Глава 4

POV Рокси

— Да чёрт побери, где эта кофта? — возмущалась я, перебирая весь шкаф с одеждой. Дакота сидела на своей кровати и тихо смеялась. Я всегда была хаосом, а она — чистотой и аккуратностью. Она уже давно была собрана, а я всё бегала из угла в угол. — Что-то не меняется, да? — усмехнулась она. — И не говори. Я даже проспала своё испытание духов, представляешь? Флора меня тогда чуть не убила. — Почему? Это же твоё испытание, ей-то что? — Она очень пунктуальная. Всегда говорит, что это королевское качество, — улыбнулась я, пародируя её наставнический тон. — Мисс Фарагонда хотела отправить меня на испытание вместе с Флорой, но потом что-то пробормотала про какие-то дела с отцом. Ты не знаешь, о чём она? — Точно, сегодня же заседание, — буркнула я себе под нос. — Они уехали в Совет решать вопросы… так скажем, государственной важности. — Мне говорили, что Совет — это высший управленческий орган. Кто её отец тогда? Не думаю, что обычных людей туда пускают. — Ты до сих пор не знаешь? — искренне удивилась я. Дакота помотала головой. — Её отец — Дьявол. — Дьявол? Прям… Дьявол? — воскликнула Дакота. — Да, Флора — дочь Дьявола, — ответила я, поднимая упавшую на пол рубашку и пытаясь понять, почему она вообще оказалась под кроватью. — Так что да, заседания у неё бывают посерьёзнее наших контрольных. Дакота моргнула пару раз, будто пытаясь осознать услышанное. — Подожди, — она аккуратно сложила колени, выпрямившись, — ты хочешь сказать, что она… прям наследница? — Угу, — я наконец выудила нужную кофту и победно подняла её над головой. — Почти принцесса Ада. — Теперь я вспоминаю в её поведении некоторые замашки, — тихо сказала Дакота. — Она довольно строгая. Но не капризная. — Строгая — это мягко сказано, — я села рядом на кровать, натягивая кофту. — Флора как вулкан. Молчаливый, спокойный, пока не взорвётся. Дакота чуть улыбнулась, но в её взгляде было что-то вроде осмысленного интереса, будто она собирала пазл. — А она… — начала она осторожно, — опасная? — Флора? — рассмеялась я. — Если ты про то, убьёт ли она тебя за то, что ты попросила соль без «пожалуйста», то нет. Но если ты перейдёшь ей дорогу, — я наклонилась чуть ближе. — Знаешь, Совет боится её не меньше, чем уважает. Дакота замерла. — Её боятся? — Конечно. У них политика, интриги, свои игры. А Флора, — я пожала плечами, — удесятеряет ставки. Если честно, я сама иногда её побаиваюсь. — Почему? — спросила она тихо. Я задумалась на секунду, подбирая слова. — Потому что она не играет в эти их игры, — сказала я наконец. — Она ломает правила. И если её прижать, она сломает стену, к которой её прижали. В этом её сила и её опасность. Дакота кивнула медленно, будто запоминая каждое слово. — Понятно, — произнесла она. — Теперь многое становится яснее. — А тебе зачем это всё знать? — спросила я, вскинув бровь. — Просто хочу понять, среди кого живу, — улыбнулась она. Я кивнула. В дверь постучали. — Доброе утро, — к нам заглянула Стелла. Она протянула мне духи. — Держи, ты просила. — Супер, спасибо! — воскликнула я. — Нам пора на испытание, — Стелла посмотрела на Дакоту и кивнула головой в сторону коридора. — Удачи! — крикнула я им, когда за ними почти закрылась дверь. Я кинула последний взгляд на себя в зеркало, вышла из комнаты и почти бегом направилась в кафетерий. Воздух был прохладным, коридоры уже наполовину заполнены сонными бессмертными, а в животе у меня урчало так, будто там поселился маленький раздражённый голодный демон. Анаган уже сидел за нашим обычным столиком у окна, где свет падал прямо на его идеально прямую осанку. Он кивнул, заметив меня, и отодвинул поднос, освобождая место. — Ты опоздала, — сказал он тоном, в котором смешивались упрёк и лёгкая забота. — Я искала кофту, — буркнула я и плюхнулась на стул. — И давай не будем уточнять, что она всё это время была под кроватью. — Я даже не спрашивал. Но спасибо за признание, — хмыкнул он. Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Он подтолкнул мне тарелку с чем-то горячим и ароматным — овсянка с фруктами. Его почерк. — Ты снова с учебником? — Скоро экзамен, — пожал он плечами. — А ты как? Как Дакота? — Нормально, — кивнула я. — Стелла забрала её на испытание духов стихий. Пусть побыстрее получит свои силы. — Она кажется… нормальной, — сказал он аккуратно, будто не хотел показаться грубым. — Тихая, спокойная. — Она и есть нормальная, — уверенно ответила я. — Немного потерянная, но это нормально в первые дни. В любом случае, всё хорошо. Мы ели какое-то время молча, но не в той неловкой тишине, а в той, что бывает между людьми, которым рядом комфортно. — Ты опять не спала? — внезапно спросил Анаган, изучая меня внимательным взглядом. — С чего ты взял? — я фыркнула. — У тебя синяки под глазами. Я закатила глаза. — Просто поздно легла. — Ага, — тихо усмехнулся он. — И пыталась читать в темноте. Я же вижу. — Какой наблюдательный. — Это привычка, — уголок его губ дёрнулся. — Привычка? — я приподняла бровь. Он ненадолго опустил взгляд в чашку. — Смотреть на тебя внимательнее, чем на остальных. Я чуть не подавилась воздухом. Горло пересохло, сердце сделало какой-то странный скачок. — И… зачем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Анаган поднял глаза. В них было что-то мягкое, почти тёплое, но всё же сдержанное, как будто он намеренно держал дистанцию. — Потому что тебя сложно не заметить, — он на секунду задумался, подбирая слово. — Ты слишком настоящая. И очень красивая. Я почувствовала, как щёки предательски нагрелись. Между нами повисло что-то тёплое, лёгкое, почти невесомое. Он не тянулся ко мне, я не тянулась к нему, но само ощущение того, что мы стоим где-то на грани было явным. И очень приятным. — Ладно, — я хлопнула ладонью по столу, пытаясь вернуть себе нормальное дыхание. — Если я опоздаю на алхимию, меня больше не пустят в эту аудиторию. — Пойдём, — он поднялся. — Я тебя провожу. Мы вышли из кафетерия бок о бок. Иногда наши руки едва касались друг друга, якобы случайно. Или, может, не совсем. Между нами очень медленно разгоралась искра. Она до сих пор была очень слабенькой и едва заметной, но она была, и мы оба это чувствовали. Я понимаю, прошло не так много времени, как он расстался со Стеллой. Он сам говорил, что не хочет торопиться. Поэтому я жду и не давлю на него. Даже когда ужасно хочется поцеловать его и сказать всем, что он — мой.

***

Я подпёрла щёку рукой и лениво крутила ручку между пальцами, глядя в окно. Снаружи было куда интереснее, чем внутри: ветер гонял листья по двору, кто-то из старших тренировался, и оттуда доносились редкие вспышки силы. — …и именно тогда Совет окончательно оформился в том виде, в котором мы знаем его сейчас, — голос Фарагонды звучал ровно, почти убаюкивающе. Я вздохнула и всё-таки перевела взгляд обратно на неё. Лекция по истории — не самое захватывающее, что можно придумать, но пропускать её не хотелось. По крайней мере, не у неё. Фарагонда медленно прошлась вдоль доски, проводя пальцами по старым записям, будто это было что-то большее, чем просто слова. — Совет создавался как структура, поддерживающая баланс, — продолжила она. — Однако методы, которыми этот баланс достигался не всегда можно назвать однозначными. Кто-то впереди тихо хмыкнул. Я чуть прищурилась. Вот это уже звучало интереснее. — В разные периоды истории, — добавила она, — Совет принимал решения, которые сегодня вызывают споры. Один из таких периодов — так называемая эпоха контроля. В это время особое внимание уделялось метисам. В аудитории сразу стало чуть тише. Я нахмурилась. Кто такие метисы, я знала, благодаря Флоре, но я не могла вспомнить, чтобы нам подробно о них рассказывали на лекциях. — Простите, а кто такие метисы? — кто-то из студентов поднял руку. — Метисы — это дети, рождённые от союза ангела и демона, — спокойно ответила Фарагонда. — Считается, что в них заключена особая сила. Смешанная природа даёт им доступ к возможностям, которые не подчиняются привычным законам. — То есть они сильнее обычных бессмертных? — спросил кто-то с задних рядов. — Не обязательно, — ответила она. — Но их сила… нестабильна и непредсказуема. Я скрестила руки, чуть подавшись вперёд. — И из-за этого их начали ловить? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Фарагонда внимательно посмотрела на меня. — Совет считал, — медленно сказала она, — что такие дети представляют угрозу балансу. В тот период велась активная работа по поиску метисов. Их находили и… помещали под контроль. — Контроль — это как? — снова спросил кто-то. Фарагонда на секунду замолчала. — Таких деталей Совет не раскрывает, — ответила она. — Однако многие считают, что это изоляция и ограничение силы. — То есть тюрьма, — тихо сказал кто-то. Фарагонда не поправила. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Но они же ничего не сделали, — сказала я, нахмурившись. — Они просто… родились. — Их рождение считается незаконным, — спокойно ответила Фарагонда. — И что, их до сих пор ловят? — спросил тот же студент. — Нет, — ответила она. — Официально эта практика прекращена. Я усмехнулась. «Официально». — История редко бывает однозначной, — сказала Фарагонда. — И то, что одна эпоха считает необходимым, другая может назвать ошибкой. Именно поэтому мы изучаем историю, чтобы понимать последствия решений. Я встретилась с ней взглядом. И почему-то была уверена, что она говорит не только про прошлое. В аудитории снова стало шумнее, кто-то начал перешёптываться, кто-то записывать. Лекция продолжалась, будто ничего не произошло. Но я уже не слушала. Я крутила ручку в пальцах и думала только об одном. Если их действительно просто находили и запирали, то сколько таких «ошибок» до сих пор где-то сидят в темноте?

POV Стелла

Мы с Дакотой шли вот уже минут двадцать. Я рассказала ей подробнее об испытании, о духах стихий, и все темы для разговора исчерпались. Рядом с ней я чувствовала какое-то напряжение. Возможно, это Флора меня накрутила. Или это моя кошачья интуиция бьёт тревогу. — Ты… встречаешься с Думаном? — она осторожно нарушила тишину. Я даже немного растерялась. — Нет, мы не встречаемся, но, думаю, что такой исход может быть. — Брось, видно же, как он на тебя смотрит, — улыбнулась Дакота. — Я знаю его всю жизнь и уж точно могу определить, когда он влюблён. Я невольно улыбнулась. — Он… хороший, — сказала я, и сама удивилась, насколько мягко это прозвучало. — Честный, спокойный, иногда слишком спокойный, но это даже приятно. После всех этих бурь, — я махнула рукой куда-то в сторону, подразумевая всё своё прошлое, всю свою хаотичную жизнь, — стабильность выглядит очень соблазнительно. Дакота усмехнулась. — Стабильность — это про него. Он всегда был таким. Даже в детстве, когда мы играли, все носились, как сумасшедшие, а он сидел и строил какие-то деревянные башни. Правда потом он их рушил, потому что ему не нравилось, какими они получались. Я рассмеялась. — Вполне похоже на него. Дакота была спокойной, дружелюбной, даже слишком. Я никак не могла понять, откуда это ощущение, будто я иду рядом с кем-то, кто улыбается чуть шире, чем нужно. — Ты правда думаешь, что у меня и Думана может что-то быть? — спросила я. — Думаю, да, — уверенно ответила Дакота. — Он смотрит на тебя иначе. Он никогда так ни на кого не смотрел. — Я просто не знаю, готова ли к чему-то новому. — Конечно, — мягко сказала Дакота. — Тем более после всего, что с тобой было. Шаг сбился. Я мгновенно обернулась. — В смысле после всего, что со мной было? Дакота замешкалась ровно на секунду, как будто оценила, что сказала, и поняла, что сказала лишнее. Но тут же улыбнулась, как будто это ничего не значило. — Ну… после всей твоей истории, — она пожала плечами. — Думан сказал, что тебе сейчас нужно больше времени и осторожности. И что ты многое пережила, когда была… юной. Я остановилась. Воздух вокруг будто стал холоднее. — Он тебе рассказал? — голос сорвался на шёпот. — Ну… да, — Дакота сделала вид, что удивлена моей реакцией. — Он говорил об этом спокойно, как о чём-то обычном. Я закрыла рот, затем снова открыла. В голове шумело. О моём отце знали три человека в мире — Флора, Анаган и Думан. Флора не предаст. Анаган… нет, он бы скорее умер. Оставался только один вариант. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно перекосилось, словно холодный крюк цеплял сердце. — Понятно, — сказала я резко. Дакота мягко улыбнулась и сделала вид, что не заметила изменения в тоне. — Не переживай. Он говорил только хорошее. Что ты сильная, что справилась, что он тебя всегда поддержит. Я кивнула жёстко, будто боялась, что дрогну, если позволю себе расслабиться хоть на секунду. — Ладно, — выдавила я. — Пойдём дальше. Мы двинулись вперёд. Кто-то соврал. Это было ещё страшнее, чем самая жестокая правда.

POV Огрон

Я сидел на каменном краю фонтана, лениво проводя пальцами по прохладной воде. С каждой секундой брызги казались всё раздражающе громче, или это просто мысли гремели в голове. Флора думает, я не вижу? Или забыла, что я чувствую те же эмоции, что и она? Думает, её взгляд не становится острым, как иглы, каждый раз, когда рядом появляется кто-то, кому я улыбаюсь? Или просто разговариваю? Она всегда делала вид, что выше подобных человеческих слабостей. Дочь Дьявола, вся такая из себя строгая, самоуверенная. Но стоило какой-нибудь девушке задержать взгляд на мне на секунду дольше, и в её зелёных глазах вспыхивал огонь собственничества. Смешно. Я поклялся себе, что не позволю чувствам управлять мною. Но Флора… как же она умела пробираться под кожу. Однако стоило мне закрыть глаза, как всплыло другое лицо — тёплое, мягкое, совершенно не похожее на Флору. Я невольно усмехнулся уголком губ. С Дакотой всё было проще. Наверное потому, что на Земле в принципе жить было проще. Она никогда не смотрела на меня так, будто я принадлежу ей или должен что-то доказывать. Наоборот, будто верила в меня по умолчанию. Дакота когда-то пыталась научить меня играть на гитаре. Какая это была нелепая попытка, мои пальцы были слишком широкими и неуклюжими. Она смеялась так искренне, что я не мог даже обидеться. А потом она просто села рядом, положив голову мне на плечо, и сказала: — Зато у тебя голос красивый. Поиграю я, а ты будешь петь. Я провёл рукой по лицу, будто пытаясь вытереть несуществующую слабость. Зачем я вообще об этом вспоминаю? Прошлое — это пепел, который нельзя снова зажечь. Но мысли возвращались снова и снова, настойчивые, упрямые. И что хуже всего, я знал, что Флора почувствует эту странную ностальгию. Почувствует и снова взбесится. Я снова посмотрел на воду. На дне отражалась тёмная фигура с хмурым взглядом. Я не хочу выбирать между прошлым и настоящим. Как будто, этого выбора и не должно быть. Я же люблю Флору, какой бы несносной она иногда не была. Но жизнь упрямо толкала меня к этому выбору. И я ненавижу это ощущение. Я тяжело вздохнул. За моей спиной послышались шаги и знакомые голоса. Кажется, жизнь все же сделала выбор за меня. Флора шла вместе с Рейнаром. Спина прямая, подбородок приподнятый. Чуть более уверенная в себе, чем обычно. — Откуда вы? — спросил я, когда они приближались ко мне. Флора резко остановилась, не пройдя два шага до меня. Рейнар глупо уставился. — Он не знал? — спросил он, оборачиваясь к Флоре. — Всё он знал, — она возмущённо закатила глаза. — Ты что, забыл? Я моргнул пару раз, пытаясь понять, о чём я забыл. Флора поняла руки вверх, демонстрируя свои запястья, и только тогда я заметил, что на них больше нет золотых браслетов. — Точно, прости, принцесса, — я виновато улыбнулся и подошёл к ней. — Наказание сняли? — Да, полностью, — как-то отстранённо ответил Рейнар. Я притянул к себе девушку, крепко обняв её, и поцеловал в макушку. Ей было трудно два месяца без сил. — Поздравляю, принцесса. — Сделай одолжение, перестань называть меня принцессой, — она отстранилась и посмотрела мне в глаза с каким-то вызовом. — Как скажешь, принцесса, — я улыбнулся. Флора попыталась сдержать усмешку, но не вышло. — Ладно, не буду вам мешать, — хмуро произнёс Рейнар. — Поздравляю тебя, Флора, но, будь добра, не делай ничего, что заставит Совет усомниться в правильности своего решения. Я еле убедил их. И твоего отца, кстати, тоже. — Не поняла, — она нахмурилась. — В смысле ты еле убедил моего отца? — Он был против, чтобы с тебя полностью снимали наказание. Он хотел, чтобы вернули силы, но продолжали наблюдать за тобой. Флора закатила глаза. Рейнар бросил на меня короткий взгляд и собирался уйти. — Рей! — окликнула его Флора. — Спасибо. Он кивнул и ушёл. — У вас всё нормально? Обычно вы, как брат и сестра, которые любят подкалывать друг друга. — Да, просто… — она замялась, подбирая слова, — думаю, он просто устал. Она сказала «устал», но я видел что-то другое. Флора редко теряется в словах, но сейчас они путались у неё на языке, как будто внутри кипело то, что она не может или не хочет назвать. Я чуть наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Фло, — произнёс я мягче, чем хотел, — он что-то тебе сказал? Она качнула головой слишком быстро и чётко. — Нет, просто… это всё Совет, отец, ожидания, — она умолкла, а потом, словно спохватившись, добавила. — Давай не сейчас. Я только вернула силы. Я хмыкнул. — Ну да, и сразу хочешь спрятаться от разговора? В твоём стиле. Она фыркнула, но без злости. Я взял её за руку. На запястье был беловатый след от браслета. Два месяца без сил — это жестоко даже для меня, тем более для бессмертной, что всю жизнь пользовалась магией на каждом шагу и буквально жила тренировками. — Скажи честно, — пробормотал я, — тебе плохо? Она медленно выдохнула, и на долю секунды маска соскользнула. Я увидел усталость. — Немного, — призналась она, отвернувшись. — Когда тебя лишают сил, ты будто не существуешь. Сегодня всё вернулось, тело и голова чувствуют, как будто меня слишком резко включили обратно. Я крепче сжал её ладонь. Это не было похоже на Флору. Она никогда не признаётся в слабости, если только совсем прижимает. И не зря, с её происхождением слабость всегда считали недоступной роскошью. — Пойдём отсюда, — сказал я и мягко потянул её от фонтана. — Ты дрожишь. Она дёрнулась, как будто собиралась возразить, но не стала, просто молча пошла рядом. Мы прошли несколько шагов, и именно в этой тишине, в этом напряжённом молчании, во мне что-то сдвинулось. Странное чувство, как будто всё вокруг не так, как должно быть. Я думал, что после снятия наказания всё станет проще. Мы наконец сможем жить, а не балансировать между прошлым и будущим, между тем, что она пытается скрыть, и тем, от чего я бегу. Но сейчас, когда она стояла рядом — настоящая, упрямая, с гордо поднятым подбородком, мне казалось, что мы стоим на краю ещё одного провала. И почему-то я чувствовал, что этот провал будет не из-за меня. — Огрон, — тихо сказала она, видимо, ощутив смену моих эмоций, — всё будет нормально. Я услышал её голос. Но не поверил. Я чувствовал, будто очередная тень шла за нами по пятам. У самого входа во дворец я услышал смех. Тот самый, который я думал, что оставил на Земле, как и всю свою прошлую жизнь. Я незаметно обернулся. Дакота о чём-то эмоционально рассказывала Рокси и демонстрировала свою новоиспечённую силу. В её ладони вспыхнула небольшая искра. Огонь, значит. Странно, я был уверен, что ей больше подходит вода. Флора и Дакота действительно были похожи на огонь и воду. Две противоположности, которые никогда не должны были встретиться в одной точке. Флора — из тех, кто может сжечь. А Дакота наоборот. Она скорее потушит этот огонь, чем устроит пожар сама. Я поймал себя на том, что смотрю на Дакоту слишком долго, слишком внимательно. Что я делаю? Иду за руку с Флорой, а в голове другая. Пусть всего на долю секунды, пусть просто сравнение. Всё равно мерзко. Флора этого не видела, и слава Небесам, что не видела. Она продолжала что-то рассказывать про то, как прошёл суд, про то, что голова гудит от возвращения силы, а я слушал лишь половину. Второй половиной смотрел туда, где стояла Дакота. Она как раз подняла голову. Увидела меня и, чёрт бы её побрал, улыбнулась. Как будто в той улыбке не было ни нескольких лет разлуки, ни боли, ни наших ошибок. Как будто мы снова стояли под проливным дождём возле школы, и она говорила, что всё будет хорошо. Я резко отвёл взгляд. Флора ничего не заметила. Она была занята собственными мыслями и своей новой свободой, возвращённой силой, тем, как завтра она наконец сможет тренироваться нормально. Но я чувствовал кожей, что это не конец. И что мой взгляд, тот, который я украл у Флоры, пока она была рядом, уже был ошибкой. Мир потихоньку начал рушиться, и я не понимал, с какой стороны треснула первая линия. Но знал, что, если продолжу смотреть туда, где стоит Дакота, мир рухнет окончательно. Я сжал пальцы Флоры чуть крепче, будто пытаясь удержаться за настоящее, которое должен был выбрать. Но где-то в глубине души всё равно оставалась тихая, упрямая, проклятая искра прошлого, от которой я никак не мог избавиться.