Глава 14

POV Флора

Зал Валтора всегда действовал на меня одинаково: здесь мир сжимался до дыхания, пульса и тихого гула силы под кожей. Каменные стены гасили лишние звуки, воздух был прохладным и плотным, словно сам помогал держать фокус. Я стояла в центре круга, босая, с закрытыми глазами. Ладони были раскрыты, крылья сложены, но я чувствовала их так же ясно, как собственное сердце. Баланс держался не идеально, но без резких всплесков, без боли, без того ощущения, будто сила вот-вот разорвёт меня на две части изнутри. Огонь больше не метался, не вырывался рывками. Он дышал вместе со мной. — Хорошо, — голос Валтора прозвучал спокойно, почти одобрительно. — Ты перестала бороться с силой. Ты наконец-то слушаешь её. Я открыла глаза и медленно выдохнула. — Она перестала кричать, — сказала я честно. — Раньше мне казалось, что если я ослаблю контроль, всё выйдет против меня. А сейчас, — я запнулась, подбирая слова, — она просто есть. Валтор кивнул, внимательно глядя на меня. — Это и есть возвращение баланса. Он сделал шаг в сторону, и круг на полу слабо засветился рунами. — Но удерживать равновесие в покое одно, — продолжил он, — а сохранять его в движении и под давлением — совсем другое. Я напряглась. — Я готова, — сказала я прежде, чем успела передумать. В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. — Посмотрим. Он поднял руку, и пространство в зале изменилось. Воздух стал тяжелее, плотнее, будто я оказалась под водой. По коже пробежал знакомый жар, но на этот раз он не обжигал. — Задание простое по форме и сложное по сути, — сказал Валтор. — Я создам три источника искажения. Каждый будет тянуть твою силу в разную сторону: гнев, страх и привязанность. Ты должна удержать форму огня. Не увеличить его, не погасить, просто сохранить. В зале вспыхнули три огня. Первый — резкий, колючий, обжигающе яркий. Он бил по нервам, поднимая злость, обиду, всё то, что я так долго пыталась загнать внутрь. Второй — холодный, тёмный, давящий. Он нашёптывал сомнения, возвращал ночи без сна, ощущение потери. Третий был самым опасным. Тёплый, почти родной. Он тянул мягко, обещал облегчение, если я просто отпущу контроль и позволю силе слиться с чувствами. Он был похож на энергию Огрона. Я резко вдохнула. Огонь внутри дрогнул. Я выпрямилась, чувствуя, как пульс учащается, но не позволяя ему диктовать мне ритм. Я не отталкивала ощущения, а позволяла им быть и проходить сквозь меня. Гнев — это не приказ. Страх — не хозяин. Привязанность — не цепь. Огонь выровнялся. Тонкая, ровная линия тепла прошла по телу, не расширяясь, не сжимаясь. Руны под ногами засветились стабильным светом. Валтор опустил руку. Иллюзии рассыпались, будто их и не было. В зале снова стало тихо. — Впечатляюще, — сказал он после паузы. — Ты не подавила ни один импульс. Ты позволила им существовать, не отдавая им власть. Я медленно опустила руки. Сердце колотилось. — Значит… я почти вернулась? — спросила я тихо. Валтор посмотрел на меня внимательно, оценивающе. — Ты уже вернулась, Флора. Эти слова ощущались мягким, глубоким выдохом — таким, который я не позволяла себе слишком долго. Огонь внутри откликнулся сразу. Он больше не рвался, не метался, не пытался доказать своё право на существование. Он просто был со мной, как будто мы наконец-то снова вспомнили, кто мы друг для друга. Я закрыла глаза на мгновение и позволила себе почувствовать это единение без страха и напряжения. В груди стало тепло, почти светло. Я наконец почувствовала облегчение. — Спасибо, — выдохнула я, даже не до конца осознавая, кому именно говорю: Валтору или себе прежней, которая всё это выдержала. Он кивнул, словно ждал именно этого момента. — С сегодняшнего дня ты можешь вернуться к полноценным тренировкам, — сказал он спокойно. — Но с одним условием. Я открыла глаза и посмотрела на него внимательно. — Ты больше не тренируешься через боль. Ни физическую, ни эмоциональную. Если чувствуешь перекос, останавливаешься. Не потому что слаба, а потому что достаточно сильна, чтобы не ломать себя. Я усмехнулась уголком губ. — Это… сложно. — Я знаю, — сухо ответил он, — поэтому и говорю. Он прошёлся по залу, затем снова остановился напротив меня. — Твоя сила стала устойчивой, потому что ты перестала использовать её как щит от чувств. Запомни это. Огонь — не оружие против мира, а продолжение тебя, и ты не обязана быть всё время в состоянии войны. Я кивнула. Эти слова оседали где-то глубоко, тяжелее любых заклинаний. — И ещё, — добавил Валтор уже мягче, — не избегай жизни. Возвращайся на занятия, к людям. Баланс легко потерять в изоляции. Я знала, что он прав. Даже если это пугало. — Я постараюсь, — сказала я честно. — Этого достаточно, — кивнул он. — Сегодня можешь быть свободна. Завтра у вас первой парой занятие со мной. Если я не увижу тебя в аудитории, — в его взгляде мелькнул знакомый огонёк, — то я насильно вытащу тебя из кровати и заставляю идти на занятие в пижаме, поняла меня? Я впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. — Поняла. — Отлично. Я не вижу смысла продолжать заниматься с тобой лично. Ты прекрасно знаешь и сама, что нужно делать, чтобы вернуться на прежний уровень силы, сейчас ты слабее, чем раньше. Но постарайся не оставаться одна во время тренировок, пусть кто-то будет рядом и поможет, если опять возникнут проблемы с балансом. — Хорошо, я поняла. Когда я выходила из зала, шаги были легче. Мир всё ещё был сложным, боль никуда не исчезла, но внутри меня больше не было пустоты. Коридоры академии были полупустыми, свет луны мягко отражался от каменных стен, и в этом спокойствии было что-то почти непривычное. Я шла медленно, прислушиваясь к себе, и впервые за долгое время внутри было тихо. — Посмотрите, кто наконец вышел из депрессии. Выглядишь живой. Я остановилась. Рейнар стоял у окна, скрестив руки на груди, как будто вовсе не ждал меня, а просто оказался здесь случайно. Как всегда собранный, спокойный, с этим внимательным взглядом, от которого редко что ускользало. — Комплимент из твоих уст или констатация факта? — я приподняла бровь. — И то, и другое, — он усмехнулся уголком губ и выпрямился. — Ты после занятия с Валтором? — Да, — кивнула я. — Кажется, я снова в строю. — Я не сомневался, — спокойно ответил он. — Ты слишком упрямая, чтобы сломаться окончательно. Я фыркнула и уже собиралась пройти мимо, но остановилась. — Рейнар… — я вздохнула. — Нам нужно закрыть один вопрос. Он посмотрел на меня внимательно, без привычной иронии. — Уже закрыт, — сказал он просто. — Он знает, значит, спорить больше не о чем. Между нами повисла короткая пауза. — Ты был прав, — сказала я наконец. — Не во всём, но… в главном. Оказывается, тайны действительно разъедают. Просто я боялась, что правда его уничтожит. — А я боялся, что она уничтожит тебя, — ответил он так же прямо. — Поэтому и давил. Я усмехнулась. — Как всегда. Дипломат с ножами за спиной. — А ты — демон с синдромом спасателя, — парировал он. — Квиты? — Квиты, — я кивнула и шагнула ближе. — Прости, что срывалась на тебе. — Ты была на пределе, — он пожал плечами. — Я не из тех, кто принимает это на личный счёт. Мы помолчали ещё секунду, а потом он вдруг чуть наклонил голову, внимательно разглядывая меня. — Ты изменилась, Флора. — Не в худшую сторону, надеюсь? — Нет, — его взгляд стал острее. — В опасную. Я тихо рассмеялась. — Тогда всё по плану. Он тепло улыбнулся, словно соскучился по мне. — Ты знаешь, что произошло с Огроном? — тихо спросила я, пряча глаза. — Да, Стелла рассказала. И вся академия об этом говорит. Я поморщилась. — Я думала, что будет легче, когда всё станет очевидным, — призналась я тише. — Когда он узнает правду и между нами не останется недосказанности, а получилось наоборот. Рейнар повернулся ко мне корпусом, облокотившись на подоконник. — Потому что ты путаешь ясность и принятие, — сказал он спокойно. — Первое уже произошло, со вторым у вас обоих проблемы. Я посмотрела на него исподлобья. — И ты, конечно, знаешь, как правильно? — Я знаю, что ты не разрушила его, — ответил Рейнар без колебаний. — И не разрушила себя. Всё остальное — последствия его выбора, не твоего. — Он выбрал боль попроще, — вырвалось у меня. — Он выбрал бегство, — поправил Рейнар. — Это не всегда одно и то же, но результат похожий. — Мне до сих пор кажется, что если бы я сказала раньше… — Ты бы нашла другой повод винить себя, — перебил он резко, но без злости. — Флора, ты не обязана быть всем сразу: и правдой, и щитом, и лекарством. Особенно для того, кто сам не знает, чего хочет. Я закрыла глаза на секунду. — Мне больно, — призналась я тихо. — Это нормально, — Рейнар посмотрел на меня внимательно. — Ненормально было бы, если бы тебе было всё равно. Тем более, учитывая… происхождение ваших чувств. Он помолчал, а потом добавил чуть мягче: — Но если тебе вдруг станет легче от этой мысли, то ты не проиграла. Ты просто вышла из игры, правила которой перестали быть честными. Я глубоко вдохнула. — Значит, я не сломалась? — Нет, — он усмехнулся. — Ты сменила курс. А это всегда опаснее. Я подняла на него взгляд и впервые за долгое время почувствовала, как он вновь стаёт для меня опорой. — Спасибо, — сказала я искренне. — Не за что, — ответил он и кратко усмехнулся. — Мы же всё ещё команда.

На следующий день

Утром я чувствовала себя странно собранной, будто внутри всё ещё было напряжение, но оно больше не рассыпалось хаосом, а вытянулось в тугую, управляемую нить. Мы со Стеллой шли по коридору к аудитории Валтора, и я уже по привычке сканировала пространство, хотя убеждала себя, что прятаться больше не собираюсь. — Если она снова будет смотреть на меня так, будто стала королевой академии, — процедила я, не глядя по сторонам, — клянусь, я подарю ей корону из её же крыльев. — Флора, — предупреждающе протянула Стелла, — ты обещала. — Я обещала постараться, — так же тихо отозвалась я. — Это разные вещи. В следующую секунду дверь аудитории распахнулась, и я буквально врезалась в Дакоту. Плечо в плечо, шаг в шаг, так близко, что на миг у меня перехватило дыхание. Было ощущение, что она стояла прямо под дверью, выжидая. — Ты ждала меня? — усмехнулась я. — Не все обязаны угадывать твои маршруты, — её губы дрогнули в улыбке. Я медленно выпрямилась и встретилась с ней взглядом. — А жаль. Не люблю, когда с утра пораньше в меня врезаются недоделанные актрисы. Стелла прокашлялась и потянула меня за рукав. — Пойдём. Я кивнула, сдерживая желание добавить ещё что-нибудь, и прошла в аудиторию. Внутри уже сидел Думан, увидев нас, он слегка выпрямился и подвинулся, освобождая место. Мы со Стеллой сели рядом с ним. Я уставилась в пол, буквально прикусывая язык, чтобы не продолжить. Через несколько секунд в аудиторию вошли Рокси и Дакота. Они сели вместе, на другом конце ряда. Не было громких слов, не было демонстративных жестов, но воздух между нами стал плотнее, как перед грозой. Разделение ощущалось физически. Я медленно вдохнула и выдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Дверь аудитории снова открылась, и на этот раз я почувствовала это ещё до того, как подняла глаза. Огрон вошёл уверенным шагом, будто ничего в этом мире больше не шаталось под ногами. Его присутствие отозвалось внутри глухим толчком. Я заставила себя смотреть прямо перед собой. Дакота заметила его мгновенно. Её спина выпрямилась, плечи будто расправились сами собой. Когда он подошёл к их ряду, она улыбнулась широко, открыто, слишком идеально. — Ты пришёл, — сказала она с той интонацией, которую невозможно не услышать. Она тут же взяла его за руку, переплетая пальцы, словно закрепляя право собственности. — Конечно, — ответил Огрон легко. — Я же обещал. Он сел рядом с ней, чуть наклонившись, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Дакота рассмеялась звонко, наигранно громко. Я почувствовала, как Стелла рядом напряглась, а Думан стиснул челюсть, уставившись в пол. Со стороны Дакоты это выглядело как тщательно отрепетированная сцена. Каждое движение — демонстративное: рука на его колене, лёгкий наклон головы, взгляд, полный восторга. Как будто она хотела, чтобы это увидели все. И особенно я. Я бы солгала, сказав, что мне было всё равно. Но самое странное, Огрон не выглядел участником спектакля. Он улыбался искренне. Так, будто действительно был счастлив. Не напряжён, не закрыт, не разрываем внутренними противоречиями. В его лице не было той резкости, которую я помнила в последние недели. Он кивнул какому-то избранному, когда тот вошёл в аудиторию, устроился удобнее и выглядел… цельным. Это и ударило сильнее всего. Я почувствовала, как что-то внутри меня отозвалось глухой, болезненной мыслью: значит, без меня ему легче. Я опустила взгляд, сжав пальцы на коленях, и сделала медленный вдох. Я пришла сюда не за тем, чтобы смотреть на их счастье.

POV Рокси

Я даже не стала стучать. Резко распахнула дверь комнаты Анагана так, что она ударилась о стену, и с порога выпалила: — Ты знаешь, что она себе позволяет?! Анаган вздрогнул и резко обернулся от стола. — Боже, ты меня напугала. Что случилось? — Стелла, — процедила я, захлопывая дверь ногой. — Мы только что столкнулись в коридоре, и, клянусь, если бы вокруг не было людей, я бы сказала ей куда больше, чем сказала. Я металась по комнате, не находя себе места. Руки дрожали от злости и обиды, от этого мерзкого чувства, что тебя выставляют предателем, даже не дав слова сказать. — Она смотрит на меня так, будто я убила всю её семью, — продолжила я, сорвавшись. — Будто я лично всё это подстроила. Будто я предала Флору, а я вообще-то пыталась остановить этот скандал! Анаган медленно встал и остановил у меня на пути, мягко, но уверенно. — Рокси, притормози, — сказал он спокойно. — Я понимаю, что тебе обидно, но Стеллу тоже можно понять. Я резко подняла на него глаза. — Понять?! — голос сорвался. — Она орёт на меня посреди коридора, называет меня слепой и говорит, что я «удобно выбрала, с кем дружить». Это, по-твоему, нормально? — Флора — её лучшая подруга и ей сейчас больно, — вздохнул он. — Стелла просто защищает её. Иногда слишком жёстко, да, но она всегда была такой. Я фыркнула и отвернулась. — Надоело, — буркнула я. — Все всегда оправдывают Стеллу. Она может быть резкой, грубой, давить, и все говорят, что это просто «защита». А если я пытаюсь быть хотя бы на половину такой же, я автоматически становлюсь врагом. — Ты никому не враг, — твёрдо сказал Анаган. — И ты это знаешь. Я замерла, сжав губы, и медленно подняла на него взгляд. — Ты защищаешь Стеллу? — спросила я тихо. Анаган не ответил сразу. Он отвёл глаза, провёл рукой по затылку, так он делал всегда, когда не хотел говорить вслух то, что и так было очевидно. Молчание затянулось. — Ладно, можешь не отвечать, — выдохнула я. — Рокси, это не… — Нет, — перебила я, подняв ладонь. — Правда, не надо, я не злюсь. Я вдохнула глубже, заставляя голос звучать ровнее. — Я понимаю, — продолжила я тише. — Флора — твоя близкая подруга. Стелла… тоже часть твоей жизни. Логично, что ты не будешь идти против них. Он смотрел на меня внимательно, будто боялся, что я сейчас окончательно закроюсь. — Это не значит, что ты не важна, — сказал Анаган осторожно. Я кивнула, хотя внутри что-то неприятно сжалось. — Знаю, просто, — я замолчала, подбирая слова, — больно осознавать, что даже когда ты стараешься быть честной и не рвать никого на части, тебя всё равно записывают в «чужие». Я отвернулась к окну. — Я не хочу войны, Анаган. Я правда не хочу, но иногда мне кажется, что я уже в ней, просто потому, что не стою там, где другие хотят. Он подошёл ближе, но не стал меня трогать. — Ты не обязана быть на чьей-то стороне, — сказал он. Я тихо усмехнулась. — Было бы здорово, если бы все тоже так думали. Вернувшись в комнату, я упала на кровать, раскинув руки в разные стороны. Дакота, что крутилась перед зеркалом, удивлённо обернулась. — Опять Анаган? Я перевернулась на бок, уткнувшись щекой в подушку. — Да, — глухо ответила я. — Мы снова говорили о Стелле и обо всём этом цирке. Дакота отложила расчёску и подошла ближе, опираясь бедром о край стола. — И? — осторожно спросила она. — Что он сказал? — Что я не обязана быть ни на чьей стороне, — я вздохнула. — Звучит красиво, конечно, только в реальности это не работает. Он промолчал, когда я спросила, защищает ли он Стеллу. Этого было достаточно. Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Он просто не хочет ссориться с ними, я понимаю. Они обе для него важны. Дакота резко выпрямилась. — Подожди, — нахмурилась она, — почему ты его оправдываешь? — Потому что это логично? Флора и Стелла его подруги. Они через многое прошли вместе. — Рокси, — она села на край моей кровати, слишком близко, — ты вообще себя слышишь? — В каком смысле? — я напряглась. — В прямом, — её голос стал горячее, эмоциональнее. — Разве ты не важна для него? Почему он выбирает ставить на первое место свою бывшую и её лучшую подругу, а не тебя? Я видела, как он на тебя смотрит. Все вокруг думают, что вы встречаетесь, ты и сама уверена, что ты ему нравишься и у вас есть будущее. Я медленно села, поджав ноги под себя. — Это ничего не меняет, — сказала я неуверенно. — Он всё равно между двух сторон. Дакота резко выдохнула, будто это её задело. — Вот именно! — воскликнула она. — Если человек влюблён, он не «между», он выбирает того, кто дорог! Я замолчала. От такой эмоциональной реакции я даже немного испугалась. — Если Анаган не выбирает тебя, — продолжила она уже мягче, почти сочувственно, — значит, либо он боится, либо не готов быть до конца честным. Но это уже его проблема, не твоя. Слова неприятно осели где-то под рёбрами. — Я не хочу заставлять его выбирать, — тихо сказала я. — Ты никого не заставляешь, Рокси, — Дакота накрыла мою руку своей. — Ты просто имеешь право быть на первом месте у того, кто к тебе неравнодушен. Я опустила глаза, чувствуя, как внутри начинает ворочаться сомнение. — Просто подумай об этом, — добавила она спокойно. — Иногда люди показывают больше, чем говорят. Надо только перестать делать вид, что ты этого не видишь. Она поднялась и снова вернулась к зеркалу, будто разговор был закончен. А я осталась сидеть на кровати, глядя в одну точку и впервые задавая себе вопрос, который раньше даже не позволяла сформулировать: что если между нами ничего нет и никогда не будет? Ведь… если он говорит, что забыл Стеллу, то почему продолжает ставить её выше меня?