Прощание

После этого всё пошло своим чередом. Единственное отличие заключалось в том, что теперь Ноче повсюду сопровождал меня, стоило Цунотаро куда-то отлучиться. И это были уже не просто короткие проводы до тренировочной площадки — мы подолгу бродили по всему нашему замку. Мне даже казалось, что я отнимаю у него слишком много времени. Но когда я робко спрашивал, не хочет ли он заняться чем-то своим, он лишь неизменно отвечал: — Маленький Мороз, мы можем делать всё, что вашей душе угодно. Это жутко раздражало — настолько, что один раз я на эмоциях случайно покрыл льдом целый коридор. После этого я без конца извинялся перед бабушкой, но мои извинения потонули в восторгах Лилии, который так и сыпал похвалами, восхищаясь тем, как быстро растет моя магическая сила. В итоге мне пришлось сесть со своим стражем один на один и напрямую спросить, не обуза ли я для него и не хочет ли он потренироваться со своими друзьями. Но его ответ оказался еще невыносимее прежнего. — Маленький Мороз, тебе совершенно незачем обо мне беспокоиться. Я искренне счастлив просто ходить и разговаривать с тобой. И в его глазах при этом не было ни капли фальши — он не пытался подлизаться или пустить пыль в глаза. Ему и правда чертовски нравилось проводить со мной время. Если честно, мне тоже. С ним было безумно интересно общаться. Как-то раз мы сидели в гостиной, и он увлеченно рассказывал мне военные байки! Вскоре к нам присоединился Лилия, и они на пару принялись вспоминать былые сражения, в которых участвовали вместе. Мне было так радостно видеть Лилию в таком оживлении. Он всегда расцветает, когда дело доходит до ностальгии. С таким же восторгом он прыгал разве что тогда, когда наконец-то выбил легендарный меч в своей игре «WarMake». Кстати, надо будет обязательно свести Идию и Лилию, чтобы они как-нибудь сыграли вместе! Думаю, когда я вернусь в NRC, мне будет не хватать Ноче. Конечно, я скучаю по нашим прогулкам с Сильвером, но с Ноче всё ощущалось совсем иначе. Сильвер — личный телохранитель Маллеуса. Для него Цунотаро всегда на первом месте, без вариантов. И, если честно, мне было немного жутко осознавать, что еще тогда, в период моих вспышек чернильного Пятна, встань выбор между нашими жизнями — даже если бы я умирал прямо у ног Сильвера, а Маллеус находился на другом конце поля, — Сильвер всё равно первым делом бросился бы спасать его. Наверное, это эгоистично с моей стороны. Я ведь безумно дорожу Цунотаро! И меньше всего на свете хочу, чтобы он пострадал! Но это щемящее чувство, когда ты понимаешь, что для своего друга ты всегда на втором плане... Оно всё равно больно ранит сердце. И вот настал день отъезда. Мы проснулись вместе с Цунотаро. Служанки собрали наши чемоданы еще ночью, оставив на виду только дорожную одежду — точнее, нашу школьную форму. Я сонно забрался к Цунотаро на колени, и он принялся неторопливо и ласково расчесывать мне волосы. Когда он закончил, я причесал его в ответ. Это уже стало нашей маленькой традицией после того самого первого раза. Приведя прическу в порядок, я натянул форму. Пришлось снова просить Цунотаро помочь мне с молнией на спине. Мы с госпожой больше так ни разу и не полетали. А жаль. Мне так хотелось успеть сделать здесь гораздо больше. Я почувствовал, как на мою голову опустилась теплая ладонь. — Не грусти так, птенец. Мы вернемся сюда уже через два месяца. Я послушно кивнул, но на душе всё равно скребли кошки. Он присел передо мной и мягко потрепал по макушке: — Малыш, обещаю: когда мы вернемся, я покажу тебе кое-что, что мигом поднимет тебе настроение. Договорились? Я удивленно склонил голову набок, чувствуя, как внутри зарождается радостное любопытство. — И что же это? Он загадочно усмехнулся, поднялся во весь рост и задумчиво прижал палец к подбородку: — Ну уж нет. Если я выдам тебе тайну сейчас, тебе будет совсем неинтересно возвращаться в общежитие. Я шутливо надул губы, а он лишь тихонько рассмеялся и ласковым жестом пригласил меня к выходу. Мы спустились к завтраку, где за столом уже собрались все остальные. Бабушка приветливо улыбалась нам, но в её глазах читалась глубокая, затаенная грусть. — Ну вот, очередные каникулы пролетели как один миг, — вздохнула она, принимаясь за еду. Я тоже уныло ковырнул вилкой в тарелке. — Ну что, малыш, тебе у нас понравилось? Я поднял на неё глаза, изо всех сил сдерживая подступающие слезы. Надо приберечь их для самого прощания. — Да, бабушка. Это были лучшие каникулы за очень, очень долгое время, — ответил я с дрожащей улыбкой. Даже если она и заметила, что у меня глаза на мокром месте, то тактично промолчичала. А вот Цунотаро, который всегда безошибочно считывал мое настроение, просто нежно погладил меня по голове. Покончив с завтраком, мы направились к массивным парадным дверям. Пришло время прощаться. Бабушка лично пошла провожать нас до самого выхода. Ноче стоял чуть позади неё с грустной-прегрустной миной. Я попытался улыбнуться ему сквозь слезы. Но прощаться с бабушкой и так было невыносимо тяжело, а тут еще и Ноче стоит рядом с ней такой неприкаянный... В общем, как я ни старался изо всех сил улыбаться как можно ярче, слезы всё равно хлынули из глаз градом. Цунотаро ободряюще погладил меня по плечу и понимающе кивнул: мол, всё хорошо, не сдерживайся. Я со всех ног бросился к бабушке и крепко обнял её. — Я буду ужасно по вам скучать! Она ласково погладила меня по голове и прижала к себе так крепко, как только могла: — Ох, мой милый птенец... Время пролетит незаметно, вот увидишь. Обещаю, я буду ждать вас здесь же, когда вы решите вернуться. Береги себя и слушайся Маллеуса. Я шмыгнул носом, выдавил смешок и легонько боднул её в подбородок. Она ласково обняла моё лицо ладонями и прижалась своим лбом к моему. На языке фейри это означало: «Береги себя». За время каникул я вообще знатно продвинулся в изучении культуры драконьих фейри. Например, я узнал, что коснуться чужого подбородка, а затем прижаться лбом к чужому лбу — это священный жест, заменяющий слова: «Родитель мой, дитя моё». Обнять лицо ладонями — безмолвное «Я люблю тебя». Ритуалы взаимного ухода за чешуей или волосами — знак высшего доверия, доступный только самым близким и любимым. Глухое горловое урчание служило сигналом успокоиться, а если ты урчал в ответ — это значило: «Мне хорошо и я счастлив». Поглаживание по голове заменяло фразы «Всё будет хорошо» или «Ты большой молодец». И еще куча подобных нюансов. Наш собственный, тайный язык жестов, понятный только нам троим. Прощание с Ноче вышло чуть более официальным и скованным. А мне так хотелось просто по-человечески его обнять! Ведь объятия — это лучшее утешение. Он опустился на одно колено и почтительно склонил передо мной голову. Я замялся буквально на долю секунды, а затем порывисто обвил руками его шею. Он опешил от неожиданности, ошарашенно моргнул, но тут же крепко обнял меня в ответ одной рукой. — Я... я вернусь очень-очень скоро, так что ты смотри, не забывай меня, ладно?! Он тихонько рассмеялся и прижал меня к себе поближе: — Тебя невозможно забыть, маленький Мороз. Я буду преданно ждать твоего возвращения вместе с нашей госпожой. Ни о чем не переживай. Я согласно кивнул, подождал еще мгновение, нехотя разомкнул объятия и вернулся под крыло к Цунотаро. Пока я прощался с Ноче, Цунотаро, Лилия и Сильвер как раз заканчивали обмениваться теплыми напутствиями с бабушкой. Мы все дружно помахали руками, Цунотаро привычно подхватил меня на руки, и мы шагнули прямиком в сияющий портал. Дорога назад, как обычно, заняла считанные секунды. Когда мы вышли из зеркала в Колледже Ночного Ворона, Зеркальный зал уже был забит студентами. Повсюду мелькали старосты других общежитий. Стоило Цунотаро опустить меня на пол, как ко мне вихрем подлетел Гримм и с разбегу стиснул в объятиях: — ЮУ-У-У!! НУ КАК ВСЁ ПРОШЛО?! Было весело?! Рассказывай давай, на что это вообще похоже?! Ты представить себе не можешь, какая же скукотища смертная была в Ветхом общежитии без тебя! Я счастливо рассмеялся, пока Гримм взахлеб продолжал жаловаться на жизнь и душить меня в объятиях. Я прекрасно знал: это его личный, пушистый способ сказать, как сильно он по мне соскучился. Я обнял его в ответ. Если честно, первые дни без Гримма тоже казались мне какими-то дикими и неестественными. Я даже и не подозревал, насколько сильно мне не хватало его вечного ворчания, пока снова его не услышал. Рядом вовсю ухмылялись Эйс и Дьюс, приветственно махая мне руками. Мои крылышки за спиной даже слегка затрепетали от радости при виде старых друзей. — Ну надо же, поглядите-ка на него, Юу! Ха-ха! Живой-здоровый и как новенький, да? — поддразнил Эйс. Я с улыбкой показал ему язык, и тот довольно заскрежетал зубами. — Вынужден согласиться, безумно рад видеть, что ты окончательно поправился, — с теплой улыбкой добавил Дьюс. Цунотаро вопросительно посмотрел на меня сверху вниз, и я согласно кивнул ему, а затем повернулся к ребятам: — Нам еще нужно разобрать вещи, так что поболтаем попозже, ладно? Мальчишки дружно закивали, помахали нам на прощание и со всех ног бросились догонять своего старосту. А Цунотаро повел наш отряд прямиком к общежитию Диасомния. Там всё оставалось прежним: привычный готический полумрак, величественная атмосфера... и самое главное — теперь мы наконец-то могли вернуться в наше уютное «гнездо»! Я принялся радостно скакать вокруг Цунотаро, а Лилия, вместо того чтобы меня утихомирить, с весёлым гиканьем присоединился к моим прыжкам. — Ну вот, вижу, мне снова придется ввести строжайший запрет на чай с кофеином во всем общежитии, — с притворной строгостью ухмыльнулся Цунотаро. Лилия картинно надулся, скрестил руки на груди и хитро прищурился: — Что-то ты, малец, совсем позабыл, кто из нас двоих чей воспитатель. Цунотаро в долгу не остался и весело парировал: — А ты, кажется, забываешь, у кого из нас двоих здесь реальная власть. Я лишь тихонько прыскал, переводя взгляд с одного на другого. Видеть, как эти двое в шутку препираются — редкое и безумно милое зрелище. Вдруг Сильвер осторожно тронул меня за плечо и указал пальцем вперед. Оказалось, у самого входа в общежитие нас уже преданно поджидал Себек. Я счастливо улыбнулся и помахал ему рукой. Он выдавил из себя ответный короткий жест и попытался улыбнуться, но мгновенно вытянулся в струнку и застыл по стойке смирно, стоило Лилии и Маллеусу подойти ближе. Цунотаро величественно кивнул ему, и Себек тут же включил свой привычный режим «расшибись в лепёшку, но выслужись перед молодым господином». Я лишь улыбнулся, и мы наконец зашли внутрь. Конечно, уезжать из Долины Шипов было безумно грустно, но возвращаться в родное общежитие — чувство тоже невероятно приятное. Цунотаро отвел меня наверх, и там, вдвоем, без лишних глаз, мы принялись разбирать чемоданы. Дело спорилось на удивление быстро. Правда, Цунотаро безбожно читерил, вовсю используя магию для раскладывания вещей. Я обиженно насупился, а он лишь негромко рассмеялся, заверив меня, что на более старших курсах я тоже без труда освою эти заклинания. Вдруг у меня по спине пробежал неприятный ледяной холодок. До меня внезапно дошло: Цунотаро ведь учится здесь последний год, ну и следующий... Получается, на моем третьем курсе его здесь уже не будет?! Сердце испуганно сжалось. Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Всё хорошо. Сильвер останется со мной, да и Себек будет рядом вплоть до моего выпуска. Всё в порядке. Я медленно выдохнул, и в то же мгновение мою макушку окутал приятный, прохладный ветерок. — Вот и молодец, птенец. Очень хорошо. Я удивленно моргнул и поднял на него глаза. — Ты смог успокоиться сам, без моей помощи. И сумел мягко и безопасно развеять свой мороз по воздуху. Я искренне горжусь тобой. Я подарил ему самую теплую улыбку. Фух, ну слава богу, прогресс налицо. Как только с вещами было покончено, я сгорающим от нетерпения взглядом уставился на Цунотаро: — Ну а теперь-то ты наконец расскажешь мне, что за сюрприз меня ждал?! Цунотаро шутливо приподнял бровь: — Тебе придется выражаться точнее, малыш. Под словом «что» может скрываться абсолютно всё что угодно. Я привычно надул губы. Он лишь безмолвно посмеялся, подошел к своему рабочему столу и достал оттуда небольшое карманное зеркальце. — Держи. Вообще-то еще рановато для сеанса связи, но, думаю, они не будут против. Он взял зеркало и прижал к нему ладонь. Стекло тут же засияло мягким зеленым светом — не таким зловещим и тяжелым, как у тех чернильных зеркал Перегрузки, а чистым, ярким и живым. — Замок Шипов, — властно произнес он. Поверхность зеркала подернулась легкой дымкой, пока на том конце наконец не проступило знакомое лицо. Бабушка! — Надо же, если бы я только знала, что вы будете так сильно по мне скучать, я бы, пожалуй, попросила Лилию научить меня пользоваться этими вашими смартфонами, — весело донеслось из зеркала. — Бабушка?! — я буквально прильнул к стеклу. Она ласково улыбнулась мне: — Привет, мой милый птенец. Я тоже безумно рада тебя видеть. Ну вот видишь, я же говорила, что разлука не будет долгой. Кстати, тут со мной рядом есть кое-кто еще. Я удивленно моргнул, и в кадр внезапно ввалился жутко смущенный и растерянный Ноче. — Приветствую Мороз Шипов, — пробормотал он, застенчиво потирая затылок. Я весело захихикал: — Ноче! Привет! Я тебя вижу! В этот момент на мою голову снова легла ладонь Цунотаро: — Да, но учти: пока ты не научишься как следует контролировать свою магию, настраивать связь буду исключительно я. Техника в руках нашей семьи, увы, долго не живет. Похоже, Цунотаро до сих пор капельку злился на себя за то, что умудрился в очередной раз угробить свой мобильник. Я сочувственно похлопал его по руке, и он мягко мне улыбнулся. — О да, Лилия мне тоже пытался объяснить, как устроены эти штуковины, — подхватила бабушка из зеркала. — Но я хоть убей не понимаю, зачем нужен этот электронный кирпич, если старое доброе волшебное зеркало в сто крат надежнее и эффективнее. Я не удержался от смешка. Ну вот, сейчас в ней прямо заговорил её почтенный возраст, ха-ха! — Да просто на смартфонах есть куча приложений и игр! Люди в наше время хотят иметь под рукой одну маленькую вещь, которая умеет вообще всё: это тебе и фонарик, и фотоаппарат, и игры, и книги, и видео, и переписка с друзьями. Телефоны заменяют абсолютно всё. Бабушка недовольно фыркнула и картинно надула губы — зрелище, которое от грозной Королевы Шипов в обычной жизни фиг дождешься. — Какая нелепость. С помощью магии можно без труда сделать всё то же самое. Я лишь покачал головой, решив не ввязываться в спор. Эту тираду она уже высказывала Лилии во время каникул, так что устраивать дебаты еще раз у меня не было никакого желания. — Бабушка, нам пора идти, — мягко прервал её Цунотаро. Бабушка понимающе кивнула и помахала нам рукой. Ноче тоже робко пошевелил пальцами на прощание, и зеркало плавно погасло. — Спасибо тебе огромное, Цунотаро! После этого мы спустились в столовую на обед. Как оказалось, в Диасомнии существовала незыблемая традиция: в первый день после каникул все студенты общежития обязаны обедать и ужинать вместе за одним большим столом. И это было... весьма специфическое большинство студентов Диасомнии были чистокровными фейри, так что слухи о моем официальном представлении во дворце уже успели долететь и досюда. Среди нас также училось несколько зверолюдей и обычных людей. Кажется, был даже один или два русала, но они обычно оседали в Октавинеле. За столом царила гробовая тишина. Большинство ребят до сих пор до ужаса боялись Цунотаро. Вот этого я искренне не понимал. Ну что в нем было такого страшного? Да, он любил подшутить над кем-то и его было легко обидеть неосторожным словом, но, господи, любого бы задело то, что люди порой несут за его спиной. К тому же многие вещи банально искажались при «переводе» из одной эпохи в другую. Цунотаро был значительно старше всех присутствующих... за исключением разве что Лилии, который вообще по возрасту переплюнет почти любого фейри в мире. Не знаю, как дела обстоят у фейри, но многие студенты здесь были полукровками — а это значит, что хоть они и старели чуть медленнее обычных людей, до долголетия чистокровных им было как до луны. Себеку вон вообще на самом деле было уже 27 лет, хотя по физическому и ментальному развитию он едва тянул на 16. Время у них течет совершенно иначе. В Диасомнию обычно шли те, кто искал идеальной, умиротворяющей атмосферы для учебы. Покой, тишина, уединение. Большинство здешних студентов предпочитали держаться исключительно своей компании. Хотя, если честно, так было в любом общежитии. Единственные, кто в пух и прах разнес это негласное правило — это наш первокурсный поток. Ну, если не считать Кейтера, конечно — у этого парня друзья были вообще в каждом подвале. Но именно мы, первокурсники, умудрились сплотить вокруг себя все общежития. Джек предпочитал проводить время с Эпелем. Эйс и Дьюс вечно околачивались со мной и Гриммом. Себек присоединялся к нам при любой удобной возможности. Да даже старосты потихоньку начали втягиваться в наши посиделки! Идию с Орто вон тоже иногда получалось вытащить из их сычевальни, хоть и со скрипом. Точнее, к ним обычно приходилось приходить самим — особенно к Идии, в отличие от его суперобщительного младшего брата. Пока мы ели, я краем глаза наблюдал, как остальные студенты буквально ходят перед Цунотаро на цыпочках. Все, кроме Лилии, разумеется. Тот общался с Маллеусом так непринужденно, словно вообще ничего особенного не происходило. Я, в свою очередь, весело переговаривался с Сильвером и без конца подкалывал Себека, который то и дело заливался краской и начинал яростно со мной спорить. Мы изо всех сил пытались хоть как-то разрядить эту удушающую атмосферу. Серьезно, напряжение в воздухе висело такое, что его можно было ножом резать и вместо торта к чаю подавать! Но все наши попытки разбивались о стену отчуждения. Пару человек, конечно, попытались влиться в разговор, но за огромным столом всё равно продолжала царить жуткая скованность. Как только с обедом было покончено, Цунотаро молча подхватил меня на руки и унес обратно в наше «гнездо». Его глаза были полны невыразимой печали. Я прекрасно видел, как сильно его ранит такое отношение. Он ведь и есть привык в полном одиночестве именно для того, чтобы лишний раз не сталкиваться с этой проблемой. Если ты достаточно долго ешь один и достаточно долго притворяешься, что тебе плевать, со временем можно даже почти убедить себя, что всё не так уж плохо. Но прямо сейчас Маллеус выглядел как настоящий изгой в собственном же общежитии. И это при том, что он, черт возьми, его староста! Стоило ему закрыть за нами дверь спальни, как его плечи заметно расслабились. Какую бы величественную маску он ни натягивал перед остальными, меня-то ему было не обмануть. Лилию, Сильвера и Себека, к слову, тоже. Я ласково обнял его лицо ладонями, точно так же, как бабушка делала с нами, и он устало опустил голову, льня к моим рукам. На его губах появилась слабая, благодарная улыбка. — Пожалуйста, не принимай их поведение близко к сердцу, ладно? Он нежно прижался носом к моему лбу и тихо выдохнул: — Постараюсь. Я знал, что он честно попытается, но в то же время понимал: он продолжит делать вид, будто всё в полном порядке. Точно так же, как вечно делал я сам. — Только не бери с меня пример, хорошо? Если тебе хреново на душе — просто скажи мне. Или Лилии. Кому угодно из нас. Он ласково погладил меня по голове и кивнул: — Не могу тебе этого гарантировать... Но я обязательно буду иметь это в виду. Я согласно кивнул. Большего я от него требовать и не мог. Весь остаток дня ушел на то, чтобы окончательно разложить вещи по местам, проверить мои домашние задания и разобрать его старостские документы. Себек в какой-то момент даже принес нам свежезаваренный чай, за что я искренне его поблагодарил. Кстати, его упорство на тренировках в Долине меня тогда знатно впечатлило. Правда, на каникулах он вел себя на удивление тихо. Искренне надеюсь, что его родные успели хоть немного насладиться его компанией, а то он весь отпуск думал только о мечах. К слову, несмотря на то, что в NRC Себек круглосуточно нес вахту подле Маллеуса, в самой Долине он в состав Терновой Стражи не входил. Собственно, такую уникальную возможность — охранять Маллеуса — он получил исключительно благодаря тому, что поступил в эту академию. Для меня в свое время стало огромным сюрпризом, что Лилия и Сильвер были единственными действующими гвардейцами Терновой Стражи на службе во дворце. А разгадка оказалась проста: их больше тупо никого не было. Ну, до тех пор, пока в гвардию не приняли Ноче, который теперь остался присматривать за бабушкой. Когда с делами было покончено, Цунотаро вплотную занялся моим обучением. Пришел черед уроков по культуре фейри, что, само собой, включало в себя и изучение их родного языка. Высшие фейри используют исключительно его. Сами по себе они настолько крошечные существа, что их голоса звучат на очень высоких частотах — для обычного человеческого уха это кажется просто мелодичным перезвоном колокольчиков. Я как-то раз слышал, как несколько фейри о чем-то щебетали с Цунотаро в саду. Звучало очень высоко, но отдельные слова мне всё же удалось расслышать. Кое-что я, кажется, даже понял, но большая часть смысла от меня ускользнула. Цунотаро, который владел этим языком в совершенстве, решил для начала научить меня читать и писать на нем, параллельно проговаривая вслух каждое изученное слово. Мы решили, что отныне я буду уделять изучению этого языка минимум по часу в день. Я был совершенно не против, это было даже особенно забавно вспоминать, как Лилия, когда его кто-то жутко бесил, начинал яростно материться на языке фейри на всю округу. Еще один час уходил на уроки истории с Лилией. Учиться у него было одно удовольствие. В Долине к нашим занятиям на какое-то время присоединялся и Ноче после своего вступления в гвардию. Жаль, что это длилось недолго, но было безумно круто наблюдать, как они с Лилией обсуждали те древние войны с таким видом, будто всё это происходило буквально вчера. Как ни крути, а учиться мне предстояло еще очень и очень много. Теперь, когда каникулы закончились и снова начались учебные будни, все мои дополнительные занятия сдвинулись на самый конец дня. Мои блаженные времена с дневным тихим часом, увы, остались в прошлом. Господи, и зачем я только так яростно брыкался и протестовал, когда Цунотаро впервые попытался заставить меня спать днем? Сейчас мне этих сиест не хватало просто до слёз. В общем и целом, думаю, я буду безумно скучать по Долине Шипов. Но, по крайней мере, уже через два месяца мы снова отправимся туда вместе с Цунотаро и всей нашей большой компанией. Надеюсь, в этот раз Гримм тоже поедет со мной.