Глава 1

POV Флора

Я сидела на холодной каменной скамье в колизее и почти не чувствовала пальцев — не от температуры, а от злости и бессилия. От того, что я снова была вынуждена смотреть, как другие работают, совершенствуются, растут, а я не могу. Мои запястья вот уже как почти два месяца сковывали браслеты — тонкие, красивые, изящные, как украшение, но каждая их грань жгла кожу слабым, почти незаметным огнём. Это оказалось сложнее, чем я думала. Я всю жизнь пользовалась своими силами в разных ситуациях, а теперь я чувствовала себя чужой в собственном теле. — Флора, ты опять всё записываешь наизусть, — сказал Валтор, проходя мимо и скользнув на меня взглядом. — Но это не отменяет того, что потом ты будешь отрабатывать в два раза больше. — Ну, конечно, — тихо усмехнулась я, не поднимая глаз. Сарказм он любил. Но сегодня он говорил почти мягко. Почти. На арене огонь взрывался россыпями искр — Огрон сражался с Анаганом. Пламя и ветер сталкивались в осязаемой дуэли. Огрон двигался так легко, так естественно, будто за эти два месяца успел стать сильнее вдвое. Хотя, так и было. Я знала это тело, эту пластику, эти движения, знала лучше, чем кто-либо. Стелла держалась отдельно, наблюдая внимательно, будто анализировала бой для себя. Думан сидел на полу, собирая маленькие каменные шипы — тренировался на точность. Рокси отрабатывала водный купол, и каждая её волна была такой же спокойной, как она сама. Все тренировались. Кроме меня. Я старалась держать лицо спокойно, но внутри всё бурлило. Всё, что произошло в тот вечер, два месяца назад, теперь казалось одновременно далеким и свежим, как незаживающая рана. — Флора, — позвал Валтор, и я подняла голову, — подойди. Валтор стоял у огненной мишени, его взгляд был изучающим, опасно заинтересованным. — Я хочу проверить одну вещь, — сказал он. — Не бойся, боль будет минимальной. — Я и без того чувствую себя беспомощной, Вы хотите ещё сильнее поиздеваться надо мной? — Поставь руку сюда, — он меня проигнорировал. Я положила ладонь на поверхность огненного барьера. Обычно его тепло ощущалось как приветствие стихии — родное, своё. Сейчас же… ничего. Только слабое давление воздуха, как от костра. — Значит, — Валтор чуть наклонил голову, — магия полностью подавлена. Я и сама это знала. Но услышать было больнее. — Ты не замечаешь, но что-то в тебе изменилось. Я напряглась. — Что именно? Валтор не ответил сразу. Его взгляд прошёлся по моим глазам, по браслетам, по моему пульсу на шее. Я почувствовала, как кровь ударила сильнее. — Сила не исчезла, — произнёс он наконец. — Она двигается и меняет структуру, как бы перестраивается. Браслеты блокируют возможность пользоваться магией, но не её саму. Она не может выйти наружу, и потому ищет другой путь. Я не знала, что сказать. Сердце забилось чаще. — Это хорошо или плохо? — Это… любопытно. А у Валтора «любопытно» обычно значило «опасно». Я уже хотела отойти, как вдруг раздался звук — резкий, громкий хлопок. Анаган, увлёкшись, отбросил Огрона порывом ветра, и тот ударился спиной о колонну. Наши взгляды встретились ровно на секунду, коротко, молниеносно. Но я прочла в этом взгляде, мол «отдыхай, пока можешь, принцесса». Практически услышала эту фразу его голосом. — Тренировка закончена. Завтра продолжим, — громко произнёс Валтор. — Флора, останься. Мне нужно с тобой поговорить. Остальные разошлись, переговариваясь. Кто-то смеялся, кто-то ворчал. Огрон шутливо ругался на Анагана. Рокси и Думан устало разминались и обсуждали, что хотят на обед. Стелла коснулась моей руки кончиками пальцев, почти незаметно, и ушла следом. Я осталась одна. Валтор смотрел на меня так, будто видел что-то, чего не видела даже я. — Флора, — начал он спокойно, — ты понимаешь, что когда твоя сила вернётся, ты можешь стать иной, чем была? Я взглянула на свои руки, на браслеты, на собственную беспомощность. — Я уже стала иной, — тихо сказала я. — После всего, что произошло, я вряд ли когда-нибудь буду прежней. Валтор загадочно улыбнулся. — Вот именно. Поэтому нам предстоит много работы. Где-то глубоко внутри что-то шевельнулось. Едва ощутимое, тёплое, опасное, как будто моё пламя просыпалось. Осталось потерпеть ещё пару дней.

***

Я вошла в кафетерий, направляясь к нашему привычному столику у окна, но замедлила шаг на полпути. Картина, которую я увидела, была такой спокойной, обыденной, что даже странно. Все годы обучения в академии мы сидели за этим столиком втроём — я, Стелла и Анаган. Теперь к нам прибавились Огрон, Рокси и Думан. И вписались они в нашу компанию очень органично. Стелла и Рокси сидели плечом к плечу друг с другом и о чём-то шушукались. После всех их любовных недопониманий они смогли понять друг друга и отлично спелись. Думан уплетал свой обед за обе щеки. Я успела заметить, как он любит поесть. Огрон и Анаган что-то обсуждали с видом учёных, словно совершили какое-то открытие. Я невольно улыбнулась. Теперь моя реальность была такой — дружной, весёлой и не одинокой. Я ускорила шаг и заняла своё место рядом с Огроном. Я едва успела сесть, как Огрон, даже не отрываясь от разговора с Анаганом, скользнул ладонью по моей спине — лёгкое, почти незаметное касание, от которого внутри стало тепло. Он всегда так делал, будто проверял: я здесь, рядом, всё хорошо. — …и я говорю ему, — продолжал Анаган, размахивая вилкой, — что если усилить поток воздуха под углом, то огненный заряд ускорится вдвое! — Самое странное, что это сработало, — фыркнул Огрон. — Конечно, сработало! Я же гений, — Анаган самодовольно откинулся на спинку стула. — Гений, который вчера выронил учебник в фонтан, — заметила Стелла, не поднимая глаз от своей тарелки. Она сказала это так спокойно, будто обсуждала погоду. Рокси прыснула от смеха в чай. — Я постоянно спотыкаюсь об этот фонтан! — Фонтан покушается только на тех, кто нападает на него первым, — серьёзно произнёс Думан, жуя так, будто завтрашнего дня не существовало. — Закон природы. Мы все расхохотались. То, что ещё недавно казалось невозможным, что все эти разные, шумные, яркие люди окажутся вместе, за одним столом, теперь стало чем-то родным. Настолько родным, что внутри что-то сладко сжималось. Стелла толкнула Рокси плечом: — Скажи ему сама. Ну же. Рокси вспыхнула. — Это глупо. — Это мило, — парировала Стелла. — Что сказать? — спросил Огрон с неприкрытым любопытством. — Не скажу, — Рокси сложила руки на груди. — Ребята, оставьте её, — сказала я, спасая подругу. — У каждого есть право на свои секреты. — Вот именно! — Рокси вздохнула с облегчением и бросила на меня благодарный взгляд. Огрон отломил кусочек пончика и молча протянул мне, будто это был самый естественный жест на свете. И правда был. Я взяла, наши пальцы на секунду соприкоснулись, и у меня по коже пробежали мурашки. — Как тренировку пережила? — тихо спросил он. — Наблюдала, — пожала я плечами. — И запоминала всё, что вы там выкидывали. — Скучаешь по магии? — его голос стал тише, чуть серьёзнее. Я посмотрела на свои запястья, на золотые браслеты. — Скучаю, но… — я коснулась его руки. — У меня есть чем занять голову. И сердце. Он улыбнулся так, как умел только он — чуть лукаво, чуть нежно, немного смущённо. Стелла, разумеется, всё увидела: — Так, голубки, не хватало только романтических вздохов над моим омлетом. Давайте без этого. — Тебе просто завидно, что у тебя нет такого идеального бойфренда, как я, — парировал Анаган. — Ты? Идеальный? — Стелла посмотрела на него так, будто он сообщил, что является королём мира. — Ну-ну. Думан флегматично кивнул: — У него есть свои… достоинства. Где-то. Возможно. — Предположительно, — добавила Рокси. — Вы все здесь против меня! — возмущённо восклицал Анаган. Я смеялась настолько искренне, будто впервые за долгое время дышала полной грудью. Как будто всё плохое хотя бы на час уступило место теплу и простоте. Огрон наклонился ко мне и шепнул на ухо: — Я люблю, когда ты так смеёшься. У меня побежали мурашки, и я тихо ответила: — Тогда придётся смешить меня чаще. За столом снова поднялся гомон голосов, перебивающих друг друга. Смех, звон столовых приборов, запах еды, мягкий свет из окна. И было невероятно хорошо в этот момент.

***

Аудитория, где проходили занятия Рейнара, всегда отличалась от всех остальных. У Валтора — запах озона и гари. У Фарагонды — уют и свет. У ангельских наставников — стерильная правильность. У Рейнара — тишина, будто пространство само принимало его правила и выпрямлялось, становясь строже. Я по привычке положила руки на стол — браслеты холодили кожу, напоминая, что участвовать я могу только умом. Рейнар стоял перед нами, опершись ладонями о стол, и на мгновение мне показалось, что он выглядит уставшим. Редко можно увидеть его таким. — Итак, — сказал он, — сегодня мы разберём различия между адаптацией демонической энергии и демоническим перерождением. — А разница есть? — спросил Анаган. — Если бы ты читал материалы, — медленно произнёс он, — то давно бы понял, что разница фундаментальная. Один процесс управляем, второй — хаотичный. Первый делает демона сильнее. Второй делает его угрозой. Рейнар продолжил, прохаживаясь вдоль ряда: — Адаптация — это то, что сейчас происходит с вами. Ваши энергии стабильны, ваши силы растут, контроль крепнет. Демоническое перерождение — редкое, опасное и, к сожалению, — он ненадолго замолчал, — слишком часто связанное с войнами. Он провёл рукой, и на столе перед нами вспыхнула красная голографическая схема — силуэт демона, разбитый на потоки энергии. — Перерождение происходит, когда демоническая энергия вступает в резонанс со страхом, гневом или… — он бросил в мою сторону едва заметный взгляд, — сильной внутренней виной. Я напряглась. — Важно понять, — продолжал Рейнар, — что сила демона не определяется эмоциями. Она определяется контролем. Эмоции лишь дают импульс, контроль направляет движение. Он щёлкнул пальцами, и голограмма рассыпалась тлеющими искрами. — Именно поэтому, — Рейнар сложил руки за спиной, — вам, как будущим представителям разных слоёв демонической иерархии, необходимо помнить: любой демон может стать оружием, но лишь немногие остаются мастерами, которые этим оружием управляют. После занятия он попросил меня задержаться. Интересно, почему все преподаватели решили именно сегодня со мной о чём-то поговорить наедине? Рейнар опёрся руками на стол и смотрел мне в глаза. — Через два дня будет заседание, на котором примут решение — продлить твоё наказание или досрочно освободить от него. — Я не давала поводов его продлять. — Ты не давала поводов, — согласился Рейнар, — но Совет любит осторожность. Особенно когда речь идёт о метисах. Он говорил спокойно, без обвинения, но в голосе чувствовалась твёрдость. Та, с которой спорить бесполезно. — Твоё поведение за последние два месяца ничем не выделялось, — продолжил он. — Учёба, дисциплина, отсутствие конфликтов. Но ты всё равно остаёшься метисом, убившим бывшего ангела. Даже если он давно перестал быть ангелом и представлял угрозу. — То есть, — я приподняла подбородок, — они хотят держать меня на поводке просто потому, что могут? — Они хотят убедиться, что ты не представляешь угрозу. — Я и не представляю. — Пока, — мягко, но очень чётко уточнил Рейнар. Я сжала челюсть, взгляд упал на браслеты. Они будто холодели сильнее. — Ты злишься, — констатировал он, словно отмечая строчку в отчёте. — Ты просил меня задержаться не ради этого, — сказала я. — Что ты хотел? Он выпрямился. Секунда, и обычный Рейнар вернулся. Холодный, собранный, непробиваемый. — Мы должны поговорить о Хароне. Внутри что-то болезненно сжалось. — Я не хочу, — выдохнула я. — Всё спокойно, никто нас не трогает. Он… исчез. — Он не исчез, Флора. — Он не появляется. — Это не одно и то же. Я отвернулась. На секунду стало трудно дышать. Рейнар сделал шаг ближе. — Флора, — его голос стал ниже, — ты должна сказать Огрону правду. Я резко обернулась. — Нет. — Это не просьба. — Это не твоё дело. Он нахмурился, и впервые за долгое время в его взгляде появилось раздражение вперемешку с… беспокойством? — Ты умная, и ты понимаешь, что скрывать это — опасно в первую очередь для него. — Я знаю, но… — прошептала я. Слова застряли где-то между грудной клеткой и горлом. — Он имеет право знать, — продолжил Рейнар. — Харон — его отец. Ты понимаешь, что если он решит сделать ход, Огрон окажется под ударом первым? — Рейнар, перестань, — вырвалось у меня, громче, чем я хотела. Эхо разошлось по пустой аудитории. Я зажмурилась. Почему даже слышать это больно? — Флора, — голос Рейнара стал мягче, чем когда-либо, — ты хочешь защитить его, я понимаю. Но ложь не защищает, а только разрушает. Я подняла взгляд. Он смотрел на меня… слишком знающим взглядом. Будто прожил это сам. — Ты боишься, что он уйдёт, если узнает правду. Связи, построенные на молчании, ломаются быстрее всего. — У нас всё хорошо, — упрямо сказала я. — Наша компания, наши отношения… впервые всё по-настоящему спокойно. — Спокойствие — иллюзия. — А я хочу в неё верить. Он тяжело выдохнул. — Флора, я на твоей стороне. Это не приказ, а предупреждение. — Спасибо, но… я не готова. Он долго смотрел на меня. Усталость вновь проступила в его чертах. — Харон сделает следующий шаг. Это вопрос времени. И когда он ударит… — Рейнар, не сейчас, пожалуйста. Он не стал продолжать. Просто кивнул едва заметно и отступил на шаг. Я вышла из аудитории. Только когда за мной закрылась дверь, я позволила себе выдохнуть. В груди застрял страх, который я не хотела признавать. Страх потерять то редкое, хрупкое счастье, которое наконец появилось. Страх снова остаться одной. Страх сказать правду и разрушить всё, что только-только начало складываться. Но самое страшное было другое. Я прекрасно понимала, что Рейнар прав. И время действительно работает не на нас. Вот уже два месяца я отбрасывала эти мысли, прятала их где-то в тёмном, забытом, несуществующем уголке собственной головы. Толкала туда, как ненужные вещи в дальний шкаф, надеясь, что если не смотреть в ту сторону, проблема исчезнет. Но проблемы не исчезают, а терпеливо ждут. Я вышла на улицу, внутри стало слишком душно, словно стены аудитории сжались, пытаясь вытолкнуть меня. Прохладный воздух ударил в лёгкие. День был яркий, небо чистое, студенты шли по дорожкам, болтали, смеялись. Мир выглядел нормальным, словно не было страха, угроз. И от этого становилось как-то тошно. Когда я увидела Огрона, стоящего у фонтана, смеющегося над чем-то, что ему рассказывали Думан и Стелла, внутри всё сжалось. Он поднял взгляд и сразу заметил меня. Улыбнулся тоой мягкой улыбкой, которая появлялась только для меня. Я ощутила, как ноги сами идут к нему, будто тело хотело быть рядом, даже если разум постоянно напоминал, что я предаю его каждую секунду молчания. — Эй, — сказал он, когда я подошла. — Что за лицо такое? Рейнар тебя опять грузил теориями заговора? — Почти, — попыталась улыбнуться я. Он чуть наклонился ко мне, изучая. — Ты нервничаешь. — Нет, — слишком быстро. — Фло… И вот этот тёплый, уверенный голос. Тот, что мог вытянуть меня из любого тумана. Я глубоко вдохнула. Мне было больно даже смотреть ему в глаза. Потому что где-то в моей груди билось знание: если он узнает правду, всё это — его улыбка, его голос, его тепло — может исчезнуть. — Просто… устала, — тихо сказала я. — Много всего. — Хочешь пройтись? — Хочу. Он взял меня за руку, так естественно, будто это было частью его дыхания. И мы пошли в сторону сада, оставляя шум академии позади. Каждый шаг рядом с ним был одновременно утешением и пыткой, потому что я знала, что спокойствие не длится вечно. И тень, которую я столько времени старалась не замечать, шла за нами. А я лишь делала вид, что нет причин бояться. Мы медленно шли по дорожке, и Огрон будто подхватил лёгкое настроение, которое у меня самой не получалось вызвать. — Знаешь, — начал он, качнув мою руку, — Думан снова решил, что умеет готовить. — О нет, — я фыркнула. — Он опять? — Ага, на этот раз он попытался испечь пирог. — «Попытался» уже звучит многообещающе. — Он уверял, что всё делал по рецепту, — Огроном покачал головой, едва сдерживая смешок, — но в итоге получился какой-то… чёрный куб. — Чёрный? — Абсолютно. Как будто его подержали в лаве минут десять. Я рассмеялась. Смех получился искреннее, чем я ожидала. И на секунду стало легче. — И что вы сделали с этим кубом? — спросила я. — Рокси предложила использовать его как оружие, а Стелла — как пресс для бумаг. Я покачала головой, но улыбка всё ещё держалась. Мы подошли к скамейке под деревом и присели. — Ты в последнее время часто уходишь в себя, — Огрон немного повернулся ко мне. Улыбка сползла. — Нет, просто… навалилось. — Флора, я же не слепой. — Я не говорю, что ты слепой. Я просто… — выдох. — Не всё нужно разбирать под микроскопом. — А если нужно? — он прищурился. — Не всегда. — Но иногда стоит. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно дёрнулось, будто порвалась маленькая ниточка. — Ты всегда пытаешься меня контролировать, — сказала я чуть резче, чем собиралась. — А ты — всегда избегать, — Огрон слегка поднял брови. — Не всегда, — возразила я. — Часто. Мы замолчали. Воздух будто стал плотнее. Я отвернулась, проглатывая раздражение, которое само появилось, и так же быстро потухло. — Ладно. Прости, я правда просто устала. Он выдохнул. — Да… прости, если надавил. Последние дни… между нами всё вроде бы хорошо, но что-то постоянно держало меня в напряжении. То ли это действительно была усталость, то ли плохое предчувствие. Но лишний раз не хотелось оставаться с ним наедине, потому что я чувствовала себя, будто сижу на бомбе. Пока тихо, но взорвётся в любой момент. Тогда я ещё не знала, что это был последний спокойный день.