас были такие очаровательные чешуйки вокруг глаз! Она удивленно моргнула и рассмеялась. — Порой, Лилия, я и сама забываю, что ты старше меня. — Она улыбнулась. Лилия… старше… БАБУШКИ МАЛЛЕУСА?! Переведя взгляд на Сильвера и Цунотаро, я заметил, что они оба преспокойно уплетают еду. Видимо, подобные разговоры здесь были делом обычным, раз никто из них не обращал на стариков никакого внимания. Однако Цунотаро заметил, что я замер с открытым ртом, и легонько постучал по столу, привлекаю мое внимание. Я надулся и продолжил жевать. — Что ж, может, после ужина переместимся в гостиную? Мы так давно не собирались по-семейному, вы трое вечно где-то пропадаете, оставляя меня тут совсем одну, — драматично приложив руку ко лбу, вздохнула его бабушка. Лилия шутливо закатил глаза. — О да, думаю, это будет чудесный вечер. Сильвер согласно кивнул. Цунотаро посмотрел на меня, а затем тоже кивнул. Я слегка улыбнулся. Интересно, как у них проходят семейные посиделки? Карты… Оказалось, их семейные вечера — это игра в карты. И Сильвер всех обыгрывал, хотя Лилия буквально наступал ему на пятки. Я вообще ничего не понимал, так что Цунотаро вызвался быть моим напарником и подсказывал, какими картами ходить. Его бабушка забавно дулась. — Лилия, нельзя просто так положить красную четверку на пятерку, не убрав короля! — возмутилась она. Лилия хмыкнул. — Госпожа, я убрал короля, просто положил карту сразу после этого. Если вы еще не догадались, мы резались в «Королей в углу». До этого мы сыграли партию в рамми, во время которой, клянусь, едва не дошло до жертв, так что было решено сменить игру. Партия продолжалась, и в итоге победил Лилия, хотя я готов был поклясться, что видел карты у него в рукавах! Мы с Маллеусом не выиграли ни разу, но я не расстроился. Было безумно весело наблюдать за тем, как Лилия и его бабушка спорят из-за правил. В конце концов мы перешли на что-то более простое — обычную детскую игру в «рыбку». Но и это, конечно, закончилось катастрофой, стоило взрослым начать мухлевать с помощью магии. Сначала я ничего не замечал, но потом стал пристально следить за картами Лилии. Вдруг, ровно через четыре раунда после того, как он просил определенную карту, кто-то спрашивал ее у него, а нужной карты у него уже не оказывалось! После третьего такого случая я не сводил с него глаз. И вот тогда-то я и заметил едва уловимое движение — карта в его руке слегка сместилась. Моргнешь — и пропустишь. — ЛИЛИЯ! Никакой магии! — надулся я. Лилия удивленно моргнул, а затем расхохотался. — Надо же, меня раскусили! — хихикнул он. Бабушка Маллеуса шутливо сощурилась: — Какая наглость, жульничать! Я повернулся к ней и тоже насупился: — И вы тоже, Бабушка! Я видел, как ваша карта тоже сдвинулась! Она ахнула, а затем тихо рассмеялась: — Что ж, теперь нам придется лучше маскировать свои заклинания, раз у нас тут появился такой зоркий малыш, верно? Цунотаро погладил меня по голове, и я тихонько захихикал. Сильвер моргнул и возмущенно уставился на Лилию. — Так вот как ты выиграл прошлый раунд в «Королей»… Лилия невинно захлопал глазами. Где-то через час мои веки начали наливаться тяжестью. Я непроизвольно свернулся калачиком и зевнул. Попытался прикрыть рот ладошкой, но мы сидели в кругу, так что все всё прекрасно видели. — Хм, думаю, маленьким птенцам пора спать, — мягко улыбнулась Бабушка. Цунотаро кивнул и поднялся, прижимая меня к груди. — Да, уже довольно поздно. Обычно он ложится на час раньше, — сказал он. — Всем нам пора отдохнуть. А завтра, если захотите, продолжим. Она встала, а Сильвер принялся убирать карты со стола. Лилия подошел к Бабушке. Она приблизилась к нам и ласково коснулась своей щекой нашей. — Идите отдыхать, оба. Маллеус, не забывай, что завтра у тебя дела. Маллеус кивнул: — Конечно. Я как раз планировал проверить караул. Она кивнула и нежно погладила одну из моих чешуек. — Отдыхай, малыш. Завтра тебя ждет много игр. Цунотаро развернулся и понес меня обратно в ту самую комнату. Кажется, это была его спальня. Я боялся, что мне придется спать одному, но, похоже, зря. Его покои были куда больше, чем люкс в общежитии, хотя этого и следовало ожидать. Его комната на самом деле состояла из четырех помещений: спальни, гостиной, кабинета и ванной. Настоящий маленький домик, только без кухни. Он опустил меня на край кровати и достал рубашку. Я никогда раньше ее не видел — она была слишком маленькой даже для Лилии. Хотя от Лилии я и не ожидал бы такой мягкой одежды: как я успел заметить, он предпочитал более грубые материалы. Цунотаро протянул мне рубашку и пижамные штаны. Я переоделся, и он сделал то же самое. Он уложил меня в кровать и обошел ее, чтобы лечь с другой стороны. На этот раз я увидел, как он расправил свои огромные крылья. В моей груди отозвалось тихое урчание, и он, мягко улыбнувшись, лег рядом. Я подполз к нему под бок и довольно свернулся калачиком. Он накрыл нас своими крыльями, бережно укутывая со всех сторон. В нашем маленьком крылатом коконе я чувствовал себя в абсолютной безопасности — это было самое счастливое место на свете. Я засыпал с улыбкой на губах, слушая размеренный стук его сердца и ощущая тепло его кожистых крыльев вокруг себя.