Уроки и друзья

После того первого дня занятия вернулись в нормальное русло. Некоторые студенты уже не задирали меня так, как в те времена, когда я носил человеческое сияние. Полагаю, всё дело было в том, что теперь я мог колдовать, как и все остальные. У них просто не осталось поводов надо мной подтрунивать. Единственное, к чему они могли придраться, — это моя внешность, но, сделай они это, они оскорбили бы и Маллеуса. А его боялись абсолютно все. С домашними заданиями тоже стало намного проще. Раньше мне помогали только Эйс или Дьюс, а Гримм находился примерно на том же уровне, что и я. Теперь же рядом был старшекурсник, который объяснял всё гораздо понятнее. Это звучит так, будто я вечно пользовался помощью Цунотаро, но клянусь, это не так. Я пытался разобраться сам и сидел над учебниками чуть ли не до потери пульса, прежде чем просить всё разжевать. Иногда обращался к Цунотаро, иногда к Лилии. За те недели, что шли занятия, я заметил, что Цунотаро стал чуть меньше опекать меня. Я даже уговорил его отпустить меня на одну из вечеринок Калима в выходные. Правда, мне пришлось взять с собой Гримма, а еще — соблюсти правила, которые я передал Джамилю, оставшемуся от этого не в восторге. Но меня отпустили! Однако больше всего я любил чайные вечеринки Риддла. Я переживал, что Цунотаро расстроится, но он заверил меня, что всё в порядке. Я даже пытался затащить его с собой, но, увы, безумная затея. Он считал, что присутствие Маллеуса может быть некстати. Кое-что я усвоил на уроках истории с Лилией: у королевской особы фейри есть свои строгие обычаи. Например, на любое крупное мероприятие нужно получить приглашение от хозяина. И хотя на некоторые приемы можно было привести гостя (если это указано в письме), этим гостем не мог быть член королевской семьи более высокого статуса. Это считалось бы дурным тоном — как по отношению к хозяину, так и к самой особе. Что-то вроде: «Поглядите, какое роскошное украшение я привел. Он намного лучше вашего, да еще и богат, так-то!» В общем, я понимаю, почему это сочли бы бестактным. Минус заключался в том, что Маллеус, как староста общежития, должен был получать официальное приглашение на собрания. Даже если он знал, что они проводятся (а он не знал, потому что никто не утруждал себя уведомлениями). Азул стал чаще его звать, но такие случаи можно пересчитать по пальцам. Обычно он передает приглашение мне, а я — Цунотаро. Моим любимым уроком, как ни странно, стали занятия мистера Варгаса. Не знаю, дело ли в свежем воздухе или в том, что теперь я считался достаточно здоровым, чтобы участвовать во всём наравне со всеми, но мне было весело, чем бы мы ни занимались. Даже ненавистный бег по кругу, на который Гримм вечно жаловался, приносил удовольствие. В один из таких дней я впервые немного оторвался от земли. Я так разволновался, что во время пробежки не заметил, как сравнялся по скорости с Дьюсом. Я был так счастлив, что почувствовал, как за спиной затрепетали крылья, а в следующую секунду ноги потеряли опору. Дьюс так удивился, что даже остановился. Взлететь высоко не вышло, так что моя посадка оказалась не слишком грациозной, но сам факт! После урока я прибежал к Сильверу и всё ему рассказал. Он удивленно моргнул и ответил, что Цунотаро будет очень рад это услышать. Сильвер оказался прав. Цунотаро был невероятно счастлив. Он даже устроил по этому поводу праздничный ужин, хотя немного расстроился, что пропустил сам момент. Лично мне кажется, что он огорчился из-за того, что в первый раз не оказался рядом со мной в воздухе. В следующий раз, когда решусь взлететь, нужно убедиться, что он будет рядом. Лилия велел нам позвонить бабушке и тоже поделиться новостями. Мягко говоря, она была в восторге. Она не только заставила меня в деталях пересказать, как именно я оторвался от земли, но и, глядя в зеркало, подняла бокал, предложив Ноче выпить с ней. Ноче выглядел так, будто ему совсем не по себе. Я чуть не рассмеялся, когда она сунула ему в руку бокал для тоста, а он растерянно посмотрел в зеркало, ища спасения. Честно говоря, это был долгий день празднований. После этого Цунотаро заявил, что по возвращении в Долину Шипов добавит в мое расписание уроки полетов. В тот же день Цунотаро решил, что мои крылья достигли нужного размера, и начал учить меня их прятать. Лично мне не нравилось ощущение, когда они убирались внутрь. С расправленными было лучше — не так давило, будто носишь водолазку на два размера меньше. Цунотаро говорил, что со временем станет легче, а кожа просто должна привыкнуть к их весу после того, как они были на виду так долго. В первый день, когда я их спрятал, Эйс испугался, увидев меня без крыльев, и спросил, почему я вечно меняю свой образ. Я отшутился, мол, ищу себя. Но он, кажется, не оценил шутку. Дьюс поинтересовался, куда они делись, и я честно ответил, что просто убрал их за спину. Гримм же в тот день молчал. Кажется, он перестал задавать подобные вопросы после первых суток по возвращении. Мне казалось, он чувствовал себя виноватым из-за того, что случилось. Гримм начал проводить с Себеком подозрительно много времени. Я думал, это из-за того, что они делят комнату, но примерно через месяц после нашего приезда кто-то снова затеял ссору с Эйсом. В столовой Гримм встал передо мной, а когда заварушка приблизилась, он отбил все атаки, летевшие в нашу сторону. Именно тогда я понял, что Гримм тренировался с Себеком. Чтобы стать сильнее и защитить меня. Я пытался сказать ему, что не нуждаюсь в защите. Он ответил, что нуждаюсь, по крайней мере, пока не научусь нормально контролировать свой лед. Мы поссорились прямо в общежитии, точнее, в комнате Себека и Гримма. Себек не знал, чью сторону принять, и просто поднял ладони в знак капитуляции, а я разозлился и ушел, громко топая. После этого мы не разговаривали целую неделю. Всё закончилось только тогда, когда Себек однажды попросился проводить меня вместо Сильвера. Цунотаро разрешил, и Себек пошел со мной до аудиторий. Эйс и Дьюс взяли на себя задачу присматривать за Гриммом, пока Себек шел со мной наедине. Он воспользовался моментом, чтобы заговорить о Гримме. Я помню его слова дословно. — Гримм скучает по тебе, — сказал он. Помню, как я уставился на него в замешательстве. — Он так упорно работал, чтобы получить возможность охранять тебя. Полагаю, мне стоило спросить твоего разрешения, прежде чем принимать его просьбу помочь стать сильнее, но это так напомнило мне мое собственное стремление служить Молодому Господину, что я просто не смог отказать. Это сбило меня с толку еще сильнее. Себек и Гримм были совершенно разными людьми, в конце концов. Я думал, Гримм просто пытается защитить меня, потому что считает слабым. По крайней мере, так казалось поначалу. Я так и сказал Себеку, но тот покачал головой. — Ты не видел его после того первого дня занятий. Как знаешь, этот зверь никогда не сидит тихо. Но когда он вернулся, он молчал весь вечер. Это было почти пугающе. А на следующий день он попросился на тренировку. Я думаю, он переживал за тебя. Я тогда фыркнул: — И вовсе не потому, что я слаб, Юу. Он переживал, потому что ты был расстроен и напуган. Настолько, что сорвался. Я считаю, он чувствует свою вину и хочет убедиться, что ты больше не почувствуешь себя так. Потому что он хочет, чтобы ты был в безопасности. Ты не слаб, и он это знает. Он просто не хочет, чтобы ты снова чувствовал себя атакованным. Я не хотел ему верить. Но после того разговора прокрутил в голове всё, что произошло. Гримм — единственный, с кем я мог говорить, пока носил человеческое сияние. Гримм, видевший мой оверблот. Гримм, жалевший, что остался во время каникул. Гримм, узнавший о Ноче. Гримм, видевший, как я набросился на парней и на него самого. Гримм, услышавший, что я чувствую себя загнанным в угол. Гримм, начавший тренировки. Гримм, защищающий меня... Гримм, который всё это время переживал... Я всегда думал, что Гримм хочет сбежать. Найти друзей и перестать таскаться со слабаком-«человеком», с которым ему не повезло связаться. В конце концов, нас всё еще считали одним целым, одним студентом. Но я никогда не думал, что Гримм за меня волнуется. Я знал, что он переживает, но был уверен, что дело в учебе — если со мной что-то случится, он не сможет продолжать ходить на занятия. Но что, если это была не единственная причина? Что, если ему небезразлично мое настроение? Меня поразило то, как Себек защищал Гримма. Себек никогда никого не выгораживал, кроме Лилия или Маллеуса, если только человек не заслужил его уважения своим упорством. Как же тяжело пришлось Гримму, раз Себек встал на его сторону. На следующий день я рассказал об этом Сильверу. Он подтвердил, что тоже видел, как Гримм занимался с Себеком во время утренних тренировок. Это шокировало меня, ведь Гримм никогда раньше не вставал по утрам! В конце концов я просто решил поговорить с Гриммом. После уроков и занятий я заглянул в их комнату, но его там не было. Мимоходом я спросил Сильвера, не видел ли он их. Он ответил, что они на тренировочной площадке. Видите ли, в Хартслэйбьюле был сад, в Саванаклаве — корты для Спелл-Драйва, а у Диасомнии — тренировочная площадка. Учитывая, что это замок Терновой Феи, известной своей армией и мощью, это имело смысл. Я был благодарен за то, что мне не нужен эскорт на территории общежития, пока я шел к площадке. Я направлялся туда впервые. Тернии окружали полигон так же, как и сам замок. И хотя большую часть сезона там было холодно, за несколько дней до осени и в конце весны на шипах можно было увидеть распускающиеся крошечные цветы. Они показывали красоту Терновой Феи посреди той опасной силы, которой она обладала. На тренировочной площадке несколько человек отрабатывали боевые приемы. В наши дни это не пользовалось большой популярностью, хотя между школами проводились небольшие турниры. Конечно, не такие масштабные, как состязания по Спелл-Драйву. Я знал, что Сильвер посещает занятия по фехтованию. После первого курса можно было выбрать два факультатива. Первый год состоял из всего понемногу, чтобы дать представление о том, что может предложить академия. Мистер Варгас уже провел наш блок фехтования, пока я был под иллюзией. Оглядевшись, я нашел Гримма и Себека. Я увидел, как Себек гоняет Гримма так, что тот тяжело дышит. Я собирался подойти и всё высказать, но почувствовал, что не могу. Поэтому я просто молча наблюдал за их тренировкой. Ни Себек, ни Сильвер не преувеличивали. Гримм выкладывался на полную. Это было похоже на то, как я впервые наблюдал за тренировками Себека: как он работал, насколько сильным был на самом деле. Он не отставал от Себека. В конце тренировки я наконец заставил себя подойти. Гримм вздрогнул, когда я коснулся его плеча, и уставился на меня, хлопая глазами. Я слабо улыбнулся и просто сказал: «Привет». Это открыло шлюзы для извинений. — Прости, что я разозлился, Гримм, — он шаркнул лапкой по земле. — Не, это ты меня прости, Юу! Я просто не хотел, чтобы ты снова пугался. Теперь я понимал Гримма гораздо лучше. Он действительно просто переживал. Он не думал, что должен меня опекать, он просто не хотел, чтобы я расстраивался. Следующий месяц прошел под знаком защиты со стороны Гримма и суетящихся вокруг меня Эйса и Дьюса. Парни тоже немного изменились. И хотя ничто не могло изменить язык Эйса или перепады настроения Дьюса, их желание оградить меня от окружающих дало мне понять: люди не то чтобы перестали задирать нас, просто меня теперь защищали со всех сторон. Эйс и Дьюс следили, чтобы никто не подошел сзади, и терпели мои вспышки гнева, чтобы другим не досталось. Надо будет не забыть поблагодарить их однажды. Они вообще не были обязаны этого делать, но я это очень ценю. Гримм, с другой стороны, взял на себя оборону спереди. Он следил за любой опасностью, которая могла возникнуть на пути. Он оберегал меня во время обеда и на занятиях, чтобы я не пострадал, когда Сильвера нет рядом. Сильвер же взял на себя роль защитника с фланга, находясь рядом во время прогулок и следя за безопасностью, пока остальные высматривали угрозы. Угрозы как от меня самого, так и от других. Не думаю, что смогу когда-либо отблагодарить их так, чтобы показать, как много это для меня значит. Надеюсь, в следующем году я хотя бы смогу сделать так, чтобы Эйс и Дьюс не страдали от моих вспышек ярости. К этому моменту они точно должны были отморозить себе пальцы на ногах. Цунотаро, казалось, начал больше доверять моим друзьям, хотя присутствие Сильвера всё еще было обязательным. По крайней мере, Цунотаро больше не проверял меня ежедневно, чтобы убедиться, что я цел. Он, конечно, встречал меня у входа в общежитие каждый день. У нас были уроки, мы отрабатывали упражнения с крыльями. Мы всегда вместе завтракали и ужинали. Но иногда он казался отстраненным. Позже я узнал, что Цунотаро получил весточку от другого клана драконов. Клана ледяных драконов, кузенов зимних драконов. Они услышали о моем присоединении к семье Дракония и захотели познакомиться. Маллеус сохранял невозмутимый вид, но много мерил шагами комнату, когда думал, что я сплю. Именно в один из таких моментов я и узнал об этом клане. Он ждал, пока я усну, чтобы начать расхаживать туда-сюда. Я проснулся около часа ночи от глубокого рычания. Когда я приподнялся, рык прекратился, и он посмотрел на меня. — Птенец, ты должен отдыхать, — сказал он. — Я проснулся из-за того, что ты выглядишь расстроенным. Что случилось? Он не выглядел так, будто хочет об этом говорить, но, черт возьми, ему было нужно выговориться. Он был отстраненным и резким целую неделю. Ну, резким, когда никого не было рядом, и уж точно не по отношению к кому-то вроде меня. В основном доставалось Себеку или Лилии. Он также стал менее терпим к шуткам. — Птенец, это не твоя забота. Всё будет улажено. Я сузил глаза, сел и скрестил руки на груди, показывая, что никуда не уйду. Это был единственный раз, когда я выиграл у него спор. Я уставился прямо ему в глаза и ни разу не моргнул. Я даже расфокусировал взгляд, чтобы не испугаться, как учил Лилия. Судя по всему, именно так он выигрывал много споров с Маллеусом в его детские годы. Наконец Маллеус моргнул, и я победил. Он выдохнул, прежде чем рассказать. — Появился прорыв в нашем расследовании касательно твоей матери. Я узнал, что Маллеус получил известие от клана Ледяных Драконов. Клана с севера. Находящегося еще дальше, чем Долина Шипов. Что о многом говорило, учитывая, что мы были одним из немногих мест, расположенных так далеко на севере. От Лилии я знал, что это служило сдерживающим фактором для других регионов, предотвращая развязывание войны. — Мы считаем, что твоя мать могла жить недалеко от этого клана. Я почувствовал подвох в его «но». — Но? — переспросил я. Цунотаро посмотрел на меня с тревогой. — Однако, мы с бабушкой не в ладах с этим кланом. Несколько лет назад они нацелились на нашу страну, заявив, что мы украли у них груз. Я кивнул. Лилия уже рассказывал мне об этом клане. Клан Гладкрак. Дальняя родня Драконии, но близкие кузены зимних драконов. Они хотели захватить Долину Шипов в течение многих лет, доходя даже до военных угроз. Хотя до дела так и не доходило. Я понимал, почему Цунотаро волнуется. — Более того, они связались с нами первыми, прислав приглашение присоединиться к ним на несколько недель этим летом. Я перевел дыхание. Это было больное место для семьи Драконии. Они старались посещать практически любое приглашение. Отправка подобного послания означала, что те хотят убедиться, что мы приедем все. — Зачем им присылать что-то настолько серьезное? Цунотаро подпер подбородок рукой, используя сложенную руку как опору. — Мы считаем, что это может быть попытка похищения или способ перема заманить тебя на их сторону. Я поморщился. Я даже не знал их. Близкие родственники или нет, но я не доверяю никому, кого не знаю. Цунотаро, казалось, немного расслабился и усмехнулся моему выражению лица. Мне стало тепло на душе от осознания того, что я могу ему помочь. — Да, я согласен, птенец, это надуманная просьба, однако наиболее вероятная. Нам придется принять их приглашение, как ты понимаешь. И я понимал. — Мы возьмем с собой Терновую Стражу и еще кое-кого, — я задумался на мгновение. — Гримм хотел приехать в Долину на эти каникулы. Его огонь может пригодиться в таком холодном месте, — ухмыльнулся я. Цунотаро ухмыльнулся в ответ и кивнул. — Да, я согласен, что он стал бы прекрасным спутником во время этих каникул. Мрачный смешок оборвался, и он нахмурился: — Бабушка чуть не отказалась от этого приглашения. Я затаил дыхание. Такого никогда не случалось. — Но они сделали четкое заявление и молчали полвека. К тому же у них есть информация о том, как помочь с твоим воспитанием, которой даже Лилия не знает. Я застонал. Но мы же нормально справлялись. Что еще нам нужно знать? Цунотаро мягко улыбнулся: — Хотя это и меры предосторожности, мы всё равно должны проверить. Мы не можем позволить причинить тебе вред. Я кивнул. Цунотаро уже делал это заявление раньше. Я был самым молодым драконом на данный момент среди всех кланов. По крайней мере, насколько нам известно. Хотя нас очень мало, многие из нас — старейшины или имеют очень мало самок. Поэтому почти никто больше не рождается. Те, кто младше ста лет, — это те, кто вылупился из яиц позже. Думаю, бабушка и Владычица севера — одни из последних самок драконов, о которых я слышал. Поверьте, это будет тяжело, когда я начну встречаться. — Я понимаю, будет здорово увидеть снег. Просто жаль, что он не на нашей горе. Цунотаро тепло улыбнулся, услышав, как я сказал «наша гора». Он делал так, когда я сдавался перед своей ситуацией. Я знал, что он счастлив, что я принимаю новый дом, и я всё равно не так сильно сопротивлялся этому. Все были правы, и, боже, как больно было даже думать об этом. Я не мог больше притворяться, что я не ребенок, я не мог больше говорить, что могу позаботиться о себе. Эти последние два месяца показали мне, что я справляюсь с этим ужасно. — Да, я согласен, мы будем относиться к этому как к учебному опыту этих земель, однако противно было бы с ними общаться. Ты еще не видел многих мест в Твистед-Вондерленде. Так что не беспокойся о политике. Ты должен просто веселиться с сэром Ноче и твоим кошачьим компаньоном. Я кивнул: — Тогда почему ты переживаешь, Цунотаро? Он опустил руку с подбородка: — Полагаю, я тревожусь из-за этой встречи. Я не хочу, чтобы ты был где-либо, кроме наших гнезд. Однако это необходимо и для твоего здоровья. Я разрываюсь в чувствах. Я вылез из постели и потянулся к нему. Он взял меня на руки, и я дотронулся до его щеки, чувствуя телесного цвета чешуйки, которые было так легко скрыть. — Всё будет хорошо, Цунотаро. Мы все будем в безопасности. Нам нужно только побыть там на время приглашения, а остаток каникул мы проведем обратно в гнезде. Если ты считаешь, что я должен оставаться рядом с тобой, я так и сделаю. Ноче поймет, а Гримм, наверное, будет счастлив бегать вокруг, сея хаос. Цунотаро усмехнулся и прижался к моей руке: — Как бы заманчиво это ни звучало, я не хочу лишать тебя этого опыта. Если я почувствую реальную угрозу, я заберу свои слова назад. Однако пока я хочу, чтобы ты просто веселился, когда мы поедем. Я кивнул: — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Не переживай слишком сильно, Маллеус. Он кивнул и прижался своим лбом к моему: — Что ж, ты прав, птенец. Я слишком много об этом думаю. Я с облегчением улыбнулся, когда он наконец забрался в кровать и позволил мне свернуться калачиком у него под боком. Я просто надеюсь, что я действительно прав. Что всё это закончится хорошо.