Глава 10

POV Рокси

— Анаган, я серьёзно, ускорься, — бросила я через плечо. — Это пробежка, а не философская прогулка о смысле жизни. — Рокси, — задыхаясь, отозвался он, — у меня есть крылья. Если бы Создатель хотел, чтобы я бегал, он бы не дал мне возможность летать. — Создатель дал тебе крылья, а не выносливость, — усмехнулась я. — Так что не ной. — Это не нытьё, это аргументированная жалоба, — буркнул он и тут же сбился с дыхания. — Подожди, ты вообще понимаешь, что мы могли бы уже быть в конце сада, если бы просто взлетели? — И пропустить момент, когда ты добровольно страдаешь? Ни за что. Мы бежали по дорожке вдоль сада, утро было удивительно мягким. Сегодня День Первого Света, воздух будто был чище, солнце теплее, даже академия казалась менее строгой. Как будто ей тоже разрешили немного расслабиться. Когда мы добежали до самого конца сада, Анаган сдался первым. Он буквально рухнул на скамью, запрокинув голову. — Всё, — выдохнул он. — Я умираю. Если это и есть поддержание формы, то я выбираю заплыть жиром. Скажи всем, что я героически пал в бою с твоими земными привычками. — Герой пал через десять минут, — рассмеялась я. — Рекорд. — Я вообще-то держался из уважения, — он закрыл глаза. — Хотел произвести впечатление. — Получилось, — я села рядом. — Я впечатлена твоей способностью драматизировать. Ан приоткрыл один глаз. — Это мой талант. Второй — летать красиво. Третий — портить себе утро. — День Первого Света, между прочим, — напомнила я. — Выходной, ты мог спать. — А вместо этого я бегу с тобой, — он хмыкнул. — Значит, либо я сошёл с ума, либо ты — хорошая компания. — Я выбираю второй вариант, — сказала я. — Первый оставим как запасной. Он усмехнулся, и на секунду между нами повисло приятное молчание. — Кстати, — продолжила я, — сегодня академия какая-то другая. Будто всем разрешили быть нормальными. — Потому что сегодня можно быть немного людьми, — сказал он. — А ты кем себя сегодня чувствуешь? — спросила я, глядя на него. — Уставшим, — честно ответил он, — но… не против этого. Я улыбнулась, сама не заметив как. — Знаешь, — сказала я после паузы, — мне очень легко с тобой. Он не ответил сразу. Я повернулась к нему и заметила, как его лицо изменилось. Улыбка исчезла, взгляд ушёл куда-то в сторону, будто он резко оказался не здесь, не со мной, а в своих мыслях. — Да… — он почесал затылок. — Слушай, мне, наверное, уже надо идти. — Что? — я удивлённо посмотрела на него. — Куда? — Есть дела, — он встал слишком резко. — Я совсем про них забыл. — Какие дела в выходной? — нахмурилась я. — Ты только что умирал на скамейке. — Вот именно, — он усмехнулся натянуто. — Рокси, правда, я потом объясню. — Ты странный, — сказала я. — Всё же было нормально. — Увидимся вечером, хорошо? — он уже делал шаг назад. И ушёл, оставив меня одну в конце сада, с ощущением, что я случайно наступила на невидимую грань и даже не поняла, где именно.

***

Я вернулась в комнату, приняла душ, высушила волосы с очень странным ощущением. Анаган вечно какой-то дёрганый, может, я зря принимаю это на свой счёт? Для него это нормально. Вроде? Дверь резко распахнулась. Дакота последние два дня прямо сияет. Она говорит, что просто хорошее настроение, что на учёбе всё получается, но, кажется, тут было что-то ещё? — Доброе утро, — улыбнулась она мне. — Доброе утро. Ты пойдёшь сегодня на праздник? — Конечно! Чтобы я и пропустила вечеринку? Да не дождётесь, — она взмахнула волосами и уселась на пуф, напротив туалетного столика. — Ну да, и правда, — как-то неуверенно усмехнулась я. — Где ты была? — Дакота стала наносить какой-то крем на лицо. — Когда я проснулась, тебя не было. — Вытащила Анагана на пробежку. — И сколько эта пробежка длилась? Точнее, сколько минут ему понадобилось, чтобы перестать чувствовать ноги, — она усмехнулась. — Десять. Потом он что-то пробурчал о делах и ушёл. Дакота повернулась ко мне лицом. — Ты чего такая поникшая? Что-то случилось? — Да… или нет? Не знаю, — я разлеглась на кровати на спине, закинув руки за голову. — Всё было прекрасно, а потом он резко переключился, как будто я сказала что-то не то. — А что ты сказала? — Что мне с ним легко. После этого он стал какой-то отрешённый. Дакота вздохнула и ненадолго задумалась. — Слушай, ты говорила он не так давно расстался с бывшей девушкой? — Ну, уже практически три месяца как. — Иногда это слишком мало, чтобы забыть любимого человека. Я села. Дакота смотрела на меня серьёзным взглядом. — Нет, не думаю. Он бы не стал мне врать. И Стелла давно постоянно с Думаном, думаю, ещё чуть-чуть и они начнут встречаться. — Подожди, — Дакота нахмурилась, — он встречался со Стеллой? Я кивнула. Дакота медленно откинулась назад, прищурившись, будто прокручивала в голове цепочку, которая вдруг сложилась в цельную картину. — Хм, — протянула она. — Тогда это многое объясняет. — Что именно? — насторожилась я. — Я недавно видела, как Анаган слишком уж внимательно смотрел на Стеллу во время занятия. — Внимательно? В каком смысле? — Как смотрят на того, с кем не всё до конца закрыто, — она чуть склонила голову. — Не откровенно, не нагло, а скорее… привычно. Будто человек всё ещё где-то внутри «свой». — Ты думаешь, он… — я запнулась, не договорив. — Я думаю, — спокойно перебила она, — что некоторые чувства не исчезают только потому, что прошло время. Особенно если отношения закончились не по-настоящему, а потому что «так вышло». Я нахмурилась. — Но Стелла сейчас с Думаном. Они почти неразлучны. — Почти, — мягко подчеркнула Дакота. — И Анаган это видит. Иногда именно это и задевает сильнее всего. Я села, подтянув колени к груди. — Но тогда зачем он вообще проводит время со мной? — вырвалось у меня. — Зачем все эти разговоры? Дакота посмотрела на меня с лёгкой, сочувственной улыбкой. — Потому что рядом с тобой безопасно, — сказала она тихо. — Ты не требуешь выбора, не ставишь точек. Ты как пауза перед тем, как решить, куда идти дальше. Слова неприятно зазвенели в голове. — Ты хочешь сказать, что я… запасной вариант? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое. — Я хочу сказать, — Дакота чуть наклонилась ко мне, — что ты заслуживаешь быть приоритетом, а не удобным убежищем. И если он сейчас мечется, это не твоя вина, но и не твоя обязанность ждать, пока он определится. Она выпрямилась, снова став той лёгкой, улыбающейся Дакотой. — Сегодня праздник. Не позволяй чужой неуверенности украсть у тебя этот день. Я кивнула, но внутри всё сжалось. Потому что где-то глубоко я уже чувствовала, в её словах слишком много попаданий, чтобы быть просто наблюдениями.

POV Флора

Сегодня ночью меня вновь накрыл сон, теперь весь день я сама не своя. Даже на праздник идти не хочется. Я смотрела на себя со стороны, как будто кто-то расставил скрытые камеры. Камень под ногами был холодным, воздух густым, пропитанным пылью. Лунный свет пробивался через трещину в потолке, ложился на пол неровным пятном ровно там, где я уже однажды сидела, когда пророчество исполнилось. Где я впервые поняла, что назад дороги нет. И там была я. Сидела на том же месте, спиной к стене, обхватив колени руками. Плечи вздрагивали не истерично, так плачут те, кто слишком долго держался. Я видела своё лицо, и от этого было хуже всего. Не искажённое болью, не сломанное, просто уставшее до предела, до той грани, за которой уже не страх и не гнев, а пустота. Я тянула руку к груди, к кулону. Сжимала его так же, как делала это наяву. Как будто даже во сне он оставался последним якорем. — Не надо, — прошептала я, не зная, кому именно. — Пожалуйста. Но я — та, другая я — не слышала. Она подняла голову и посмотрела прямо туда, где стояла я. На мгновение мне показалось, что наши взгляды встретились. И в этом взгляде было что-то странное. Как будто она уже прошла дальше. Как будто этот момент — не конец, а всего лишь точка, к которой я неизбежно иду. Башня вокруг начала медленно темнеть, камни будто уходили в тень, а эхо усиливалось. Я услышала обрывки голосов, шаги, слова, которые я не смогла разобрать. Среди них было что-то знакомое. Чьё-то имя. Или несколько. Впервые сон не предупреждал об опасности извне. Он показывал меня после. После выбора или потери, я не знаю. После того, как я снова останусь одна в том же месте, но по другой причине. Я проснулась резко, с перехваченным дыханием, с ощущением, будто кто-то вырвал меня из собственной тени. Сердце билось слишком быстро, а в груди осталось тяжёлое, липкое чувство, что время, которое мне осталось до, стремительно сокращается. Я долго лежала, глядя в потолок, пока сон окончательно не отступил, оставив после себя только осадок. Такие сны не забываются, они не растворяются с первыми мыслями о реальности. Они оседают внутри, как пепел, и потом медленно окрашивают всё остальное. С нашей ссоры с Огроном прошло два дня. Всего два, и при этом будто целая вечность. Огрон исчез из моей жизни так же неожиданно, как и вошёл в неё когда-то. Он просто не попадался ни в коридорах, ни на занятиях, ни во дворе академии. Будто чувствовал моё приближение заранее, будто его энергия ускользала ровно за мгновение до того, как я поворачивала за угол. Я пыталась поговорить с ним. Первый раз у аудитории, куда он должен был прийти. Его не оказалось. Второй был в саду, где он часто тренировался. Только следы недавнего присутствия и ощущение, что я опоздала на несколько минут. И третий раз, когда я почти догнала его, почувствовала знакомый отголосок силы… и он исчез. Словно растворился в воздухе. Это злило. И ранило куда сильнее. Потому что молчание — худшая форма ответа. Я прокручивала нашу ссору снова и снова, выискивая момент, где всё пошло не так, где я могла остановиться, промолчать, соврать, сказать правду иначе. Но чем больше я думала, тем яснее понимала: не было «правильного» варианта. Я не винила его за злость. Не винила за ярость в глазах, за то, как он требовал повторить слова, будто от этого реальность могла измениться. Я бы и сама хотела вырвать их обратно, стереть, сделать вид, что ничего не слышала. Но я винила его за бегство. За то, что он не дал мне ни слова, ни шанса объяснить, ни возможности быть рядом, даже когда больно. Где-то глубоко внутри я понимала, он не просто избегает разговора, он избегает выбора. Потому что если мы поговорим, придётся решить, что делать дальше. А пока он исчезает, всё остаётся в подвешенном состоянии. Ни конца, ни начала. И каждый раз, когда я ловила себя на мысли, что, возможно, так ему легче, мне становилось холодно. Потому что если ему легче без меня, то мой сон — это воспоминание о будущем. День шёл быстро, и вот уже за окном светило закатное солнце, студенты медленно стягивались к заброшенной башне в ожидании праздника. В комнате пахло лаком для волос, с которым Стелла сегодня явно переборщила. — Флора, перестань! — снова и снова закатывала она глаза, пытаясь уложить свои непослушные волосы. — Праздник должен быть праздником. Собирайся, за нами скоро зайдёт Ан… то есть, Думан. Я выпрямилась, стараясь не засмеяться. — Кто-кто? — Думан! За нами зайдёт Думан, — протараторила Стелла. Я усмехнулась. — Ой, отстань! Я слишком привыкла, всегда мы шли на вечеринки втроём с Анаганом. — Ну-ну, — хмыкнула я. — Думан ничего не говорил об Огроне? — Он не видел его эти дни. Говорит, что занятия он пропускал, в комнате его постоянно не было. — Я не уверена, что хочу туда идти, — сказала я тихо. — Мне сейчас как-то не до праздников. Стелла замерла, посмотрела на меня через зеркало. — Именно поэтому ты и должна пойти. — Стелла. — Нет, подожди, — она развернулась ко мне полностью. — Ты либо останешься здесь и будешь по кругу прокручивать последние два дня, либо выйдешь из этой комнаты и дашь миру шанс отвлечь тебя. Выбор, прости, очевиден. Я вздохнула. — А если я его увижу? Стелла на секунду замялась, но быстро взяла себя в руки. — Тогда ты его увидишь, — пожала она плечами. — Это не катастрофа. Катастрофа — это если ты продолжишь прятаться, пока он бегает по академии, как призрак. — Он не бегает, — тихо сказала я. — Он исчезает. Стелла смягчилась, подошла и села рядом со мной. — Фло, — сказала она уже тише, — ты не обязана сегодня всё решать. Никто не требует от тебя разговоров, признаний, истины уровня «конец света». Просто выйди, побудь среди людей и шума. — А если он наоборот не придёт? — Тогда ты хотя бы узнаешь, что мир не остановился из-за его отсутствия, — она слегка улыбнулась. — А это, между прочим, тоже важно. За дверью послышались шаги и голоса — кто-то смеялся, обсуждая праздник. Стелла посмотрела на меня с вызовом. — Так что? Ты со мной или остаёшься тут страдать в одиночестве? Я ещё пару секунд колебалась, потом встала. — Ладно, — сказала я. — Но если я сбегу через полчаса, ты меня не останавливаешь. Стелла просияла. — Договорились! — она схватила меня за руку. — А теперь давай, собирайся, День Первого Света сам себя не отпразднует. Нам понадобился ещё примерно час, чтобы собраться. Думану не повезло зайти за нами, когда мы были уже собраны, поэтому ему пришлось стоять в дверях ещё минут двадцать. Они со Стеллой на пару продолжали пытаться поднять мне настроение. Признаюсь, у них это даже получилось. Думан убедил меня, что Огрон сегодня придёт, что он отходчивый и мы сможем спокойно поговорить. На вечеринку я шла уже не как на казнь. Только вот плохое предчувствие меня не отпускало. Когда мы наконец вышли из общежития, академия уже жила праздником. Золотистый свет струился вдоль дорожек, застревал в ветвях деревьев, отражался от камня. Даже воздух казался другим: легче, звонче, как перед чем-то важным. Заброшенная башня встретила нас шумом ещё на подходе. Музыка гулко разливалась сквозь каменные стены, свет вырывался из окон, будто башня на одну ночь вспомнила, что когда-то была живой. Вокруг толпились студенты — смеялись, переговаривались, кто-то уже пил, кто-то танцевал прямо во дворе, не дожидаясь входа. — Вот это я понимаю — официальный хаос, — довольно протянул Думан. — Люблю, когда правила делают вид, что их нет. Стелла рассмеялась и первой потянула нас внутрь. Внутри было тесно, шумно и жарко. Каменные стены украшали свет от прожекторов, отбрасывающий блики, музыка била в грудь, пол слегка вибрировал от шагов и танцев. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил, кто-то целовался, не особенно скрываясь. День Первого Света действительно позволял быть… слишком живыми. Я на секунду остановилась у входа, оглядываясь. Слишком много лиц. Слишком много энергии. И слишком отчётливое отсутствие одной конкретной. — Флора, — Стелла наклонилась ко мне, перекрикивая музыку, — расслабься. Пошли к бару. Мы протиснулись сквозь толпу к барной стойке — длинной, импровизированной, заставленной бутылками и светящимися бокалами. За ней несколько старшекурсников разливали алкоголь с видом людей, которым сегодня всё можно. — О, смотрите, кто выжил после утренней пробежки, — фыркнул Думан. Анаган обернулся, держа в руках стакан, и на секунду явно растерялся. — Вы решили меня преследовать? — усмехнулся он. — Или это массовый заговор? — Не льсти себе, — отрезала Стелла. — Мы просто хотели выпить. Рокси стояла рядом с ним, уже заметно повеселевшая, и махнула мне рукой. — Флора! Ты всё-таки пришла! — Как видишь, — я улыбнулась, хотя внутри что-то всё равно было натянуто. — А где Огрон? — спросил Анаган будто между делом, делая глоток. Я пожала плечами. — Не знаю. Думан говорит, что он придёт. — Придёт, — уверенно кивнул Думан. — Он всегда приходит, даже когда его не ждут. Анаган хмыкнул, но ничего не сказал. — Ладно, — Рокси хлопнула ладонями, — кто что пьёт? Сегодня я официально разрешаю себе оторваться. — Наконец-то, — поддержала Стелла. Я взяла бокал, но так и не сделала глоток. Мой взгляд снова скользнул по залу. В ушах стоял какой-то тихий звон. — За официальный повод быть идиотами, — провозгласил Думан, поднимая бокал. — За редкий день, когда это не наказывается, — поддержала Стелла. — И за то, что Анаган всё-таки добежал до конца сада, — добавила Рокси, смеясь. — Я был под дулом пистолета, — возмутился он. — Это вообще-то нарушение прав крылатых. Смех прокатился по кругу. Музыка грохотала, свет вспыхивал и гас, кто-то рядом танцевал слишком близко, кто-то пролил напиток и радостно объявил это «жертвой празднику». Всё было шумно, живо, почти нормально. Почти. Я ловила себя на том, что улыбаюсь с опозданием, смеюсь, когда уже поздно, слушаю, но будто через воду. — Эй, — Рокси наклонилась ко мне, прищурившись, — ты чего такая тихая? — Да, не похоже на тебя, — Анаган посмотрел внимательнее. — Ты здесь с нами или телепатически страдаешь где-то ещё? Я вздохнула и поставила бокал на стойку. — Я здесь, — сказала я. — Просто… не совсем. — Это из-за Огрона? — спросила Рокси прямо, без обходных путей. На секунду мне захотелось солгать, отмахнуться, сказать что-нибудь лёгкое, не портящее праздник. А потом я поняла, что мне надоело. — Да, — ответила я тихо. — Из-за него. Музыка рядом взорвалась особенно громким аккордом, но в нашем маленьком круге стало неожиданно тихо. — Он исчез, — продолжила я, — потому что кое-что узнал. — Узнал что? — нахмурился Думан. Я медлила всего секунду. — Харон — его отец. Слова упали между нами, как камень в воду. — Что?! — одновременно вырвалось у Думана и Рокси. Анаган резко выпрямился. — Подожди, — медленно сказал он. — Харон? Тот, который кошмарил тебя пару месяцев назад? — Отец? — Рокси смотрела на меня так, будто я только что сказала, что небо на самом деле иллюзия. Я кивнула. — Ты… — Думан провёл рукой по лицу. — Ты серьёзно? — Он узнал это от тебя? — спросила Рокси наперебой с Думаном. — Не совсем так, как я хотела, — призналась я. — Он услышал это случайно. После этого мы поссорились. И он больше не даёт мне возможности с ним поговорить. — Чёрт, — выдохнул Анаган. — Это многое объясняет. — Что именно? — резко спросила я. — Почему он сейчас не здесь. Снова повисла тишина, нарушаемая только музыкой и смехом вокруг — чужим, не нашим. — Флора, — мягко сказала Рокси, — это… слишком для него. Для любого. — Я знаю, — ответила я. — Именно поэтому и не хотела, чтобы он узнал так. — И всё равно узнал, — тихо добавил Думан. Я кивнула. — Слушай, — вновь заговорил Анаган, — он в комнате за последние два дня практически не появлялся. Заходил пару раз на три минуты, приходил поздно, чтобы лечь спать, и вставал очень рано. Я думал, что он занимается или ещё что-то, но… похоже, ему очень тяжело далась эта новость. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — я закатила глаза. — Он не дал мне ни единой возможности поговорить с ним. — Флора, конечно, он злится, — сказал Думан. — Что ж вы раньше мне не сказали, в чём причина? Я бы попытался вывести его на разговор. — Это ничего бы не изменило. — Фло, он злится, потому что любит тебя, — Рокси неловко улыбнулась. Я подняла на неё глаза. — Не поняла. — Сама посуди. Харон сводил тебя сума, держал на цепи, пытался сделать из тебя своё оружие. А Огрон узнал, что у него одна кровь с этим человеком, с тем, кто причинил тебе боль. Он может чувствовать себя чудовищем. Или бояться, что в нём есть что-то от Харона. И что однажды это коснётся тебя. Я резко выдохнула и отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Он не Харон, — сказала я жёстко. — И никогда им не станет. В них нет ничего общего, кроме их происхождения. — Ты это знаешь, — мягко ответила она. — А он нет. Думан кивнул, мрачно глядя в бокал. — Если честно, — добавил он, — Огрон всегда боялся быть «не тем», не дотянуть, не справиться. А теперь ему в голову вложили идею, что его происхождение — это приговор. — Но это же бред, — вырвалось у меня. — Мы все несём в себе чью-то тьму. Это не делает нас ею. — Ты говоришь как та, кто давно приняла себя, — заметил Думан. — А он сейчас в точке, где проще исчезнуть, чем посмотреть правде в глаза. Ты же всю жизнь росла со знанием, что метисов считают ошибкой, — он заговорил тише, наклонившись ко мне. — У тебя было достаточно времени, чтобы принять это, а он только в начале этого пути. Я сжала пальцы на краю стойки. — И что мне делать? — спросила я, уже тише. — Оставить его в этом состоянии? Ждать, пока он решит, что со мной безопаснее не быть рядом? — Нет, — неожиданно твёрдо сказала Стелла. Мы все посмотрели на неё. — Ты не обязана бегать за ним, — продолжила она. — Но и делать вид, что тебе всё равно, тоже не должна. Если он прячется, значит, боится. А страх не лечится тишиной. — Он избегает меня, — напомнила я. — Я даже подойти не могу. Стелла прищурилась. — Но он придёт сюда, если хочет увидеть тебя… или убедиться, что ты в порядке. Эта мысль неприятно кольнула. — Думаешь, он придёт? — спросила Рокси. Я хотела ответить «не знаю», но вдруг поймала себя на том, что чувствую знакомое напряжение, будто воздух рядом начал слегка вибрировать. — Он уже здесь, — сказала я почти шёпотом. Они переглянулись. — Ты уверена? — спросил Анаган. — Как ты это почувствовала, здесь столько народу. Я медленно кивнула, не отрывая взгляда от толпы. Это чувство я ни с чем не могла перепутать. — Флора, ты обязана поговорить с ним, — сказал Думан. — Как минимум, извиниться, что скрывала. — И донести, что у него нет ничего общего с Хароном, что он не должен воспринимать родство с ним, как свой недостаток, — продолжил Анаган. Я вздохнула, собираясь силами. — Это закончится скандалом. — А ты попробуй и узнаешь, — Рокси толкнула меня плечом. — Я пойду, найду Дакоту. Она должна была уже прийти. Почему-то при её упоминании у меня по шее побежали мурашки. Рокси затерялась где-то в толпе. Стелла, Анаган и Думан уставились на меня. — Ладно-ладно! Я поговорю с ним. — Если хочешь, пойдём вместе, — сказала Стелла и уже дёрнулась в мою сторону, но Ан остановил её. — Это их дело, им и разбираться. — Фло, я же говорил тебе, Огрон отходчивый, — улыбнулся Думан. — Он очень сильно тебя любит, вы связаны на всё своё бессмертие. Ты была не права, когда решила скрыть это, да. Сейчас, всё, что тебе нужно сделать, — это извиниться. И всё будет как раньше. — Флора просто боится извинений, — усмехнулся Анаган. Я пихнула его локтем в бок. — Ладно, не будет же он всю жизнь меня ненавидеть за это? Я устала быть по разные стороны. С этими словами я двинулась сквозь толпу, глазами пытаясь найти знакомое лицо. Я чувствовала его присутствие где-то рядом, но никак не могла найти. Я шла сквозь толпу, почти не разбирая лиц. Музыка била по нервам, свет резал глаза, чьи-то плечи задевали меня, но я упрямо продвигалась вперёд, держась только за одно ощущение, что он точно был здесь. Я люблю его. Эта мысль всплыла неожиданно спокойно, без паники и надрыва. Просто как факт, который больше невозможно отрицать. Я соскучилась по его голосу, по его присутствию рядом, по ощущению, что мы по одну сторону, даже когда мир трещит по швам. Пусть будет что будет. Он злится и имеет на это право, но рано или поздно он меня простит. Мы не можем закончиться вот так, не после всего, через что мы уже прошли. Я уже почти видела его спину, знакомый силуэт, всплеск энергии, от которого внутри что-то болезненно сжалось. Танцпол был плотным, люди двигались в такт музыке, смеялись, поднимали руки, и мне пришлось буквально протискиваться между ними. Ещё шаг, и ещё. И вдруг толпа расступилась, словно по чьей-то злой воле. Я вышла вперёд и замерла. Огрон стоял прямо передо мной, но не один. Дакота была слишком близко. Настолько, что между ними не оставалось воздуха. Я увидела его руку у неё на талии, видела, как она что-то сказала ему, — я не услышала слов, но видела улыбку. Ту самую, мягкую, уверенную, будто она точно знала, что делает. Все внутри меня сжалось. Я вышла к ним ровно в тот момент, когда он наклонился к ней ближе. Когда её пальцы скользнули по его шее. Когда расстояние между их лицами исчезло. Он поцеловал её. Толпа вокруг взорвалась движением и светом, музыка ударила громче, кто-то засмеялся, кто-то закричал от восторга, кто-то смотрел на меня и ждал реакции, а я стояла напротив них, будто между нами внезапно выросла прозрачная стена. Всё рухнуло вниз. Я смотрела, как они целуются, будто вокруг ничего не существовало, кроме них, и не верила. Не верила, что это происходит по-настоящему. Не верила, что это случилось там же, где мы с Огроном впервые поцеловались. Не верила, что связь, которую нам пророчили века назад, оборвалась. Я не могла оторвать от них взгляда, пошевелиться, уйти, даже заплакать не могла. В голове было пусто, как будто кто-то резко выдернул все мысли разом, оставив только зрение, только этот зацикленный кадр. Грудь сжало так резко, что на секунду показалось, что я просто перестану дышать. Но тело дышало само, предательски спокойно. Сердце билось где-то в горле, но слёз не было. Ни одной. Это не может быть правдой. Это должно быть чем-то другим. Я просто не так поняла. Значит, вот как это чувствуется. Не разрыв, а просто пустота. Я пришла слишком поздно. Или слишком рано. Или вообще не туда. Толпа двигалась, смеялась, жила. Свет бил по глазам. Музыка давила. А я стояла и думала не о том, что он целует другую. Я думала о том, что всё это время я держала его за руку, а он уже медленно отпускал мою.