Глава 5

POV Флора

Мы сидели на своих местах в колизее перед занятием Валтора. Огрон был молчаливым с самого утра, а я тихонько подслушивала Рокси и Анагана. Пока она что-то весело щебетала ему, я смотрела на своего друга и никак не могла избавиться от ощущения, что в его поведении было что-то странное. — А где Стелла и Думан? — спросила Рокси, закончив свой рассказ. — Думан спит, я уверен, — хмыкнул Огрон. — Стелла решила отлежаться сегодня, — ответила я. — А что с ней? — чересчур взволнованно спросил Анаган. Я прищурилась, но не стала ничего говорить. — Она вчера перетрудилась вечером, сегодня никакая. Они с Думаном ушли из тренировочного зала, когда я уже спать собиралась. Анаган кивнул, но в его лице было что-то слишком живое. Он пытался выглядеть спокойным и равнодушным, но не вышло: пальцы на его коленях дрогнули, взгляд уплыл куда-то в сторону, будто он мысленно уже бежал к Стелле проверить, всё ли с ней в порядке. Я нахмурилась и, сама того не желая, начала его разглядывать. Бедный Рейнар бы меня прибил за такую наглость, но я была уверена, я видела не то, что Ан хотел бы показывать. А рядом сидела Рокси и смотрела на Анагана так, как будто он был её будущим. Точнее, её надеждой на будущее. Она не улыбалась просто из вежливости, она светилась, цвела, как весна. Каждый его кивок, каждое невесомое слово она ловила глазами, будто боялась пропустить момент, когда он наконец увидит её так же, как она смотрит на него. И чем дольше я наблюдала за ними, тем отчётливее понимала, что Рокси ждёт от него настоящей любви. А вот сможет ли он дать ей то, чего она ждёт… в этом я была уверена куда меньше. — А может, сходить проверить её? — предложила Рокси, чуть наклонившись к Анагану. Он вздрогнул незаметно, но я увидела. — Нет, — быстро сказал он. — Стелле лучше, когда её не трогают. В голосе была слишком живая нотка. Та, что появляется только там, где чувства ещё не умерли. Даже если человек делает вид, что всё давно в прошлом. Рокси улыбнулась с пониманием. У меня внутри неприятно потянуло. Она мне нравится. Она была одной из тех, ради кого я бы сломала стены Совета. И мне стало тревожно за неё, что она вложит сердце туда, где ей не смогут ответить. Где место всё ещё занято девушкой, которую он поклялся забыть. — Флора? — Рокси тронула меня за локоть. — Ты в порядке? — Да, — я улыбнулась, — просто задумалась. Смотреть на них было немного больно. И ещё больнее было знать, что правда рано или поздно догонит всех троих. Краем глаза я заметила, как Огрон махнул кому-то рукой, подзывая к себе. Я обернулась и увидела, как в двери вошла Дакота. Ну конечно. Она широко улыбалась и, пока шла в нашу сторону, с некоторыми бессмертными здоровалась. Уже успела найти себе друзей? Вот пусть с ними и общается. — Доброе утро! Такое красивое место! — она восхищённо оглядывалась вокруг. — Как тебе академия? — спросил Анаган, скорее, из вежливости, чем из интереса. Дакота довольно удобно устроилась рядом с Огроном, будто это место изначально было предназначено для неё. Огрон чуть подвинулся, дав ей больше пространства, и у меня внутри неприятно кольнуло. Слишком быстро она заняла территорию, которая не должна была ей принадлежать. — Она потрясающая, — Дакота аж светилась. — И столько сильных ребят вокруг! Я не ожидала, если честно. Даже на Земле я не чувствовала себя так комфортно. Мне кажется, я наконец-то дома. «Дома». Прекрасно. Пусть найдёт себе комнату, друзей, жизнь. Но зачем же так усердно пытаться встроиться именно в мою? — Тут действительно красиво, — сказала Рокси, улыбаясь слишком открыто. Умилительная сцена. Меня слегка подташнивало. Я перевела взгляд на Огрона. Он улыбался ей. Не как мне, не той мягкой улыбкой, в которой есть чувство, тепло и принадлежность. Это была словно улыбка из прошлого. Та, о которой он говорил, что забыл. — А у тебя как прошёл вчерашний день? — спросила она у него. Огрон откашлялся. — Да нормально. Обычные тренировки, ничего особенного. Но я заметила, как он украдкой посмотрел на неё. Чересчур тепло. А потом посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд, как будто боялся, что я прочитаю в его лице то, что он сам не хочет признавать. И, честно говоря, я прочла. Я слишком хорошо его знаю. — Флора, а у тебя как дела? — мило спросила Дакота, чуть наклонившись. — Прекрасно, — ответила я, даже слишком сладко. — Просто слушаю, как ты восхищаешься миром, в котором пять минут как появилась и ничего ещё не знаешь о нём. — Если я слишком навязываюсь, скажи. Я не хочу создавать неудобств. Отлично играет. Правда. — Всё в порядке, — улыбнулась я ей. — Просто привыкнуть нужно. Ведь ты как маленький метеорит сюда врезалась. Она смотрела на меня так, будто говорила: «Ты можешь шипеть на меня сколько угодно, я всё равно никуда не денусь». — Флора не с той ноги сегодня встала, не обращай внимания, — усмехнулся Огрон, но я не увидела в этом ничего смешного. — Извини, что с порога не стала лучшей подругой для твоей бывшей, — язвительно улыбнулась я. Огрон раздражённо посмотрел на меня. Это было хуже, чем если бы он накричал на меня. — Флора, хватит, — тихо, но жёстко произнёс он. Как будто я ребёнок, который закатывает истерику. Рокси неловко улыбнулась, попыталась разрядить обстановку, но напряжение повисло над нами так плотно, что хоть ножом режь. А Дакота смотрела на меня спокойным, почти сочувствующим взглядом, как будто я сама себя подставляю, как будто она здесь самая белая и пушистая. И, может быть, именно это раздражало сильнее всего. — Да всё нормально, — спокойно сказала она Огрону, словно защищая меня. — Я бы тоже так реагировала. Это естественно. Флора, — она снова вернула свой взгляд ко мне, — я искренне хочу подружиться. Что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя комфортно со мной? Я усмехнулась. Теперь она выкрутила всё так, будто я, такая стерва, не подпускаю её к себе. — Тебе не нужно ничего делать, потому что я этого не хочу, — процедила я. — Почему? — Я тебе не верю. Именно в этот момент вся аудитория почему-то замолчала, как будто все слушали нас. Дакота почти расстроено смотрела мне в глаза, но нет, там было что-то другое. Несколько секунд она вглядывалась в моё лицо, пытаясь сделать вид, что она удивлена, что ей обидно. Я смотрела на неё прямо, равнодушно, будто внутри меня не кипели все чувства разом. Анаган кашлянул, словно подавая знак, что этот разговор можно уже закончить. — Может, сменим тему? — предложил он. — Да, — слишком быстро согласился Огрон. — Давайте. — Флора, — меня вдруг окликнул Валтор, который только что вошёл в аудиторию. Он молча указал на свои запястья. Я подняла руки вверх, демонстрируя, что браслетов больше нет. Тогда он подозвал меня к себе. Я поднялась, чувствуя на себе десятки взглядов — одни пытались понять, что между мной и Дакотой произошло, другие просто ждали представления. Прекрасно, именно это мне сейчас и нужно. Я прошла мимо Огрона, он не смотрел на меня, будто боялся, что если пересечётся со мной взглядом, я снова скажу что-нибудь неприятное. Дакота тоже молчала, но я чувствовала, как она буквально прожигает мою спину своим вежливым, идеально сдержанным вниманием. Такая вызывающе чистая, что от неё хотелось оттолкнуться ещё сильнее. Когда я подошла к Валтору, он быстро обвёл моё лицо взглядом, будто фиксируя каждую эмоцию. — Вижу, утро у тебя насыщенное, — тихо заметил он, чтобы слышала только я. В его тоне не было ни укора, ни одобрения. Просто констатация факта. — Я в порядке, — ответила я, выдыхая. — Посмотрим, — протянул он. — Идём. Он направился к выходу, явно ожидая, что я пойду следом. Я чувствовала, как в аудитории поднялась волна перешёптываний. Конечно, стоило мне хотя бы раз повысить голос, и уже новый повод для слухов. Я вышла за ним, и дверь мягко закрылась, отрезая меня от всех их взглядов. В коридоре было тише, светлее, легче дышать. Его шаги были бесшумны, но уверены, и я поймала себя на том, что почти нервничаю. Валтор редко вызывал кого-то просто так, редко говорил тоном, в котором не было ни иронии, ни холодной снисходительности. Сейчас же он был слишком серьёзен. Мы остановились в стороне от аудитории, возле арки, из которой открывался вид на внутренний двор академии. Валтор повернулся ко мне и опёрся на колонну, скрестив руки. — Ты помнишь, о чём я тебе говорил пару дней назад? — спросил он. — Что когда снимут ограничения, мои силы могут измениться, — я отзеркалила его позу, скрестив руки на груди. — Два месяца без силы — это сложное испытание для любого бессмертного, тем более для такого сильного, как ты. Я усмехнулась, это звучало почти как комплимент. — Это не просто испытание, — продолжил он, — это ломка, деформация как сознания, так и инстинктов. Ты слишком долго была в состоянии, непривычном твоей природе. Валтор изучал моё лицо, не дав мне уйти ни в эмоции, ни в оборону. Этот взгляд, проницательный, холодный, был куда опаснее любого его огня. — И вот что важно, Флора, — продолжил профессор. — Силы вернулись, но ты ведёшь себя так, будто всё ещё их лишена. Как будто тебе нужно доказывать всем, и себе в том числе, что ты неуязвима. Его слова вонзались глубже, чем мне хотелось. — Я не… — начала я, но осеклась. Потому что даже себе не могла соврать. — Сегодня, когда я вошёл в аудиторию, я сразу почувствовал твою энергию, и она другая. Раньше твоя сила была как пожар, который может сжечь всю академию за несколько секунд. Сейчас этот пожар может сжечь небольшой деревянный домик. Твоя сила ослабла. Я застыла. Это было то, чего я меньше всего хотела услышать. — Когда силы вернулись, тебе было плохо? — Да, — кивнула я. — А не должно было. Помнишь, я говорил, что твои силы внутри тебя, но их привычный выход заблокирован, поэтому они ищут другой? — Помню. — Я предполагаю, что они нашли выход внутри тебя самой. Твои силы выплёскиваются на тебя, поэтому тебе было плохо. И это могло бы объяснить, почему ты воспринимаешь их, как что-то чужое, я ведь прав? Я нехотя кивнула. — Твой огонь как бы сжигает тебя саму просто потому, что ему больше некуда было деться. Ты сейчас ощущаешь его, как будто он отдельно от тебя. От этого и изменения в твоём сознании. Ты, возможно, даже не заметила этого, но ты стала более резкой, вспыльчивой. Ты словно всё время стоишь на грани, как будто боишься, что кто-то заметит слабость, которой у тебя больше нет. Ты два месяца жила ощущением беспомощности, а теперь ты продолжаешь жить с этой же мыслью, как будто ты ничего не сможешь сделать, если на тебя нападут. Я отвела взгляд, сжав руки. Он был прав. — Значит, я уже не такая сильная? — спросила я, почти шёпотом. — Да. Знаю, что тебе не нравится эта мысль, — он мягко усмехнулся. — Тогда буду тренироваться ещё усерднее, чем раньше, чтобы восстановиться, — вздохнула я. В моей голове сразу промелькнула мысль, что Харон может объявиться в любой момент, а я не в форме. — Нет, нельзя, — строго отрезал Валтор. — Пока ты не восстановишь свой внутренний баланс, никаких тренировок. — Почему? — нахмурилась я. — Я же говорю, твоя сила истощает тебя. Чем сильнее ты будешь, тем сильнее она будет истощать тебя. Я моргнула, пытаясь переварить сказанное. Слова «нельзя тренироваться» отдавались внутри болью, будто кто-то резко вырвал у меня единственное оружие, которое ещё оставалось. — То есть, я должна просто сидеть и ждать? — спросила я холодно. — Пока мои силы сами решат вернуться в норму? Пока я ослабну ещё больше? — Ты не ослабнешь, — мягко, но уверенно возразил он, — если будешь делать всё правильно. — А если нет? — Тогда ты действительно рискуешь себя сжечь, — его взгляд стал твёрдым. — Не метафорически. У меня по спине пробежал холодок. Он словно почувствовал это и чуть смягчился. — Флора, твоя сила — часть тебя, но сейчас она ведёт себя как дикий зверь, запертый в тесной клетке. Если ты начнёшь его дразнить, он набросится. Тренировки сейчас — это попытка открыть клетку силой. Он вырвется, но разорвёт тебя первой. — И что мне делать? — спросила я тише, чем хотела. Валтор кивнул, будто именно этого вопроса и ждал. — Учиться тому, чего ты никогда не делала. Не подавлять силу, не усиливать её, а слушать. Я фыркнула. — Я не зверолов и не шаманка, чтобы слушать, как «дух огня» поёт мне песни. — А кто сказал, что твой огонь говорит словами? Я молчала, злясь, что он заставил меня задуматься. — Ты всегда использовала силу, чтобы победить, — продолжил Валтор. — Но никогда чтобы понять себя. Сейчас тебе нужно учиться ощущать. Он сделал шаг ближе. — Баланс — это не слабость. Это контроль. Я неожиданно почувствовала, как в груди что-то дрогнуло — смесь раздражения, усталости и… облегчения? — И сколько это займёт? — спросила я. — От нескольких дней до пары недель. Всё зависит от того, насколько ты готова слушать себя, а не свои страхи. Я сжала губы. Пара недель без тренировок звучала как медленная смерть. — Хорошо, — выдохнула я. — Я попробую. — Это не просьба, — напомнил он. — Это условие твоей безопасности. Я закатила глаза. — Ну конечно. Безопасность прежде всего. Валтор усмехнулся почти незаметно. — Ещё одно, — добавил он. — Никто не должен знать, что твоя сила сейчас нестабильна. — Почему? — спросила я осторожно. — Потому что твоё состояние — слабое место. А слабости — это то, чем другие либо пользуются, либо пугаются. Ни один из вариантов тебе сейчас не нужен. Я глубоко вдохнула. Он был прав. Чёрт его возьми. — Ладно, — кивнула я. Валтор развернулся и направился обратно к двери. — После занятия зайди ко мне, — напомнил он. — Начнём с медитаций. Я скривилась так, будто он объявил мне пытку. — Если будешь цепляться за сарказм, восстановление займёт три месяца, — не оборачиваясь, заметил он. — Ладно-ладно! — выдохнула я. — Медитации так медитации. — Умница, — произнёс он сухо, но я услышала в голосе довольство. Как только он исчез за дверью, я позволила себе тихий, горький смех. Я — демон огня. Я — дочь самого Дьявола. И мне теперь… медитировать. Прекрасно. Просто идеально.

POV Стелла

Я сидела на своей кровати, поджав под себя ноги и глядя в стену, на которой танцевали солнечные пятна. Сегодня они казались тусклыми, как будто даже свет не мог решить, стоит ли заходить ко мне. Слова Дакоты всё ещё звенели в голове. Я тогда не до конца поверила ей, потому что была уверена, что она просто хочет вызвать сомнение, привлечь внимание, проверить почву. И я не купилась. Но… зачем ей врать? Она только появилась здесь и старается со всеми быть милой. Особый интерес она проявляет только к Огрону, ей нет смысла подрывать моё доверие к Думану. Я глубоко вздохнула, обхватив плечи руками. Может, я вчера просто не захотела слышать её слова? Может, если бы другой сказал мне то же, я бы насторожилась? Может, я слишком хочу верить Думану? Если кто-то может навредить тебе, то это тот, кому ты доверяешь больше всего. Так всегда говорила мама. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. — Стелла? — голос Думана был спокойным, как всегда. — Ты тут? — Да, заходи, — сказала я. Он вошёл, пригладил рукой волосы, будто только что проснулся, и слегка улыбнулся. — Вижу, ты тоже решила никуда не идти сегодня. Всё нормально? Я кивнула, но не смогла улыбнуться в ответ. Его лицо сразу изменилось, он прекрасно чувствовал каждую мою эмоцию. — Стелла, что случилось? Я встала, подошла ближе, но не настолько близко, как обычно. Он заметил, это его насторожило. — Я хочу спросить кое-что, — сказала я тихо. — И я хочу, чтобы ты ответил честно. Он нахмурился, но всё равно сделал шаг ко мне. — Хорошо. Я глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Ты рассказал Дакоте о моих проблемах с отцом? — спросила я. — Стелла, я ничего ей не говорил, — произнёс он медленно. — Тогда почему Дакота говорила что-то о том, что мне нужна стабильность после всего, что я пережила? Когда я спросила, рассказал ли ты ей, она сказала да. Он застыл, как будто удар пришёлся точно в солнечное сплетение. — Она сказала, что я рассказал ей? — тихо переспросил он, и голос у него дрогнул. Совсем чуть-чуть, но я услышала. — Да, — ответила я. — Прямым текстом. Он провёл рукой по лицу, жест нервный, непривычный для него. Думан всегда всё держал под контролем. — Стелла, — он шагнул ко мне ближе, а потом отошёл назад, не решившись сократить расстояние, — я бы никогда не рассказал такое. Ни ей, ни кому-то ещё. Это не моя тайна. Это твоя боль. — Тогда что это было? Его взгляд стал резко жёстким. Но не на меня, на неё. На память о её словах. — Она врёт, — холодно сказал он. — Либо она пытается что-то доказать, либо что-то получить, но я ничего ей не рассказывал. Я вслушивалась в каждую ноту его голоса. Он не защищался, а злился. Не от того, что я спросила, а от того, что кто-то посмел использовать мою тайну. — Стелла, — он осторожно шагнул ко мне снова, будто боялся, что я исчезну, — она сказала, что именно я ей якобы рассказал? Я задумалась и поняла, что нет. — Она сказала, что я пережила что-то плохое в юности, но слов конкретно об отце не было. — И ты ей сразу поверила? — он приподнял бровь. Мне показалось, что ему было обидно, но он очень не хотел это показывать. Я не успела ответить, в комнату ворвалась Флора. — Стелла! — воскликнула она, заставив нас вздрогнуть. Она остановилась, когда увидела наши напряжённые лица. — Я не вовремя? — Нет, как раз вовремя, — вдруг сказал Думан. — Думаю, тебе тоже стоит кое-что узнать. Она закрыла за собой дверь и присела на свою кровать. Мы с Думаном сели на мою, напротив Флоры. — Расскажи ей, — сказал мне Дум. — Вчера, когда мы были на испытании, Дакота сказала мне что-то о том, что мне нужна стабильность и спокойствие после всего, что я пережила в юности. Я, естественно, сразу подумала про отца. И она сказала, что об этом ей рассказал Думан. — Я ничего ей не говорил, мы даже не оставались вдвоём с момента, как она здесь оказалась, — хмуро произнёс он. Точно также хмуро нас слушала Флора. — Я сейчас поняла, что конкретно об отце она ничего не говорила. — Дакота соврала? — спросила Флора, строго глядя в глаза Думану. Под этим взглядом даже я бы не смогла соврать ей. — Конечно, соврала, вы за кого меня держите? — возмутился он. — Знаешь, почему я хотел, чтобы ты об этом узнала? — Почему? — Такое уже случалось, — он опустил взгляд, словно вспоминая то, о чём предпочёл бы забыть. Флора чуть подалась вперёд, а я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Если даже он говорит таким тоном, значит, дело было серьёзным. — Когда мы ещё учились в школе, — начал он, медленно подбирая слова, — однажды Дакота провернула похожее. Только тогда целью были я и Огрон. Я непроизвольно выдохнула. Они с Огроном? Они же почти неразделимы. Я никогда не видела такого, чтобы кто-то мог влезть между ними. — Что она сделала? — спросила Флора ровным, но жёстким голосом. — Она рассорила нас, наговорила гадостей об Огроне, — он помедлил, сжав руки в замок. — Соврала, будто он говорит обо мне за спиной, как о балласте, что я якобы вечно лезу вперёд и всех раздражаю своей правильностью, что он устал тащить меня за собой. Она это подала под соусом заботы обо мне, мол, зачем мне такой друг. Мы с Флорой нахмурились. — И ты поверил? — тихо спросила я. — Поверил, — признал он. — Мне тогда было шестнадцать. Я был слишком правильным, слишком чувствительным и слишком доверчивым, если речь шла о людях, которых я считал друзьями. И слишком недоверчивым к себе. — А Огрон? — спросила Флора. — Я наговорил ему всякого потом, — продолжил Думан. — И мы первый и последний раз в жизни разругались так, что не говорили потом полгода. Когда я сказал ему, что об этом мне сказала Дакота, он не поверил и с пеной у рта доказывал обратное. Сказал, что ему не нужен друг, который врёт о его девушке. Флора ругнулась себе под нос. Я только крепче сжала руками край одеяла. Я не понимала, как это возможно, Думан и Огрон, которые всегда казались чем-то целым, когда-то так сильно и очень глупо ругались? Но в его голосе не было ни капли преувеличения. — А Дакота? — спросила я. — Зачем она это сделала? — Чтобы разбить дуэт, которому завидовала, — спокойно ответил он. — Ей всегда нужно быть первой, единственной и незаменимой. Тогда ей казалось, что я занимаю часть той территории, что должна принадлежать ей. — И что было потом? — спросила Флора, всё ещё нахмуренная. — Мы спустя где-то полгода встретились на вечеринке, напились и решили просто забыть эту историю, — сказал он. — Огрон так и не поверил, что она такое говорила. Я перевела взгляд с Думана на Флору. Та выглядела так, будто готова убить Дакоту. И, признаться, я её понимала. — Я говорю это, — сказал Думан, переводя взгляд то на меня, то на Флору, — не потому, что хочу внушить, что Дакота монстр. Она действительно неплохой человек, но со своими замашками. Вы должны понимать, что она может использовать полуправду, чтобы посеять сомнения. Сказать то, что похоже на правду, но не является ею. Я медленно кивнула и посмотрела на Флору. Она смотрела куда-то в пол так, что мне казалось там скоро появится дыра. Она сидела неподвижно, но по тому, как у неё напряглись плечи, я сразу поняла, сейчас рванёт. И рвануло. — Я же говорила, — тихо, но резко сказала она, вскидывая взгляд. Глаза у неё горели. — Я же с первого дня говорила, что ей нельзя верить. — Флора… — начал Думан, но она перебила. — Нет, — сказала она уже громче. — Это не «замашки». Это не «она неплохой человек, но…». Это осознанная манипуляция. Она сделала это, когда ей было выгодно. Ты сам только что рассказал, что она уже однажды разрушила дружбу, которая была тебе дороже всего. И сделала это ради чего? Ради собственной гордости. Ради ощущения, что она главная в жизни Огрона. Я сглотнула. Её злость была настолько понятной, что даже я внутренне на секунду согласилась с каждым её словом. — Фло… — снова попытался вставить Думан, но она резанула взглядом. — Ты её оправдываешь, — сказала она. — Вот что ты делаешь. Ты годами оправдываешь её. Огрон тоже. И поэтому она всё ещё думает, что может так поступать без последствий. Она резко встала и начала ходить по комнате, словно пытаясь выплеснуть эмоции движением. — Она врёт, манипулирует. Она делала это с тобой, делала с Огроном. Теперь делает это со Стеллой. И ты хочешь сказать, что это просто «она так устроена»? — Флора остановилась перед ним. — Нет, она знает, что делает. Всегда знала. Думан нахмурился, но не перебивал. Он слушал. Может, впервые за много лет. — Я не хочу, чтобы она снова это сделала, — сказала Флора уже тише, но намного серьёзнее. — Я не хочу, чтобы она разрушила то, что есть у нас сейчас. Если это прокатывало на Земле, то нет, здесь так не работает. Я не позволю. Она ещё не знает, с кем связалась.