Снова на занятиях

На следующее утро я проснулся в крыльях Цунотаро. Как всегда, в них было тепло. Я пошевелил своими, глядя на него. Он приоткрыл один глаз, улыбнулся и плотнее обвил меня крыльями. Я рассмеялся и попытался выбраться. Он играл со мной. — Ну вот, кажется, я поймал птенца в свою ловушку. Я хихикнул и щелкнул зубами, издавая звук, похожий на стрекотание. Он поднял бровь и в ответ щелкнул клювом — это была игровая манера. Оскал — дело другое, а вот такое щелканье зубами означало игру. Когда я стану старше, это будет сигналом «отступи», но пока я еще не дорос до статуса оперившегося птенца, это была лишь шуточная борьба. Я извернулся и легонько укусил его, пытаясь вырваться. Он перекатил нас, словно крокодил, встал и подбросил меня в воздух, поймав на лету. — Боже, какая слабая добыча. Хм, может, мне стоит попросить Лилию приготовить тебя? Я рассмеялся и покачал головой: — Нет! Ха-ха, Лилия не умеет меня правильно готовить! Он моргнул и расхохотался: — Да-да, ты прав, добыча. Должен был приготовить тебя сам, какая лень с моей стороны. Он усмехнулся. Я показал ему язык и широко улыбнулся. Он опустил меня на пол и погладил по голове. Я нахмурился — понимал, что пора собираться. В Долине справляться с тем, что я такой маленький, было легче, но здесь, я был уверен, мне придется притворяться взрослее. Я вздохнул и надел форму. Цунотаро помог мне с пиджаком, и я немного затрепетал крыльями. Он коснулся моего левого крыла с легкой улыбкой. — Скоро тебе, возможно, даже не понадобятся эти перешитые формы, — сказал он. Я посмотрел на него, а затем на свои крылья. — Они хорошо растут. Левое зажило просто замечательно. Как только они достигнут нужной длины, мы поработаем над тем, чтобы ты научился их прятать. Я поморщился. Выпускать их наружу было неприятно. Даже знать не хочу, каково это — втягивать их обратно. Цунотаро погладил меня по голове: — В этот раз будет не так больно. Я фыркнул. Ага, конечно, легко ему говорить. Собрав учебные принадлежности, мы пошли завтракать. Было очень вкусно. Цунотаро держал меня за руку, пока мы не встретили Сильвера, который перехватил мою ладонь и повел в класс. — Ну, возвращение к нормальной жизни, — пошутил я. Сильвер кивнул с легкой ухмылкой. — Да, полагаю. По крайней мере, на пару месяцев. Ноче может заставить меня ревновать в следующем году, когда будет водить тебя повсюду. Я закатил глаза: — Да уж, уверен. Только подумай о том, сколько будет возможностей подремать. Он нахмурился, а я хихикнул. Думаю, мое любимое воспоминание с этих выходных — как Сильвер уснул с мечом в руках. Обычно он так серьезно относится к тренировкам, но тогда он ждал своей очереди сразиться и... ну, уснул, используя меч как опору. Он довел меня до класса, оставил там и напомнил никуда не уходить, пока он не придет. Я пообещал сидеть смирно. Гримм, как ни странно, уже был в классе, но выглядел побитым. Он стонал, положив пушистую голову на парту, и выглядел так, будто умирает. — Оу, Гримм, что случилось? Не понравилось возвращаться к Себеку? — я усмехнулся, прикрыв рот рукой. Он надулся. — Заткнись! Несправедливо, что ты тут такой уютный, а я застрял с этим психом! Я немного сверкнул глазами и сел рядом: — Гримм, Себек не псих. Ты бы видел, как он тренировался с гвардейцами! Он и правда силен. Помнишь, как он таскал все эти парты недавно? По сравнению с теми ребятами это вообще ничто! Я видел, как он повалил медведя-зверолюда, словно это пустяк! Глаза Гримма расширились: — Правда?! Я кивнул: — Ага! А еще видел бы ты Сильвера. Теперь я понимаю, почему он в гвардии вместе с Лилией. Он даже повалил майора стражи. Глаза Гримма стали еще больше: — Не гони!? А я думал, он только болтать умеет! Я покачал головой, а он снова надулся: — Эх! Я тоже должен был пойти!! Я рассмеялся и погладил его по голове: — Может, в следующий раз? Думаю, бабушке было бы приятно с тобой познакомиться. Я о тебе столько рассказывал. Гримм моргнул: — Бабушке? Я покраснел. Не знал, как сказать ему, что Дракония практически усыновили меня. К несчастью, мне не пришлось — да и шанса не выпало. Вошли Эйс и Дьюс, а следом — мастер Крюэл, который начал урок. Я почти расслабился, пока не услышал: — О, Юу, я слышал, тебя приняли в семью, и теперь ты носишь фамилию Дракония. Поздравляю. Он продолжил урок, игнорируя шум, поднявшийся среди троих моих друзей. Мне хотелось удариться головой о парту, но я знал: если сломаю рог, мне это будет стоить дороже. Однако после урока я был в ловушке. Пока ждал Сильвера, меня засыпали вопросами: — Когда собирался нам сказать? — Когда это случилось? — Да как, черт возьми...? — Юу, почему ты не отвечаешь? Я сглотнул и... ну, я сорвался. Не горжусь тем, что сделал. Рад лишь, что сдержался и не задел вещи мастера Крюэла. Боже упаси меня делать что-то настолько нелепое, как Эпелю, когда он случайно разбил банку. — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ!!! — заорал я, приморозив их ноги к полу по колено. Я зарычал и оскалил зубы, и тут же пожалел об этом. Уши Гримма прижались к голове, Эйс поднял руки в знак капитуляции, а Дьюс прикрыл уши, морщась. — Юу. Я подпрыгнул. В класс вошел Сильвер, скрестив руки на груди. — С-сильвер... Он сузил глаза: — Не забывай дышать. Я вдохнул. Сильвер начал согревать их ноги, чтобы освободить друзей. — Простите, — сказал я троим. Дьюс выглядел виноватым и сразу присел, как только освободился. — Прости, Юу, нам не стоило так тебя загонять в угол. Я потеребил свои волосы, игнорируя боль в корнях. — Да, прости, — вздохнул Эйс. — Но серьезно, когда это произошло?! — проворчал Гримм, скрестив лапки на груди. Я снова дернул себя за волосы и заерзал. Сильвер убрал мою руку от головы, и мы пошли прочь. — Это было на каникулах, — сказал я. Гримм фыркнул: — Очевидно!! Я имею в виду, когда вы двое стали такими близкими? Я думал, это типа работы няньки или что-то такое. Я надулся и сверкнул глазами. Он поднял лапки вверх: — Только не лед!! Я покраснел и посмотрел в пол. Сильвер положил руку мне на голову: — Спокойно. Дыши. Нужно, чтобы я разобрался с ним для тебя? Я покачал головой. Я в порядке. Я просто должен дышать. Вдох — один, два, три... Выдох — один, два, три. Я в безопасности. Рядом Сильвер. Гримм просто волновался. Он не хотел быть грубым, он всегда так говорит. — Что касается вашего вопроса, Юу взяли под опеку Маллеус и его бабушка. Они — одни из последних представителей своего особого вида. Только справедливо, что Юу останется с ними и станет частью семьи, — объяснил Сильвер. Ну, когда он так это подает, звучит как долг перед культурой, а не как проявление заботы. Я увидел, как Сильвер подмигнул мне — он явно издевался. Гребаный гад!!! Что напомнило мне: нужно еще подменить кондиционер Рука!!! Придется попросить Сильвера сходить со мной к Сэму позже. — О-О-О! Теперь понятно, — сказал Гримм. Я надулся. Вот же гад! Посмотрим, буду ли я еще открывать тебе тунца! — Значит, ты теперь большая шишка? — я показал Эйсу средний палец, улыбнувшись. Он показал мне два в ответ. Ах, как хорошо снова быть с друзьями. Я рассмеялся, вслед за мной и Эйс. Дьюс лишь закатил глаза. В Сильвере было прекрасно то, что он делал то, что считал нужным. Он не чувствовал потребности участвовать в подколах. Он просто был счастлив слушать. Мы пришли на следующий урок. То же самое. Мистер Трийн сказал то же, мастер Крюэл — тоже. День тянулся и тянулся. Мне хотелось биться головой об парту после каждого урока. Мистер Варгас хотя бы проявил такт! Он подождал, пока я закончу свой первый круг, прежде чем спросить. К концу дня мне хотелось заползти в крылья Цунотаро и никогда не вылезать. Начинаю понимать, почему Азул редко выбирался из своего котелка до колледжа. Сильвер и Гримм проводили меня до общежития. Цунотаро ждал, я подбежал к нему, и, стоило ему поднять меня на руки, как я расслабился. Я так долго был в Долине и в гнезде, что забыл, как же это утомительно — находиться среди кучи людей. Цунотаро погладил меня по голове и спрятал мое лицо под подбородком, глядя на Сильвера. — Слухи об усыновлении распространились. Похоже, это было главной темой обсуждения в кампусе весь день. Цунотаро кивнул и, слегка отстранив мою голову, потерся носом о мой лоб. — Был небольшой инцидент с их друзьями. Юу немного сорвался. Никто не пострадал, но, уверен, в следующий раз они дважды подумают, прежде чем загонять в угол птенца без присмотра, — сказал Сильвер с легкой ухмылкой. Я надулся. Цунотаро снова спрятал мое лицо. Я услышал его урчание и вздохнул — как же хорошо вернуться. Гримм виновато помялся: — Это было просто неожиданно, вот и всё. Я посмотрел на Гримма и почувствовал себя виноватым. Я знал, что он не хотел меня расстраивать. Цунотаро посмотрел на меня, затем на Гримма, и слегка толкнул меня головой, прежде чем опустить на пол. Я подошел к Гримму: — Я знаю, ты не хотел меня обидеть, Гримм. Просто день был очень напряженным. Странно быть не рядом с Цунотаро... это тяжело. Я вздохнул: — Извини, что заморозил тебя. Он широко ухмыльнулся: — Да, я тоже извиняюсь. Наверное, стоило подождать. Гримм стал лучше, чем был раньше. Теперь он извинялся. Он учился полагаться на людей. Цунотаро поманил меня к себе. Пришло время других уроков. Я вздохнул и пошел, взяв его за руку. Он усмехнулся и повел меня в гнездо. Оказавшись внутри, меня тщательно осмотрели. Проверили рога и крылья. Здесь, в гнезде, это было личным делом. Он делал то же самое в первый день, когда я остался наедине с Ноче. Через мгновение он выдохнул: — Я в порядке, Цунотаро. Просто слишком расстроился. Он поднял бровь: — «Слишком расстроился» — это, пожалуй, мягко сказано. Я заерзал и опустил глаза. Он присел и посмотрел на меня: — Ты хочешь поговорить о том, что произошло? У меня есть общее представление, но я не знаю, что ты при этом чувствовал. Я потянулся, чтобы дернуть себя за волосы, но остановился и опустил руки: — Я просто... чувствовал себя в ловушке. Они заваливали меня вопросами, а я не успевал отвечать. Он внимательно посмотрел на меня: — Что говорили тебе инстинкты? Я подумал: — Убежать, опасность... паника? Он кивнул: — Когда это случается, ты будешь чувствовать потребность атаковать. Наше «бей или беги» — буквально. Ты пока не можешь убежать. Но ты можешь атаковать, чтобы защитить себя. Но я все равно чувствовал себя виноватым: — Но они же мои друзья. А я просто... Он остановил меня, положив руку на голову: — Друг или враг — тебя загнали в угол два человеческих ребенка. Это может вызвать реакцию. Пожалуй, начнем сегодня с истории, а не с языка. Я скривился, а он усмехнулся и встал: — Пойдем, уверен, Лилия сможет пересказать это лучше меня. Я кивнул, взяв его за руку, и мы направились в комнату Лилии. Он делил ее с Сильвером, несмотря на то что они учились на разных курсах. Конечно, все в общежитии знали, что они семья. Это не было секретом. Он даже не постучал — мы просто вошли. Лилия читал, а Сильвера не было видно, видимо, он был в клубе конного спорта. — О, я думал, наш урок только через час. Как летит время, — усмехнулся он. Цунотаро поднял бровь, а я сел на кровать Лилии. — У птенца сегодня случился небольшой инцидент. Они заморозили своих компаньонов. Лилия моргнул и улыбнулся мне: — О, как чудесно, что ты только заморозил их! Твоя точность растет с каждым днем! Я покраснел, а Цунотаро покачал головой: — Они расстроены, потому что это были их человеческие друзья. Лилия моргнул и кивнул: — Понятно. Человеческие компаньоны... Да, это было бы сложнее объяснить. Что ж, мой юный друг, полагаю, стоит начать урок пораньше. Лилия сел рядом со мной, и Цунотаро тоже присоединился к уроку. — Ты должен понять: в те времена были темные дни. Фейри и люди не были так мирны, как сейчас. Мы все были в состоянии войны. Глаза Лилии слегка потемнели: — Сражения длились годами. Много людей погибло. И много фейри, когда наши... необычные проблемы с железом стали известны. Войны длились так долго, что даже наш народ думал, будто они будут вечными. Я поморщился. Значит, очень долго. — Многим фейри с детства прививали ненависть к любому «дитя человеческому». Потому что люди часто приходили и охотились на наших молодых. Забирали их и использовали против нашего же народа. Матери впадали в ярость. И мало кто из нас мог их утешить. Мне стало так грустно за тех матерей. Должно быть, им было очень больно... А моей родной матери было больно, когда меня не было рядом? Цунотаро положил руку мне на голову: — Сейчас другое время, но из-за страха старые воспоминания могут всплыть. Я лично считаю, что сегодня, когда тебя загнали в угол, у тебя случился флешбэк. Я моргнул: — Но я никогда раньше не был в такой ситуации. Даже с моей человеческой мамой. Лилия кивнул: — Нет, возможно, нет. Но можно помнить вещи, будучи еще в яйце. Маллеус помнил. Я повернулся к нему, и он кивнул: — Не очень много, но помню. Я опустил глаза, и тут вспомнил что-то... Сон об оверблоте... Я огляделся — я был в темном пространстве. Здесь было так тесно. «Не могу поверить, что мы нашли одно», — услышал я треск. «Тсс, оно вылупляется!» — я моргнул. Что вылупляется? Треск стал громче, когда я заворочался. «Наконец-то! Не могу поверить, что мы нашли нечто подобное». Но прежде чем я успел выбраться, я услышал крик, заставивший меня замереть. Затем стало тихо. «Тсс, всё будет хорошо, дитя», — услышал я. Я почувствовал, как мою маленькую тюрьму поднимают. «Я отправлю тебя в лучшее место. В более безопасное, чем это». Я моргнул, глядя на Цунотаро. Он смотрел на меня с тревогой, а я грустно улыбнулся: — М-можно ли отправить человека куда-то, пока он еще в яйце? Лилия помолчал, затем кивнул: — Да, полагаю. Если они были близки к вылуплению. Хотя я не уверен, зачем кто-то стал бы так делать. Маллеус слегка скривился — ровно настолько, чтобы нахмуриться: — Птенец. У меня сжалось сердце: — А что, если их собирались украсть? Ты сказал, что птенцов часто забирали. Вот почему Ноче начал следить за мной... У Лилии был такой вид, будто его осенило: — У тебя был флешбэк? Из времени, когда ты был в яйце? Я кивнул: — Я слышал, как люди разговаривали, они были рады найти мое яйцо, кажется. А потом помню крики и чей-то мягкий голос, который сказал мне, что меня отправляют в более безопасное место. Лилия кивнул: — Это имеет смысл. Почему у тебя человеческая мать и почему ты из другого мира. Было бы хорошо узнать, кто это сделал. Скорее всего, они желали тебе лучшего, но отправить тебя подальше от матери... Я покачал головой: — Мне было холодно. Не думаю, что я был с ней. Маллеус нахмурился: — Это странно. Даже зимние драконы греют свои яйца. Лилия кивнул: — Кажется, шаг вперед, два шага назад. Цунотаро тоже кивнул: — Да, похоже на то. Я надулся. Ну вот, день превратился из плохого в ужасный. Цунотаро поднял меня, кивнул Лилии и понес обратно в гнездо. После этого у нас были уроки языка. Прошли быстро. Не думаю, что я был особо сосредоточен. Цунотаро закрыл книгу и посмотрел на меня: — Птенец, давай закончим на сегодня. Как насчет того, чтобы поужинать? Я кивнул, и Цунотаро помог мне слезть со стула, держа за руку, чтобы повести на кухню. Всё было как прежде: Цунотаро готовил, мы ели вдвоем, в одиночестве. Гримм, кажется, присоединялся к Себеку и Сильверу в обеденном зале по вечерам. Сегодня он приготовил бефстроганов. Не думал, что он умеет такое готовить. Но с другой стороны, нужно помнить, что Цунотаро часто приходилось готовить самому. Даже если Лилия и не был ужасным поваром, Цунотаро часто ел в одиночестве, вдали от всех остальных. Он поставил еду, взял свою вилку и начал есть. Мы ели тихо и спокойно. Ближе к концу он отложил вилку и посмотрел на меня: — Ты грустишь, птенец? Я посмотрел на еду и пожал плечами: — Не знаю... Не знаю, что я должен чувствовать. Он посмотрел на меня и подождал. — Я... не знаю, скучаю ли я по ней, — сказал я, глядя в тарелку. Цунотаро кивнул и коснулся моей щеки. Я прильнул к его руке: — У меня была мать... но она не была добра ко мне. Интересно, какой была моя родная мать? Он осторожно погладил меня по чешуе: — Я тоже мало что знаю о своей, птенец. Я знаю о них, немного, но не более того. Как ты знаешь, Лилия был моим опекуном до моей бабушки. Я кивнул ему. Он подождал, пока я закончу есть, прежде чем поднять меня и взять на руки. Я легонько боднул его в подбородок. — Не зацикливайся на прошлом. Если сможем — мы её найдем. По крайней мере, мы узнаем её имя, чтобы почтить её память. Я слабо улыбнулся и кивнул: — Спасибо, Цунотаро. Он тоже кивнул, прижавшись к моему лбу своим, прежде чем отнести меня обратно в спальню отдыхать. Цунотаро был прав. Я не могу позволить прошлому влиять на меня. Я не контролирую прошлое, только будущее.