Глава 8

POV Флора

Огрон не ушёл далеко, будто специально ждал меня. Будто ему тоже ещё оставалось, что сказать. Или он слишком хорошо знал меня. Коридор был почти пуст. Только эхо наших шагов и напряжение, которое резало воздух сильнее любого клинка. — Ты серьёзно решил просто уйти? — бросила я ему в спину, остановившись за пару метров от него. — А что, по-твоему, я должен был сделать? — Огрон резко обернулся.— Остаться и смотреть, как ты давишь всех вокруг? — Я никого не давлю! — я шагнула к нему. — Я защищаю то, что принадлежит мне. Или это теперь преступление? — Вот! — он всплеснул руками. — Слышишь? «Принадлежит мне». Всегда так. Твой дом, твои правила, твоя правда, а остальные либо подстраиваются, либо идут к чёрту. — Не переворачивай мои слова. — Я не переворачиваю, Флора. Я их слышу. Что-то внутри меня дёрнулось. Тонко, болезненно, как если бы кто-то провёл раскалённой нитью под кожей. Я сжала пальцы, стараясь не обращать внимания. — Ты так говоришь, будто я монстр, — процедила я. — Будто я не имею права сказать «нет». — Ты имеешь право, — он сделал шаг ко мне. — Но у тебя нет права решать за всех и прикрываться этим каждый раз, когда тебе просто не нравится человек. — Дело не в том, нравится она мне или нет! — Тогда в чём? — повысил он голос. В груди вспыхнуло. Жар поднялся выше, к горлу, в висках зазвенело. Я резко вдохнула, но это не помогло, стало только хуже, будто огонь внутри меня радовался конфликту. — В том, что ты мне не веришь, — сказала я уже тише, но каждое слово давалось с усилием. — Ты выбираешь сомневаться во мне. Снова. — Я выбираю быть честным, — жёстко ответил Огрон. — И, честно, ты сейчас перегибаешь. — Знаешь, что самое смешное? — я усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Ты обвиняешь меня в контроле, а сам не можешь принять, что я просто не хочу, без скрытых мотивов и интриг. Жар стал невыносимым. Кожа горела изнутри, будто пламя лизало кости. Я непроизвольно прижала ладонь к груди. Огрон это заметил. — Флора, — его голос на секунду дрогнул, — с тобой что-то не так? — Не меняй тему, — резко сказала я, хотя внутри всё сжалось от боли. — Мы не закончили. — Ты вся искришься, — он нахмурился. — Ты теряешь контроль. — Не смей мне это говорить, — процедила я сквозь зубы. Огонь вспыхнул ярче, на миг перед глазами всё поплыло. Я чувствовала, как баланс уходит, как силы реагируют не на волю, а на эмоции, подкармливаются злостью, обидой и страхом. — Вот поэтому я и ушёл, — тихо сказал Огрон. — Потому что сейчас с тобой невозможно разговаривать. Это было последней каплей. — Значит, проще уйти, чем попытаться понять? — мой голос сорвался. — Проще защитить её, чем услышать меня? — Я никого не защищаю! — рявкнул он. — Я устал быть между вами! Я резко отступила на шаг, будто получила удар. Внутренний огонь вспыхнул так, что стало больно дышать. — Тогда не будь, — выдохнула я. — Никто тебя не заставляет. Мы замерли друг напротив друга в коридоре, полном тишины и жара. Я чувствовала, как пламя внутри меня жжёт всё сильнее, и понимала, что сгораю изнутри. Мне стало слишком жарко, будто огонь больше не слушал меня, будто он решил выжечь всё до основания, начиная с меня самой. Я сделала шаг назад, потом ещё один, но ноги подогнулись. Я упёрлась ладонями в подоконник, холодный камень обжёг кожу почти так же сильно, как то, что творилось внутри. Я практически легла на него грудью, тяжело дыша, стараясь не закричать. — Флора? — голос Огрона сразу стал другим. Он оказался рядом за секунду, но не дотронулся, будто боялся сделать хуже. Его рука так и зависла в воздухе где-то над моей спиной. — Эй, посмотри на меня. Что происходит? Я не ответила. Не могла. Каждая попытка вдохнуть отзывалась болью, словно внутри меня кто-то медленно сжимал раскалённый кулак. Искры сорвались с пальцев и тут же погасли. — Тише… — прошептала я. Мне нужно было всего несколько минут тишины. Я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, на холоде камня под ладонями, на том, чтобы не держать всё вокруг под контролем, а отпустить, хоть чуть-чуть. Постепенно жар начал спадать. Не исчез, просто перестал быть всепоглощающим. Я медленно выпрямилась, всё ещё опираясь на подоконник. Колени дрожали, в висках стучало, а тело болело так, будто я только что вышла из пламени. — Ты меня напугала, — тихо сказал Огрон. Он внимательно смотрел на меня. — Что это было? — Силы… не слушаются меня, — выдохнула я. — Я почти не держу баланс. Он нахмурился ещё сильнее. Я наконец посмотрела на него, усталого, растерянного, испуганного. — А тебе… — я сглотнула, — тебе не больно? Он замер. — Нет, — ответил он после короткой паузы. Что-то кольнуло внутри, уже не огнём, а холодом. — Странно, — тихо сказала я, но дальше думать об этом не стала. Сейчас у меня просто не было на это сил. Огрон больше не стал задавать вопросов. Просто осторожно взял меня за локоть, как будто я могла рассыпаться от слишком сильного прикосновения. — Пойдём, — сказал он. — Тебе нужно лечь и отдохнуть. Я не стала спорить. Мы молча пошли обратно по коридору, его шаги подстраивались под мои. Боль всё ещё пульсировала внутри, но я держалась. Стелла, Анаган, Думан и Рокси всё ещё сидели в нашей комнате. Когда мы вошли, я видимо очень плохо выглядела, потому что они все вдруг подскочили. — Уже помирились? — попытался разрядить обстановку Анаган. — Ага, если бы, — хмуро ответила я. В груди вновь что-то слабо, но ощутимо вспыхнуло. Я поморщилась. — Всё в порядке? — волновалась Рокси. — А похоже на это? — огрызнулась я от усталости и боли, но тут же виновато посмотрела не неё. Огрон усадил меня на кровать. — Рассказывай, — потребовал он. — Давно это у тебя? — Как сняли наказание, — я тихо заговорила. — Как объяснял Валтор, мои силы два месяца не могли выйти и нашли другой выход — на меня саму. Мой огонь буквально сжигает меня изнутри. Вчера мы занимались с ним и Рейнаром, у меня получилось немного восстановить баланс и успокоить его, но, видимо, он отреагировал на мои эмоции сейчас. — Ужас какой, — выдохнула Рокси. — А если я потеряю баланс, мои силы будут пытаться утопить меня? — Да, и вода изо рта будет литься, — с сарказмом ответила я. — Откуда я знаю, Рокси? — Флора, — осторожно начал Огрон, присев рядом со мной на край кровати, — ты же понимаешь, что это не шутки? — Понимаю, — устало ответила я и прикрыла глаза. — Именно поэтому я не хотела, чтобы об этом знал кто-то ещё. — Уже поздно, — буркнул Анаган. — Мы здесь. — И мы никуда не уйдём, — тут же добавила Рокси, бросив на него быстрый взгляд. Я вздохнула и откинулась назад, упираясь лопатками в стену. Огонь внутри будто притих, но это было обманчивое затишье, он всё ещё был там, просто ждал, когда я снова сорвусь. — Валтор сказал, что мне нельзя тренироваться, пока я не восстановлю внутренний баланс, — продолжила я. — Никаких сил, никаких перегрузок, никаких резких эмоций. А у меня, как вы заметили, с последним пунктом всегда были проблемы. — Ты поэтому сорвалась в коридоре? — тихо спросил Огрон. Я кивнула. — Я не злилась на тебя так, как это выглядело. Просто, — я замялась, подбирая слова, — когда я чувствую, что теряю контроль, мне становится страшно. И я начинаю цепляться за всё подряд. Он ничего не ответил, но я почувствовала, как его взгляд задержался на мне дольше, чем нужно. — Значит, тебе сейчас нужен покой, — резюмировал Думан. — И никаких драм. Я фыркнула. — Ты вообще в какой академии учишься? Тут драмы — это отдельная строка в расписании. Стелла слабо усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Это опасно? — спросила она. Я не ответила сразу. Честный ответ был сложнее, чем хотелось. — Валтор считает, что нет, — наконец сказала я. — Если я научусь отпускать контроль. Если не буду давить на себя. Если… — Слишком много «если», — перебила Рокси. — Быть подругой Флоры — непростая задача, — хмыкнула Стелла. Огрон вдруг встал и прошёлся по комнате, явно сдерживая себя, чтобы не сказать лишнего. — Почему ты не сказала мне сразу? — спросил он, не глядя на меня. — Потому что ты бы начал паниковать, — ответила я честно. — И я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным меня спасать. Он резко обернулся. — Я и так чувствую себя обязанным. Я посмотрела на него, и на секунду между нами снова возникло то самое тонкое, хрупкое, как стекло, напряжение. — Огрон, — тихо сказала Стелла, — не сейчас. Он сжал челюсть, но кивнул. — Ладно, — выдохнул он. — Тогда так. Ты отдыхаешь, мы не трогаем эту тему сегодня. И если тебе станет хуже, ты сразу говоришь, без героизма. Я кивнула. — Я могу принести воды, — предложила Рокси. — Или… не знаю, что обычно делают в таких случаях? — Думаю, мне просто нужен покой, — сказала я. — Но вода тоже подойдёт. Она тут же подскочила. Когда дверь за ней закрылась, Анаган неловко почесал затылок. — Ну… если что, я рядом, — сказал он и посмотрел на Стеллу и Думана. — Мы, наверное, пойдём? Стелла встала, но наклонилась ко мне и тихо сказала: — Ты не одна. Даже когда тебе кажется, что ты всё должна держать сама. Я только кивнула. Когда они вышли, в комнате остались только мы с Огроном. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел куда-то во двор. — Я не злюсь, — сказал он вдруг. — Просто… не понимаю, как помочь. — Пока никак, — ответила я. — Просто будь рядом. Этого достаточно. Он медленно кивнул и тоже ушёл, наказав хорошо отдохнуть. И в этот момент огонь внутри меня снова слабо шевельнулся. Не от боли, а от странного, тревожного чувства, будто что-то важное между нами менялось. И я ещё не знала, в какую сторону.

POV Стелла

— Вся эта ситуация с Флорой, Огроном и Дакотой меня ужасно напрягает, — рассуждала я, сидя рядом с Думаном на скамейке в сквере. — Думаю, не стоит вмешиваться в их отношения. Огрон, похоже, сам запутался. — Что, между прочим, странно, — я нахмурилась. — Если опустить все его слова о невероятной любви к Флоре и включить только расчёт, то они связаны пророчеством. Тебе не кажется странным, что он вдруг стал метаться между Флорой и Дакотой? — Кажется, но я думаю, что его просто манят воспоминания. Жизнь на Земле гораздо проще, соответственно, и отношения строить проще. А людям нравится то, что легче. Я усмехнулась. — Людям нравится то, что легче, — повторила я задумчиво, глядя вперёд, а не на Думана. — Но Огрон давно перестал быть человеком. И он это знает. Вот что меня тревожит. Я подтянула ноги на скамейку и обхватила их руками. В такие моменты мне всегда хотелось взлететь, уйти от земли и от чужих сомнений, которые цеплялись за всех нас, как липкая паутина. — Воспоминания — удобное оправдание, — продолжила я. — Они ничего не требуют, не давят будущим, не заставляют делать выбор. С Дакотой у него прошлое, где всё уже случилось и ничего нельзя испортить. А с Флорой, — я запнулась, чувствуя, как внутри поднимается знакомое беспокойство, — у него неизбежность. Я повернула голову к Думану: — Пророчество не терпит колебаний. Оно либо ломает, либо подчиняет. А он мечется так, будто надеется найти третью дверь. Выбрать не Флору и не Дакоту, а найти лазейку. Ветер скользнул по дорожке, поднял пыль и тут же осел, словно передумал. — И знаешь, что самое странное? — тише добавила я. — Он говорит о любви так, как говорят те, кто пытается убедить в первую очередь себя. Настоящая любовь спокойна. Я откинулась на спинку скамейки и посмотрела в небо, где между облаками угадывался просвет. — Я бы не вмешивалась, — сказала я. — Пока. Но если он решит, что может сыграть с пророчеством так же, как люди играют с чувствами, тогда пострадают все. В первую очередь Флора, а она — не та, кого стоит делать разменной монетой. — Давай не будем и себе портить настроение? — расслабленно откинулся на спинку скамейки Думан. — Честно говоря, я так устал от учёбы и всех этих драм, что хочется простого человеческого сходить в клуб и напиться. — У тебя скоро будет такая возможность, — настроение вдруг перестало быть колючим. — Даже напиваться официально разрешат. Через пару дней на Небесах будет День Первого Света. — День… чего? — Думан смешно нахмурился. — Не смотри так, — я усмехнулась. — Это не из тех праздников, которые смертным передаются через красивые легенды. Он старше большинства из нас. Его отмечают в день, когда, по преданию, первый избранный сделал выбор и получил крылья. С тех пор считается, что в этот день граница между «кем ты был» и «кем стал» особенно тонкая. — Ничего себе. Я даже не слышал о таком. — Вообще, на Небесах праздники — редкость, — я пожала плечами. — Мы не любим отмечать время, потому что для бессмертных оно не важно. Но есть два исключения: Рождество и День Первого Света. В этот день официально разрешены земные привычки. Музыка, алкоголь, клубы, танцы — всё, что обычно считается «слишком человеческим». — А, то есть до этого в заброшенной башне мы отрывались нелегально? — усмехнулся Думан. — Фактически, да. На территории академии такие вечеринки разрешены только в праздники. Хоть все преподаватели и знают о заброшенной башне, но закрывают на это глаза. Отец говорил, что это стало более доступно, когда стало появляться больше избранных. Ещё бывший директор академии понял, что люди приносят с собой и земные привычки, которые часто перенимают бессмертные. Это невозможно контролировать. — Интересно, — хмыкнул Думан. — День Первого Света — это просто честное признание этого факта. Один день в году, когда Небеса соглашаются: мы не выше людей, мы просто разные. И иногда нам тоже нужно напиться, включить музыку погромче и притвориться, что все проблемы подождут до утра. — Последнее время это и правда необходимо, — согласился он.

***

Я терпеть не могла сдавать зачёты Валтору не потому, что было сложно. Сложно — это нормально. Просто с ним никогда нельзя было расслабиться ни на секунду. Даже если ты идеально владеешь практикой, он всё равно найдёт, где тебя подловить. Поэтому у меня и остался хвост ещё с прошлого курса. Я стояла в тренировочном зале, скрестив руки, пока Валтор листал какой-то список, будто специально тянул время. — Ну что, — наконец сказал он, не поднимая на меня взгляд, — начнём, или ты рассчитываешь, что я забуду, зачем ты здесь? — Я рассчитываю, что Вы вдруг решите быть милым, — невозмутимо ответила я. — Тогда ты точно пришла не по адресу, — он чуть усмехнулся. — Знаю. Он закрыл список и посмотрел на меня. — Итак, контроль ветра. Базовый уровень ты уже показывала. Сегодня — работа в условиях нестабильности. Начинай. Я выдохнула и развела руки в стороны. Сила откликнулась сразу — лёгкое движение воздуха, сначала почти незаметное, потом сильнее. Ветер прошёлся по залу, поднял с пола пыль, закрутился вокруг меня. Я сосредоточилась, направляя поток, пытаясь не просто создать, а удержать и сделать его послушным. — Что определяет устойчивость воздушного потока? — спокойно спросил Валтор. Я даже глаза не открыла. — Разница давления и контроль источника энергии, — ответила я. — Конкретнее. Я чуть усилила поток, закручивая его в более узкий вихрь. — Стабильность зависит от равномерного распределения силы и способности удерживать структуру без перегрузки. — Уже лучше. Я позволила ветру подняться выше, закручивая его над собой. — Что происходит при резком нарушении баланса? — снова спросил Валтор. — Поток срывается или выходит из-под контроля, — ответила я. — Почему? — Потому что энергия перераспределяется неравномерно. — Недостаточно. Я открыла глаза и посмотрела на него. — Потому что ты теряешь точку удержания. Он кивнул. Я стиснула зубы и снова сосредоточилась. Ветер стал плотнее, сильнее, но я держала его. — Допустим, — спокойно продолжил Валтор, — источник силы нестабилен изначально. Что ты будешь делать? Я на секунду замерла. — Компенсировать. — Каким образом? — Ограничить выброс энергии и усилить контроль. — А если это невозможно? Я закатила глаза. — Тогда не использовать этот источник. — А если выбора нет? Я раздражённо выдохнула, но поток удержала. — Тогда держать его до тех пор, пока он не развалится, — резко сказала я. — И быть готовой к этому. Валтор внимательно посмотрел на меня. — Или научиться жить с этим, — добавил он чуть тише. Я не сразу поняла, к чему он ведёт, но ничего не сказала. — Пример? — продолжил Валтор. Я сжала пальцы, чувствуя, как ветер чуть дёрнулся. — Не знаю, — честно ответила я на выдохе. — Метисы, — спокойно сказал он. Ветер на секунду сбился. Я резко вернула контроль. Он наблюдал за этим, не вмешиваясь. — Их сила изначально нестабильна, — продолжил Валтор. — Считается, что они не способны полностью её контролировать. Я скривилась и бросила на него короткий взгляд, пытаясь вспомнить, знает ли он, что Флора — метис. И решила не говорить лишнего, чтобы не рисковать. — «Считается» — это ключевое слово. — Ты не согласна? — Я не люблю обобщения, — сухо ответила я. Ветер стал резче, сильнее, чем нужно. Я это почувствовала и сразу сбавила. — Особенно когда под них удобно подгонять всех подряд. — Интересная позиция, — сказал Валтор. — Реалистичная, — отрезала я. Он ничего не ответил, но взгляд стал внимательнее. — Вернёмся к задаче, — спокойно сказал он. — Усложним. Валтор едва заметно повёл рукой, и в следующий момент пространство в зале изменилось. Потоки воздуха стали рваными, хаотичными, как будто кто-то специально мешал мне держать контроль. Ну, в общем, так и было. — Стабилизируй, — сказал он. Я стиснула зубы. Ветер тут же начал вырываться из-под контроля. Пришлось перестраиваться на ходу, ловить потоки, выравнивать, удерживать. — Что важнее — сила или контроль? — снова спросил профессор. — Контроль, — быстро ответила я, перехватывая один из потоков. — Почему? — Потому что без него сила бесполезна. — Неправильно. — Почему? — я раздражённо выдохнула. — Без силы тебе нечего контролировать, — спокойно сказал он. Я на секунду зависла, и этого хватило, чтобы поток снова дёрнулся. — Чёрт… Я резко собралась, сжала пальцы, буквально заставляя ветер подчиниться. Несколько секунд ушло на то, чтобы вернуть стабильность. Потом я медленно опустила руки, поток рассеялся. Валтор посмотрел на меня пару секунд, потом кивнул. — Достаточно. — То есть я сдала? — На грани, но да, — спокойно ответил он. Я усмехнулась, проводя рукой по волосам. — Обожаю Ваши формулировки. Он чуть улыбнулся. Я развернулась к выходу, но у самой двери остановилась. — Кстати, — сказала я, не оборачиваясь, — если «считается», что кто-то не может контролировать свою силу, это ещё не значит, что он не сможет. Валтор ничего не ответил. Но я почему-то была уверена, что он понял, о чём я.

POV Огрон

Следующий день прошёл… вяло. Мне казалось, что всем вокруг передаётся моё настроение. Все, кого я встречал, были как сонные мухи. Даже природа будто застыла: ветра не было, облака зависли в одном положении, солнце было каким-то… не солнечным. На самом деле, это не мир застыл, а я вдруг стал слишком медленным для его ритмов. Меня вывела из равновесия наша ссора с Флорой, а потом добили новости о её состоянии. И опять она скрыла что-то от меня. Я провёл рукой по лицу и резко выдохнул. Простые решения казались сейчас особенно соблазнительными. Уйти, сделать вид, что всё это — не моё, что Земля, Дакота, прошлое — не просто воспоминания, а запасной выход. И от этой мысли стало ещё хуже. К вечеру я шатался по коридорам без цели, наверное, прятался от разговоров, от взглядов, в которых мне мерещилось сочувствие. Самое раздражающее чувство из всех. Я уже собирался свернуть обратно, когда почувствовал знакомое напряжение. Не всплеск, а, наоборот, сдерживание, будто кто-то удерживал костёр руками, не давая ему распространиться на траву и ветки рядом. Я остановился почти инстинктивно и свернул к старому залу, неподалёку от лабораторий зельеваренья. Туда редко кто заходил, там было слишком тихо, но слишком открыто для тех, кто не хотел, чтобы на них смотрели. Я подошёл ближе и замер у колонн, не заходя внутрь. Флора сидела на полу, босая, с закрытыми глазами. Я видел, как напряжены её плечи, будто крылья пытались расправиться, а она пыталась удержать их. Напротив неё, как всегда, собранный Валтор. Он был тем типом наставников, рядом с которыми начинаешь ненавидеть собственную несобранность. — Дыши не глубже, а ровнее, — говорил он тихо. — Ты не толкаешь силу, а разрешаешь ей течь. Воздух между ними дрожал. Я чувствовал лёгкие вибрации даже на расстоянии нескольких метров. Флора сжала пальцы, и на мгновение по полу прошла тонкая трещина, тут же затянувшаяся. — Больно, — выдохнула она сквозь зубы. Валтор не приблизился. В такие моменты любое вмешательство могло всё разрушить. — Потому что ты держишь слишком много, — спокойно ответил он. — Ты боишься не отпустить силу, а последствий. Флора резко вдохнула, и на этот раз свет старых люстр потемнел на долю секунды. Я машинально шагнул вперёд, потом остановился. Кулаки сжались сами собой. Хотелось подойти, поддержать, сказать, что она не одна. Но я остался на месте. Она снова закрыла глаза. Воздух вокруг неё стал резче, плотнее, как натянутая струна. — Ты справляешься, — сказал Валтор. — Боль — это не враг, а сигнал. Она кивнула, едва заметно. И на секунду я увидел, как её губы дрогнули от усталости. Вот тогда меня накрыло. Потому что иногда мне кажется, что она не воспринимает ничью боль, кроме своей, что она не понимает, что я тоже устал. Устал быть тем, кто всегда должен понимать больше, чем ему говорят. Тем, кто чувствует слишком много и при этом не имеет права вмешиваться. Устал от сложных выборов, от будущего, которое нависает, даже когда о нём молчат. Где-то на самом краю сознания мелькнула почти кощунственно простая мысль. В ней не было боли, контроля, всяких пророчеств и прочего. Там не нужно было стоять за колоннами и гадать, останется ли мир таким же завтра. Там всё уже было знакомо. Я резко выдохнул и отвёл взгляд. Флора открыла глаза. Воздух вокруг неё постепенно успокаивался, возвращаясь к норме. Она выглядела выжатой, но живой. Валтор наконец позволил себе подойти ближе и положил ладонь ей на плечо. — На сегодня достаточно, — сказал он. — Дальше будет хуже, если продолжишь. Она кивнула. Я отступил назад, растворяясь в тени коридора. Шаг за шагом прочь от зала, от напряжения, от боли, которую нельзя было забрать себе. Я вышел за пределы сада к каменной лестнице, где обычно никто не задерживался, и достал сигареты. Щёлкнул огонёк, я глубоко затянулся и наконец почувствовал, как грудь разжимается. — Ты тоже так делаешь, когда слишком много мыслей? Я повернул голову. Дакота стояла чуть поодаль, не подходя ближе. Руки в карманах, плечи расслаблены. Ни вызова, ни жалости, только спокойствие, которое сейчас резало сильнее любых слов. — Ты не обязана быть здесь. — Знаю, — она слегка улыбнулась. — Я просто гуляла тут рядом и услышала шаги. И подумала, что иногда лучше не быть одним в такие моменты. Это было сказано без нажима, без цели. Так, как говорят люди, которые ничего не требуют. — Ты сегодня какой-то пустой, — осторожно сказала она, не глядя на меня. — Прости, я не должна лезть. — Поздно, — я усмехнулся. — Уже заметила. Она кивнула, принимая это без защиты. — Просто, — она сделала паузу, подбирая слова, — когда человек всё время держит себя в напряжении, это видно. Особенно если рядом кто-то, кому всегда нужно больше, чем он может дать. — Флора не… — Я не о ней, — тут же спокойно сказала Дакота. Слишком быстро, чтобы это выглядело как оправдание. — Я в общем. Иногда люди так сосредоточены на том, что у них внутри, что не замечают, сколько требуют от других, даже не со зла. Я стряхнул пепел. Внутри что-то неприятно дёрнулось. — Она переживает, — сказал я жёстче, чем собирался. — Просто по-своему. — Конечно, — легко согласилась Дакота. — Все переживают по-своему, разделяя или решая всё в одиночку. Это тоже способ выживания. Просто не каждый готов быть рядом с тем, кто всё время выбирает сам. Не потому что не любит, а потому что иначе не умеет. Я хотел возразить, сказать, что она ничего не знает. Что Флора сильная, что ей тяжело, что всё сложнее, чем кажется со стороны. Но слова застряли. — Ты имеешь право уставать, — тихо добавила Дакота. — Даже если все вокруг делают вид, что у тебя нет такого права. Это было сказано почти невзначай. И именно поэтому попало. Я снова затянулся, чувствуя, как сопротивление внутри слабеет. — Ты слишком много думаешь, — сказал я скорее себе, чем ей. Она едва заметно пожала плечами. — Возможно. А возможно, ты просто слишком долго не позволял себе думать о том, что нужно тебе. Вдруг стало легче дышать.