Глава 6

POV Огрон

Следующий день у нас был выходным. Утро было прохладным, солнце только поднималось над крышами академии. Я стоял на балконе, опершись на перила, сигарета медленно тлела между пальцами. Внизу почти никого не было, редкая тишина для этого места. — Что-то никогда не меняется, — раздался за спиной знакомый голос. — Ты всё так же куришь по утрам. Я даже не поворачивался, узнал её сразу. Дакота вышла на балкон и встала рядом, оставив между нами расстояние, но не слишком большое. Достаточно близко, чтобы обозначить, что она пришла не случайно. — Привычка, — пробормотал я, стряхивая пепел. — А их, как ты знаешь, сложно менять. — Да, — она слегка усмехнулась. — Особенно твои. Я посмотрел на неё краем глаза. Волосы собраны в идеальный хвост, одежда, будто только что выглажена. Но взгляд слишком мягкий для обычной Дакоты. — Ты ведь уже давно бросила курить? — спросил я, чтобы просто что-то сказать. — Да, где-то четыре года назад. А раньше курила даже больше тебя, — она опёрлась на перила рядом со мной. — Если помнишь. — Помню, — ответил я коротко. Потому что, хочешь не хочешь, забыть её было сложно. Она чуть повернула голову, изучая мой профиль. — Мы с тобой тогда, — она прикусила губу, подбирая слова, — хорошо проводили время. Я тихо хмыкнул. — Если так можно сказать, — бросил я. — Можно сказать и иначе, — она посмотрела вдаль, будто тоже вспоминала. — Я никогда не думала, что найду кого-то, с кем мне будет настолько легко. С тобой было… просто, тепло. Даже когда ты делал вид, что тебе всё равно. Я резко втянул дым. Вот этого я и ожидал: намёков, тихих попыток сунуть руку в прошлое. — Да ладно тебе, Огрон, — она слегка толкнула меня плечом. — Не делай такое лицо. Я же не предлагаю нам всё вернуть. — Хорошо, — сказал я. — Потому что возвращать нечего. Её улыбка едва заметно дрогнула, но я заметил. — Ты стал жёстче, — сказала она, уже без игривости. — Раньше ты так не говорил. — Раньше и ты была другой. Она молчала пару секунд, затем вздохнула. — Возможно. Но то время, — она снова посмотрела на меня мягко, почти нежно, — оно было хорошим, правда? Я посмотрел на неё, на то, как она чуть наклоняет голову — так же, как делала это всегда, когда хотела, чтобы я вспомнил лучшее, не худшее. — Да, было, — честно сказал я. Она улыбнулась так тепло, что я почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Иногда я скучаю, — призналась она почти шёпотом. Я выдохнул дым в сторону, потому что в глаза смотреть было слишком сложно. — Иногда и я, — сказал я. — Но скучать — не значит возвращаться. Она опустила взгляд. — Я знаю. Балкон снова ненадолго окутало молчание. Дакота несколько раз порывалась что-то сказать, но молчала, а потом всё же спросила: — Флора сильно ревнует? — Почему ты спрашиваешь? — Да ладно, Огрон, — сказала она лёгким тоном, который я слишком хорошо знал. — Я вижу, как она на меня смотрит, как на угрозу, — её глаза чуть прищурились. — И как ты смотришь на неё. — И как же? — спросил я, уже чувствуя, что разговор идёт туда, куда я не хочу. Она улыбнулась чуть печально, чуть насмешливо — идеальная смесь, которой она всегда пользовалась. — Так, как ты никогда не смотрел на меня. Я резко отвернулся и затушил сигарету о перила. — Ревность тут ни при чём, — сказал я твёрдо. — Ну конечно, — протянула Дакота мягко. — Просто ты впервые за долгое время действительно нашёл кого-то, кто важен. Я не ответил. И молчание, кажется, сказало за меня больше, чем любые слова. Она вздохнула, скрестив руки на груди, будто пытаясь скрыть, что мои слова, или моё молчание, её задели. — Я не пытаюсь вмешаться, — сказала она. — Просто… интересно. — Дакота, — сказал я, глядя в даль, чтобы не смотреть ей в глаза, — ты пришла сюда не просто так. — Знаешь, я не хочу, чтобы тебе сделали больно. Ни Флора, ни кто-то другой, — она чуть наклонила голову. — И если она тебя не ценит… — Она ценит, — перебил я. — И я тоже. Дакота, я люблю её. Мы прошли через многое, чтобы наконец-то найти это спокойствие. Не рушь его. Дакота будто застыла. Не моргнула, не вдохнула, а просто замерла, как будто мои слова ударили сильнее, чем она ожидала. — Любишь? — повторила она тихо, будто проверяя, правильно ли услышала. — Да, люблю, — сказал я спокойно, без колебаний. Она отвела взгляд, уставившись куда-то вниз, на пустой внутренний двор. Мгновение, и её плечи едва заметно дрогнули, словно она взяла себя в руки там, где я не должен был это увидеть. Она тихо усмехнулась, но в этой усмешке было столько горечи, что мне захотелось отвернуться. — Ты стал другим, — сказала она. — Более… настоящим, что ли. Зрелым, честным. — Потому что мне есть ради кого таким быть, — ответил я. Она вдохнула глубже, выпрямляясь и пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — Знаешь, Огрон, — её голос стал мягче, чем я привык. — Я думала, что когда-то мы могли бы вернуться назад к тому, что у нас было. Я не держу зла за то, каким образом мы расстались. Но, наверное… наверное, ты всю жизнь ждал её, сам того не осознавая. — Я ничего не ждал, — сказал я. — Просто всё сложилось так, как должно было. Она посмотрела на меня снова, её глаза блестели, но не от слёз. — Я рада за тебя, — произнесла Дакота наконец. — Хоть и, наверное, я немного скучаю по тому, кем мы были. — Я тоже скучаю, — признал я. — Но не хочу возвращаться назад. Она кивнула, медленно, принимая это, или делая вид, что принимает. — Хорошо, — сказала она, поворачиваясь к двери. — Тогда я не буду появляться рядом так часто, чтобы ей было спокойнее и чтобы тебе было легче. — Не нужно, — я покачал головой. — Просто будь честной. Не надо игр, намёков, недосказанностей. Мы уже не дети. Флора тоже должна привыкнуть к тебе, я не собираюсь исключать тебя из своей жизни из-за её капризов. Она усмехнулась краем губ. — Это ты так думаешь. Она уже собиралась уйти, но перед тем, как выйти с балкона, обернулась. — Если вдруг всё же станет тяжело, ты знаешь, где меня найти. — Не станет, — ответил я уверенно. Она задержала на мне взгляд ещё секунду, словно пытаясь запомнить, и ушла. Я остался один на балконе, в тишине, с ощущением, будто прошлое только что попыталось снова обвить меня, как дым сигареты. Но я учусь дуть ему в лицо и идти дальше.

POV Флора

Мы сидели на каменном полу тренировочного зала, скрестив ноги, напротив друг друга. Помещение было тихим настолько, что я слышала, как где-то под потолком потрескивают старые лампы. Воздух был прохладным, чистым, почти пустым — идеальное место для медитации, как называл это Валтор. На деле же это было скорее похоже на пытку неподвижностью. — Дыши ровно, — напомнил он. — Сосредоточься не на огне, а на том, что под ним. — На чём именно? На пустоте? На раздражении? — я сжала зубы. — На себе, Флора, — сказал он спокойнее, чем я заслуживала. — Не на силе, а на себе. Я закрыла глаза, вдохнула. Я пыталась услышать что-то внутри — тишину, пульс, поток. Но стоило мне расслабиться, как под ребрами сразу начинало подниматься знакомое жжение, слишком резкое, слишком острое, будто кто-то разжигал костёр под кожей. Я поморщилась. — Не сопротивляйся, — сказал Валтор. — Это всего лишь отклик. — Этот отклик пытается мне рёбра подпалить, — процедила я. — Значит, ты даёшь ему слишком много внимания. Перенаправь. Легко сказать. Я снова попыталась. Вдох-выдох. Слушать, не хватать, не давить. Просто быть. Но стоило мне чуть-чуть приблизиться к этому внутреннему пламени, как оно снова ударило в ответ вспышкой, болью, глухим жаром, будто я трогаю себя изнутри чужой рукой. — Чёрт… — я резко открыла глаза и выставила руку вперёд, отстраняя излишний жар, который едва не сорвался наружу. Валтор вздохнул, но не раздражённо, скорее, как человек, который очень давно привык к чужому упрямству. — Вот видишь, — сказал он, — ты боишься. Ты реагируешь не на силу, а на саму мысль о том, что она может выйти из-под контроля. — Это не страх, а осторожность. — Ты называешь это осторожностью, а я — зажимами. И пока ты их держишь, твоя сила будет восприниматься тобой как что-то чужое. — Так оно и есть, — я раздражённо развела руками. — Вы сами сказали, что она меня сжигает. — Потому что была заперта, — ответил он. — Сейчас она возвращается, но ей нужно пространство. Твоё пространство. Ты должна позволить ей быть частью тебя. Не инструментом, не угрозой, а продолжением. Я закатила глаза. — Вы говорите так, как будто я какое-то хрупкое дерево, которое нужно пересадить обратно в землю. — В каком-то смысле да, — спокойно сказал Валтор. — Ты слишком долго жила без корней. Теперь они растут заново, и любое движение может причинять боль. Я опустила взгляд, потому что он снова был прав. И потому что мне это не нравилось. — Давай ещё раз, — предложил он. — Медленно и без попытки доказать силе, что ты сильнее её. Я снова закрыла глаза. Вдох-выдох. Жар поднялся, но не рванул сразу к горлу, как прежде. Он словно осторожно касался меня изнутри, проверял, готова ли я. На мгновение… я позволила ему. И жар стал не болью, а просто теплом, чуть тяжёлым, но терпимым. — Вот, — тихо сказал Валтор. — Именно так. Ты чувствуешь? — Да, — прошептала я. — Чувствую. После ещё около десятка таких попыток, огонь уже не обжигал меня. У меня было ощущение, словно у меня поднялась температура и внутри меня разжигается небольшой пожар, но он был уже не таким разрушительным. После ещё десятка попыток я уже могла различить тончайшие грани между «больно» и «просто горячо». Огонь внутри меня то подчинялся, то срывался, как нервная мышца, которую заставляют работать после долгой атрофии. Иногда всё шло гладко, тепло равномерно разливалось по грудной клетке, поднималось к плечам, и я чувствовала себя цельной. Но стоило мне хоть на секунду отвлечься, потерять концентрацию, позволить раздражению вспыхнуть в голове, и всё рушилось. Я чувствовала, как внутри что-то взрывается, взметается вверх обжигающей волной. Жар мгновенно становился невыносимым. Моё собственное дыхание будто превращалось в раскалённый пар, который срывал кожу изнутри. Я инстинктивно хваталась за грудь, выгибалась вперёд, пытаясь хоть как-то удержать это. — Флора! — голос Валтора становился резким, но не сердитым, скорее, контролирующим. — Не бороться, не подавлять, а перенаправить. Я зажимала зубы, чувствуя, как во мне медленно горит. Это было не сравнить ни с одной физической болью, она приходила откуда-то из глубины, оттуда, где плоть встречалась с силой. Боль была не телом, боль была мной. — Я пытаюсь… — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Ты злишься, — констатировал он. — Конечно, злюсь! — огрызнулась я, когда жар наконец отступил. — Это… ад. — Это восстановление, — спокойно сказал Валтор. — Ты снова учишься владеть тем, что раньше делала почти на автомате. Не жди, что получится сразу. Я шумно, прерывисто выдохнула. В следующей попытке я уже заранее ждала боли, и она пришла ещё быстрее и острее. Я почувствовала, как жар собирается в солнечном сплетении, слишком концентрированно, слишком хищно, и ничего не могла сделать. Меня трясло. — Флора! — Валтор внезапно оказался рядом, его ладонь легла мне на спину между лопаток. — Дыши, я здесь. Слушай мой голос. Я хотела выругаться, сказать, что его голос мне ничем не помогает, но вместо этого сделала то, что он сказал. Вдох. Выдох. Медленно. По его ритму, а не по тому, что диктовало мне пламя. И жар… сдался. Там, внутри, словно что-то смягчилось и отступило. Я почти обессиленно опустилась на локти, чувствуя пот на висках. — Ты видишь? — сказал Валтор тихо. — Когда ты перестаёшь бороться, сила перестаёт тебя наказывать. — Она как дикий зверь, который меня жрёт, — прохрипела я. — И ты думаешь, что можешь победить зверя, давя на него ещё сильнее? — он приподнял бровь. — Не выйдет. Его можно только приручить. Я с трудом подняла голову, обессиленная, но внутри было что-то новое. Не победа, но прогресс. — Ещё раз, — сказала я. Валтор усмехнулся. — Конечно. Но медленно, мы никуда не торопимся. Я торопилась. Но он, к счастью, не мог этого знать. Я снова поднялась на ноги, встряхнула руками, вытирая пот со лба, и сделала глубокий вдох. Огонь внутри тихо отозвался, но это было терпимо. Я собралась, сосредоточилась на ощущении тепла в груди, не давая ему сорваться в пламя. Раз, другой, третий, и каждый раз получалось всё лучше. Жар поднимался вверх плавно, как тёплый ветер. Он трепал мою кожу изнутри, но не обжигал. Пальцы покалывало, но это было не больно. Это было знакомо, почти как раньше. — Уже лучше, — заметил Валтор, наблюдая за мной. — Ещё не идеально. Тебя всё равно бросает то в напряжение, то в страх, но ты перестала сопротивляться. Это прогресс. Я кивнула, тяжело дыша, но удовлетворённая. Тело больше не дрожало, мысли не скакали. На несколько секунд я действительно ощутила баланс. Не идеальный, не стабильный, но он был. — На сегодня хватит, — сказал Валтор, поднимаясь. — Завтра продолжим. Ты быстро учишься. Я решил, что стоит подключить ещё одну помощь. Я нахмурилась. — Кого? — Рейнара, — спокойно ответил Валтор. Я закатила глаза. Прекрасно. Лучший выбор, учитывая, что я ненавижу его советы и его голос действует на меня хуже, чем собственный огонь. — Он не самый подходящий человек, чтобы приводить меня в гармонию, — буркнула я. — Зато он идеальный человек, чтобы держать тебя в фокусе, — парировал Валтор. — Ты слишком остро реагируешь на него, а это означает, что ты неосознанно будешь контролировать себя сильнее. Ты привыкла сдерживаться в его присутствии. Вот это было… правдой. Неприятной, но правдой. — И ещё, — добавил он. — Рейнар знает тебя лучше, чем большинство людей. Он может заметить то, что упущу даже я. Я хотела возразить, но не успела, за спиной хлопнула дверь и послышались шаги. Рейнар вошёл под арку, где мы занимались, и тут же окинул меня быстрым, оценивающим взглядом. Ничего личного. Как будто я очередной отчёт, который нужно разобрать. Я выдержала его взгляд, но внутри что-то напряглось. Валтор шагнул к нему. — Она продвинулась гораздо быстрее, чем я рассчитывал, но силы всё ещё нестабильны. Тебе нужно следить, когда она начинает уставать или раздражаться. Это первые признаки того, что контроль начинает срываться. — Понял, — сухо ответил Рейнар. — И не провоцируй её, — добавил Валтор. — Это Вы ему зря сказали, — пробормотала я себе под нос. Рейнар усмехнулся. — Ладно, — сказал Валтор. — Оставлю вас. Флора, только не пытайся больше сегодня тренироваться. У тебя сейчас предел. Он ушёл, и звук его шагов быстро стих. Мы остались вдвоём. Я стояла, не двигаясь, скрестив руки. Рейнар стоял напротив, с этим своим вечным спокойствием, от которого мне хотелось кого-нибудь ударить. Он посмотрел на меня чуть мягче, чем последние пару месяцев. — Ну что, — сказал он, — как ты себя чувствуешь? — Как ведьма, которую подожгли на костре. Она вся подпалилась, но почему-то не умерла. — Отлично, — усмехнулся Рейнар. — Отлично? — почти возмутилась я. — Ты прочувствовала на своей шкуре, как твой огонь ощущают твои враги. Это может помочь тебе в бою. Я отвела взгляд. В таком ключе я не смотрела на свою потерю баланса. — Давай сделаем одно упражнение, ты его точно знаешь. Ты должна возвести контур, — он очертил рукой в воздухе круг, за его ладонью тянулась серая тонкая линия. — Удержать его, — он зафиксировал свой круг, — и заполнить, — второй рукой он направил энергию внутрь контура. Я скривилась. — Ты издеваешься? Я делала это ещё в детстве. — Флора, — строго начал он, — ты всю жизнь пытаешься контролировать всё вокруг, а сейчас не можешь контролировать собственные силы. Ты хочешь вернуть свой былой баланс или так и будешь кривить нос? Я вздохнула. — Ладно, давай попробуем. — Ты сейчас поймёшь, насколько это упражнение сложное, когда нет внутренней гармонии. Оно очень хорошо помогает тренировать контроль и при этом не требует сильного напряжения, то, что сейчас нужно. Я закрыла глаза и медленно выдохнула, так, как учил Валтор. Не давить на силу, не тянуть её наружу, а позволить ей откликнуться самой. Я подняла руку и мысленно очертила контур. Сначала всё пошло слишком легко. Круг возник мгновенно, огненно-тусклый, неровный по краям. Я напряглась, и тут же почувствовала, как внутри что-то дёрнулось, будто пламя споткнулось о собственную тень. Контур дрогнул. — Стоп, — спокойно сказал Рейнар. — Ты опять давишь. — Я ничего не делаю, — процедила я сквозь зубы. — Вот именно. Ты не делаешь, ты сжимаешься. Это разные вещи. Я зло выдохнула и попробовала снова. На этот раз не подталкивала силу, а словно держала пространство для неё. Круг появился медленнее, но был ровнее. Пальцы свело, в груди потянуло вязким жаром. В какой-то момент стало казаться, что огонь начинает есть меня изнутри, подбираясь к рёбрам. Я стиснула зубы. — Если станет больно, отпусти, — сказал Рейнар. — Это не проверка на выносливость. — А на что? — прошипела я, не открывая глаз. — На честность с собой. Я удержала контур ещё несколько секунд, и только потом позволила энергии медленно заполнить его. Круг наполнился плотным устойчивым теплом. Он не взорвался, не рассыпался, он просто был. Я открыла глаза и удивлённо посмотрела на результат. — Видишь? — сказал Рейнар. — Когда ты не пытаешься быть сильной, огонь ведёт себя куда дисциплинированнее. Я опустила руку, и контур рассеялся. — Мне не нравится, как это звучит. — Мне всё равно, — спокойно ответил он. — Зато тебе нравится, что получилось. Я хотела возразить, но не стала. — Ты слишком долго жила в режиме «я должна», — продолжил Рейнар, уже мягче. — А сейчас тебе нужно научиться жить в режиме «я могу». Это разные состояния. Я посмотрела на свои ладони. Они больше не дрожали. — И сколько времени это займёт? — спросила я. — Столько, сколько тебе понадобится, чтобы перестать воевать с собой. Я криво усмехнулась. — Плохие новости для тебя. — Для меня нет, — ответил он. — Я терпеливый. Я подняла на него взгляд. — А я нет. — Знаю, — сказал Рейнар. И впервые за долгое время посмотрел на меня, как на кого-то, кто действительно проходит через что-то сложное. — Но ты справишься. Ты всегда справлялась. Просто раньше это выглядело эффектнее. Почему-то именно это меня задело сильнее всего. Я молчала несколько секунд, переваривая его слова. Потом выдохнула и первой опустилась на пол, скрестив ноги. Камень был холодным даже сквозь ткань одежды. Рейнар сел напротив, так же спокойно, будто мы не балансировали на грани ссоры каждый раз, когда виделись. — Тебе нужно разобраться не в силах и не в технике, а в себе, — сказал он без нажима. — Я и так этим занимаюсь, — буркнула я. — Нет, — он покачал головой, — ты занимаешься подавлением. Это разные вещи. Я подняла на него взгляд, но он не отвёл глаз. — Чтобы научиться жить в режиме «я могу», тебе нужно понять, что именно мешает тебе отпустить контроль. Почему ты так боишься позволить миру идти не по твоему сценарию. Я усмехнулась, коротко и безрадостно. — Ты сейчас снова хочешь начать разговор о том, что я должна рассказать Огрону о Хароне? Он чуть помедлил, ровно на вдох. — Я не хотел этого говорить, — признался Рейнар, — но да, я до сих пор считаю, что ты должна ему сказать. Во мне тут же вспыхнуло раздражение, знакомое, почти родное. — Мы уже обсуждали это, — жёстко сказала я. — И ты знаешь, почему я этого не делаю. — Знаю, — спокойно ответил он. — И именно поэтому ты не можешь отпустить контроль. — Объясни, — холодно сказала я, нахмурившись. — Потому что сейчас это звучит как очередная попытка влезть туда, куда тебя не звали. — Это связано напрямую, Флора, — Рейнар чуть подался вперёд. — Ты держишь всё под контролем, потому что пытаешься удержать две вещи одновременно: чтобы Огрон не узнал о Хароне и чтобы он не пострадал от этого знания. — Я защищаю его, — резко сказала я. — Нет, ты контролируешь. Разница принципиальная. Я сжала руки в кулаки. — Если он узнает, — сказала я сквозь зубы, — он полезет туда, куда не должен. Он начнёт копать, задавать вопросы, искать выходы. И Харон это почувствует. А он не прощает любопытства. — Ты решаешь за Огрона, — тихо сказал Рейнар. — Решаешь, что он выдержит, а что нет. Решаешь, что ему можно знать, а что нет. Это и есть контроль. — А если я ошибусь? — почти выкрикнула я. — Если он пострадает из-за правды? Из-за моей ошибки? — А если пострадает из-за лжи? — так же тихо, но жёстко спросил он. Мы замолчали. Я чувствовала, как внутри снова поднимается жар, но в этот раз не от моей силы, а от злости и страха, сплетённых вместе. — Если я скажу ему, — сказала я уже тише, — я потеряю возможность всё удерживать. Я не смогу просчитать каждый шаг. — Именно, — кивнул Рейнар. — И тогда ты впервые окажешься в состоянии «я могу», а не «я должна». Я резко встала. — Ты хочешь, чтобы я просто отпустила всё и надеялась, что мир будет добр ко мне? Рейнар тоже поднялся, но не приблизился. — Нет, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты перестала тащить на себе ответственность за выборы других. Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Я чувствовала, что ещё одно слово, и мы начнём говорить вещи, которые будет сложно забрать назад. Я первой отвернулась. — Давай остановимся, — сказала я глухо. Он кивнул. — Давай. Тишина вернулась в зал не спокойной, а почти осязаемой. И от этого почему-то становилось только тяжелее.