Глава 15

POV Стелла

Мы сидели на полу у моей кровати, прислонившись спинами к ней. Свет был приглушён, только настольная лампа на тумбе, а за окном медленно сгущались сумерки. Думан крутил в пальцах мой браслет, который я когда-то притащила с собой с Земли после одного из заданий. Я давно его не носила, но почему-то не выбросила. — Ты всегда хранишь такие вещи? — спросил он спокойно. — Какие «такие»? — я лениво повернула голову. — Те, у которых нет практического смысла, — он усмехнулся, — но которые почему-то важны. Я задумалась. — Наверное. Это как… история, — улыбнулась я. Думан усмехнулся и кивнул. С ним было удивительно легко молчать, паузы не давили, не требовали слов. Я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую необходимости быть острой, колкой, быстрой. — А ты? — спросила я. — У тебя есть такие «истории»? — Извини, у меня не было времени собрать вещи перед смертью, здесь их нет, — рассмеялся он. — Я имела ввиду на Земле. Он задумался, потом мягко улыбнулся, глядя куда-то в пол. — Письмо, — сказал он просто. — Мне было шестнадцать и я думал, что знаю, кем стану. Ошибался, конечно, — он усмехнулся. — И зачем ты его хранил? — Я написал его в период юношеского максимализма, когда ты искренне веришь, что ты особенный, что ты изменишь мир. Думал, в будущем, когда всё это исполнится, перечитаю и вспомню, каким я был молодым и амбициозным, и скажу себе спасибо за то, что был именно таким. Я повернулась к нему всем корпусом, подперев щёку ладонью. — И что же ты там написал? — спросила я с тихим любопытством. — Программу по спасению мира от идиотских решений? Думан коротко хмыкнул, но не сразу ответил. На секунду в нём мелькнуло что-то почти уязвимое. — Нет, — наконец сказал он. — Ну, и это тоже. Там скорее программа по спасению меня от идиотских решений. — Расскажешь? — Я писал себе, что не имею права стать равнодушным, — Думан говорил спокойно, но голос стал чуть ниже. — Что если однажды мне станет всё равно, то я проиграл. Что нельзя привыкать к несправедливости, даже если она удобна. И что любовь — не слабость, а выбор. Я задержала дыхание, сама не заметив как. — И ещё, — он чуть улыбнулся, — что если я когда-нибудь испугаюсь быть собой, то нужно вспомнить, что страх — временный, а предательство самого себя остаётся надолго. Я медленно выдохнула и отвела взгляд, чтобы он не увидел, как это задело. — Звучит слишком мудро для шестнадцатилетнего, — тихо сказала я. — Я тогда был очень уверен в себе, — он пожал плечами. — И очень наивен. — А сейчас? Он долго смотрел на меня. — Сейчас я меньше уверен, — ответил Думан, — но зато знаю, ради чего стоит оставаться таким, каким я был тогда. Я улыбнулась. — Значит, ты всё-таки сказал себе спасибо. — Да, — он мягко сжал мою руку. — Просто не за то, что изменил мир, а за то, что не потерял сердце. Мне вдруг стало тепло где-то под рёбрами. Когда Думан ушёл, в комнате стало удивительно тихо. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула. В груди разливалось ровное, тёплое спокойствие без всплесков и тревоги. С ним всегда было так, будто мир переставал дёргаться и становился на место. Я села на кровать, машинально поправила плед и поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Стук в дверь прозвучал резко, настойчиво. Я даже не удивилась и сразу поняла, кто это. — Входи, — сказала я, когда ручка уже дёрнулась. Анаган ворвался в комнату, как вихрь. Куртка нараспашку, взгляд острый, движения резкие, в нём всё кричало о напряжении, которое некуда деть. — Нам надо поговорить, — с порога бросил он. — Даже «привет» не будет? — спокойно спросила я, поворачиваясь к нему. — Привет, — отрезал он и тут же продолжил. — Стелла, это уже выходит за рамки. Вот и вся разница. Думан как тихая гавань. Анаган как шторм, который не спрашивает, готова ли ты. — Если ты про сегодняшнюю ссору, — сказала я ровно, — то я не собираюсь извиняться за то, что защищаю Флору. — Я не прошу тебя извиняться, — он провёл рукой по волосам, явно пытаясь сдержаться. — Я прошу тебя подумать. Рокси сейчас разрывается, Дакота давит, Флора закрылась, ты в лоб. Вы все будто нарочно друг друга рвёте. — А ты, конечно, посередине? — я приподняла бровь. — Я пытаюсь удержать хоть что-то, — резко ответил он. — Потому что ещё немного, и мы окончательно разделимся на лагеря. И это уже не просто ссора. Я встала и медленно подошла ближе. Контраст был почти физически ощутим. — Анаган, — сказала я тихо, — проблема не в том, что мы разделились, а в том, что Дакота делает вид, будто ничего не произошло, будто Флоры никогда не существовало. И Рокси это подхватывает. — Рокси просто устала, — он нахмурился. — Она не хочет войны. — А Флора, по-твоему, хочет? — в моём голосе впервые мелькнула сталь. — Или я? Мы просто не готовы делать вид, что спектакль, который Дакота и Огрон устроили, — это норма. Анаган замолчал, сжал челюсть. В нём всё кипело, и я это видела. — Я правда понимаю тебя, — наконец сказал он глухо, — но ты всегда идёшь напролом. Иногда это ранит не только тех, в кого ты целишься. Я выдохнула и отвела взгляд. — А иногда, — ответила я спокойно, — это единственный способ не дать стереть тех, кого ты любишь. Между нами повисло напряжение. — Я не на стороне Дакоты, — тихо добавил он. — И не против Флоры. Я просто не хочу потерять вас всех одновременно. Я посмотрела на него внимательнее. — Ты её любишь? Анаган замер буквально на долю секунды, но я это увидела. Как будто вопрос задел что-то глубже, чем он был готов показать. — Кого? — слишком быстро спросил он. Я не стала уточнять, потому что в этом уже не было нужды. Этот вопрос редко требует имени. Он отвёл взгляд, прошёлся по комнате, остановился у окна, скрестил руки на груди — знакомый жест. — Всё не так просто, — наконец сказал он. — Если бы было просто, мы бы сейчас не разговаривали. — Это не ответ, — спокойно заметила я. — Это единственный честный ответ, который у меня есть, — резко, почти раздражённо бросил он, а потом осёкся и выдохнул. — Я не хочу вешать ярлыки ни на себя, ни на других. Я смотрела на его спину и вдруг отчётливо поняла, что он сам не знает. Или знает, но боится назвать это вслух. — Ты боишься потерять Рокси, — сказала я тихо. — И боишься признать, что уже потерял кое-что другое. — Ты всегда всё упрощаешь до жестокости, Стелла. — Нет, — я покачала головой. — Я просто не умею врать себе. И тебе не советую. Анаган обернулся. — А ты? — спросил он вдруг. — Ты уверена, что у тебя всё так просто? Я не ответила сразу. Не потому что не знала, а потому что знала слишком хорошо. — Я уже сделала свой выбор, — сказала я наконец. Он долго смотрел на меня, будто искал трещину в этом утверждении, но не нашёл. — Тогда, — глухо произнёс он, — может, научишь меня делать так же? Я мягко улыбнулась, но в этой улыбке не было обещаний. — Ты должен сам этому научиться, Ан. Он медленно кивнул, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло не раздражение, а усталость. Анаган задержался у двери дольше, чем было нужно. Как раньше, когда уход был всего лишь паузой, а не точкой. — Ты всё ещё ставишь ударение не туда, — вдруг сказал он, почти рассеянно. — Всегда говоришь «должен», когда имеешь в виду «сможешь». Я тихо усмехнулась. Сердце неприятно кольнуло. — А ты всё ещё цепляешься за формулировки, когда боишься сути, — ответила я так же спокойно. — Значит, не так уж всё изменилось. Он хмыкнул, опустив взгляд. Провёл рукой по затылку — ещё один знакомый жест, который появлялся у него, когда он не знал, что сказать, но не хотел уходить. — Помнишь, как ты злилась, когда я делал вид, что мне всё равно? — Помнишь, как ты делал вид, что тебе правда всё равно? — парировала я. Между нами повисла тёплая, странная тишина. — Ты изменилась, — сказал он негромко. — Ты тоже, — ответила я сразу. — Просто ещё не понял, в какую сторону. Анаган поднял на меня взгляд. В нём мелькнуло что-то почти болезненно знакомое — признание без слов. — Ты всегда видела меня насквозь, — выдохнул он. — А ты всегда делал вид, что это не так, — я пожала плечами. — Мы хорошо друг друга знаем, слишком хорошо, чтобы это исчезло бесследно. Он медленно кивнул, будто боялся спугнуть этот момент. — Я не прошу тебя ничего обещать, — сказал он наконец. — Просто… не закрывай передо мной дверь. Я посмотрела на него внимательно и, не подходя ближе, всё же позволила себе мягкость. — Я никогда не закрывала, Ан. Ты сам слишком долго стоял снаружи. Он неуверенно, но искренне улыбнулся. — Береги себя, — сказал он уже за порогом. — Ты сейчас нужна Флоре как никогда, но ты тоже устала. — Я всегда буду беречь её, — ответила я без колебаний. — И себя тоже постараюсь.

POV Флора

Я сидела, откинувшись на спинку скамьи, и смотрела, как Валтор меряет аудиторию шагами. — Через три дня у студентов выпускного курса будет особое задание, — строго говорил он. — Мы отправимся на Землю, советую одеться тепло, думаю, для многих из вас это будет первый снег в жизни. — А что за задание? — спросил кто-то с первых рядов. — Я объясню уже на месте, — ответил Валтор. — Избранные и студенты младших курсов могут отправиться с нами, но тогда вы тоже будете участвовать. Если есть желающие, подойдите ко мне после занятия. Больше вопросов не возникло, поэтому он вернулся к занятию. — Сегодня я хочу, чтобы избранные на себе почувствовали, что бой — это не просто красивая магия, а включённый мозг и продумывание стратегии в экстренной ситуации, — продолжил Валтор. — Просто разбрасываясь заклинаниями направо и налево не выиграть. Чем быстрее вы это усвоите, тем лучше для вас. Кто хочет попробовать первым? Я невольно усмехнулась про себя. Он всегда говорил это одинаково, будто каждый год надеялся, что именно сейчас до кого-то дойдёт. Хотя я понимала, о чём он. Я почувствовала напряжение в аудитории: кто-то оживился, кто-то, наоборот, напрягся. Избранные всегда реагировали острее, им было что доказывать. — Я хочу, — Дакота вытянула руку и поднялась со своего места рядом с Огроном. Я перевела на неё взгляд прежде, чем успела остановить себя. Она поднялась легко, уверенно, будто заранее знала, что это будет её момент. Я отметила, как Огрон слегка повернул голову, как его внимание полностью переключилось на неё. Внутри что-то неприятно кольнуло. Я заставила себя дышать ровно, смотреть прямо, не цепляться взглядом за детали, которые всё равно уже ничего не меняют. — Хорошо, спускайся. Когда Дакота спустилась вниз, я поймала себя на том, что внимательно оцениваю её стойку, движения, выражение лица. Привычка всё анализировать. Она была слишком собрана для показательного выхода. Или, наоборот, слишком хотела показать, что всё под контролем. — Твоим соперником будет, — медленно протянул Валтор, оглядывая аудиторию, но я видела, что он искал кого-то конкретного, — Флора. Я не сдержала ухмылки. С радостью оставлю пару синяков на её теле. Я поднялась со своего места без спешки, чувствуя на себе десятки взглядов. Я шла вниз по ступеням, как на обычную тренировку, не позволяя себе ни эмоций, ни лишних мыслей. Мы встали друг напротив друга. Между нами было несколько метров пустоты и напряжения, которое ощущалось почти физически. Я встретилась с её взглядом и тут же поняла, что она ждёт, слишком самоуверенно для новичка. Валтор дал знак начинать. Я двинулась первой лениво, почти небрежно. Огонь послушно скользнул по ладоням, тёплый, управляемый, знакомый до боли. Я не усиливала давление, не ускорялась, проверяя её реакцию. Это было скорее прощупывание почвы. Дакота ответила довольно быстро. Её огонь был резче, чем я ожидала. Не такой глубокий, как мой, не такой плотный, но точный. Она не бросалась заклинаниями, не пыталась задавить силой. Она двигалась, читала мои траектории, перекрывала пространство, вынуждая меня менять позиции. Я приподняла бровь. Интересно. Я всё ещё сдерживалась, уходила от атак без усилий, гасила пламя встречным потоком, позволяла себе расслабленность, почти скуку. В аудитории кто-то уже, наверное, решил, что исход очевиден. И тут она сделала ход, на который я не рассчитывала от новичка. Огонь не в лоб, не по площади, а снизу, по дуге, с расчётом на мой шаг назад. Мне пришлось резко сменить стойку, уйти вбок, и пламя обожгло воздух в считанных сантиметрах от меня. Я медленно выдохнула. Внутри щёлкнул хорошо знакомый переключатель, который обычно включался в боях с Блум. Расслабленность исчезла, как дым. Я больше не экономила силу и не играла. Я ускорилась, давя не количеством атак, а ритмом, заставляя её постоянно выбирать — защищаться или атаковать. Пространство между нами сжималось, воздух нагревался, пол под ногами трескался от перепадов температуры. Дакота держалась, но разница была очевидна. Я чувствовала бой иначе, на уровне инстинкта, тела, дыхания. Там, где она реагировала, я предугадывала. Там, где она защищалась, я уже готовила следующий шаг. Это был честный поединок, и я уважала её за то, что она не сломалась в первые же минуты. Мы поднялись в воздух почти одновременно. Первые секунды я ещё держала темп, маневрировала, атаковала коротко, точно, не давая ей приблизиться. Но очень быстро я почувствовала неприятное сопротивление внутри себя, будто сила отзывалась с задержкой. Я ускорилась, пытаясь продавить бой, взять его на привычной агрессии и контроле, но дышать стало тяжелее. Я чувствовала, как устаю быстрее, чем должна. В этот момент в голове всплыл безжалостно честный голос Валтора, который напомнил мне, что я ослабла. Моя бесконечная уверенность в себе дала трещину, и она мгновенно расползлась. Я словно сама позволила себе ослабнуть ещё сильнее, будто тело услышало этот приговор и подчинилось ему. Дакота это почувствовала. Я увидела это по её движениям, она вдруг стала резче, смелее, огонь вокруг неё вспыхнул агрессивнее. В ней открылось второе дыхание. Она пошла вперёд, навязывая темп, вынуждая меня отходить, перекрывать атаки, тратить силы на защиту. Я всё чаще ставила щиты, гасила удары, вместо того чтобы навязывать свои. Баланс смещался, и я это понимала слишком хорошо. В аудитории стало тихо, не потому, что стало скучно, просто никто не смел даже вздохнуть громче. Все смотрели на нас, как на цирковое выступление. Избранная ровно стоит против дочери Дьявола. Мы зависли друг напротив друга в воздухе, огонь стих на мгновение, и Дакота почти победно спросила: — Ты не в форме, Флора? Это размотало моё эго в щепки, потому что было правдой, и потому что я сама позволила этому задеть себя. Я собрала остатки концентрации и пошла в атаку резко, на изломе, с тем огнём, который ещё отзывался. Это был не идеальный расчёт, а моё упрямство. Я не собиралась сдаваться, даже если тело уже кричало об усталости. И именно этого она ждала. Дакота отступила ровно настолько, чтобы я решила, что загнала её в угол. Её огонь изменил форму, траекторию, и я на долю секунды решила, что знаю, куда пойдёт следующий удар. Это была моя последняя ошибка в этом бою. Настоящая атака пришла с другой стороны. Я не успела ни поставить щит, ни уйти, не перенаправить поток, ничего. Огненная сфера прилетела мне куда-то под рёбра. Удар выбил из меня воздух. Меня отбросило назад с такой силой, что мир на мгновение исчез. Спина врезалась в стену, боль вспыхнула ослепляюще, и я рухнула вниз, не удержавшись в воздухе. Я приземлилась тяжело, опустилась на колени, уперев ладони в пол. Огонь вокруг меня погас сам, тело больше не тянуло. В ушах стоял гул, дыхание сбилось, будто воздух в аудитории внезапно стал слишком плотным. Тишина накрыла зал мгновенно, как будто произошло что-то не по сценарию. Хотя, да, так и было. — Достаточно, — голос Валтора прозвучал ровно, но я уловила паузу перед словами. Он смотрел и на Дакоту, и на меня. — Флора упала, по нашим правилам бой окончен. Я сжала зубы так, что челюсть заболела. — Победа за Дакотой, — продолжил он. — Стоит тебя поздравить, — добавил он после короткой паузы, — ты первая из студентов, кто смог победить Флору. На секунду мне показалось, что он сам не до конца верит в то, что произносит. Будто проговаривает факт, который ещё не улёгся у него в голове. А потом тишина треснула. Аудитория загудела сначала осторожно, как будто все проверяли, можно ли вообще говорить, а затем всё громче. Шёпот, удивлённые возгласы, кто-то открыто обсуждал бой, кто-то восхищённо говорил о Дакоте, кто-то не скрывал шока. Да, это был не типичный бой. И я всё слышала, практически каждое слово. Унижение накрыло горячей волной, почти сродни моему огню. Откуда у неё столько силы? Да, Валтор говорил, что я стала слабее. Да, баланс ещё не был идеальным. Но я знала себя, свой опыт, свои рефлексы, годы тренировок, десятки боёв, где мне приходилось выживать, а не просто выигрывать. Даже ослабевшей я не должна была проиграть так. Я медленно выпрямилась, не поднимаясь с колен и игнорируя боль в спине. Ладони дрожали, но я сжала их в кулаки, заставив огонь внутри снова откликнуться хотя бы чуть-чуть. Дакота сорвалась с места почти бегом, не скрывая радости, не пытаясь выглядеть сдержанной или «достойной». Она влетела в объятия Огрона, смеясь, выдыхая победу, словно та переполняла её через край. Он поймал её легко, уверенно, как будто делал это тысячу раз, и искренне улыбнулся. Он что-то сказал ей, явно поздравляя, и она засмеялась ещё громче. И ни разу он не посмотрел в мою сторону. Это ударило сильнее, чем огненная сфера. Боль была не резкой, а вязкой, медленно расползающейся внутри, будто кто-то аккуратно провернул нож и оставил его там. Я поднялась на автомате, не слушая тело, не разбирая ощущений, и просто ушла. Не быстро и не демонстративно, достаточно спокойно, чтобы никто не подумал, что я бегу. За спиной всё ещё что-то говорили, кто-то обсуждал, кто-то смеялся, кто-то восхищался. Я не слышала слов, только общий гул. Выйдя из аудитории, я остановилась у ближайшего окна. Холод мрамора под ладонями был почти болезненным, но я вцепилась в подоконник, будто он был единственным, что удерживало меня здесь и сейчас. Я наклонилась вперёд, опустив голову, и попыталась просто дышать. В груди всё сжималось, мысли путались, одна догоняла другую, и каждая была хуже предыдущей. — Соберись, — прошептала я себе, почти не осознавая смысл этого слова. Рядом со мной прозвучали шаги, но я не сразу обратила на них внимание. — Неужели я всё-таки увидела, как ты проиграла? — через улыбку произнесла Блум и встала рядом со мной. Я не подняла на неё глаза, всё ещё пытаясь отдышаться. — Флора, что это было? — её голос стал серьёзнее. — Ты мне не давала расслабиться все эти годы, каждый раз после наших сражений я уходила с синяками и огромными дырами в своей самооценке, а теперь тебя побеждает избранная? — Блум, я сейчас ещё парочку новых синяков на тебе оставлю, — резко выдохнула я. — Зачем ты это говоришь? Легче не становится. — Чтобы отрезвить тебя, — улыбнулась она. — Больно, да? Я не ответила. Вопрос был не о моём поражении, не о моей спине, что ужасно болела, а об Огроне и Дакоте. — Мне тоже было больно пару лет назад, — Блум пожала плечами, как будто говорила о чём-то обыденном. — Ты злорадствуешь? — Немножко, да. Честно говоря, я надеялась, что ты тоже когда-нибудь почувствуешь измену на себе. Я закрыла глаза и медленно выдохнула, почти зарычав. — Если ты думаешь, что теперь я понимаю, как это больно, и извинюсь за ту историю с твоим женихом, то нет. — Мне не нужны твои извинения, — усмехнулась Блум. — Но я понимаю, какого тебе сейчас. И знаешь… Дакота мне сразу не понравилась. Есть в ней что-то неправильное. Я всё же посмотрела на неё. — Ты заметила, как она пытается копировать твой стиль? Я едко усмехнулась и кивнула. Дакота действительно стала одеваться иначе, когда сошлась с Огроном. Стала одеваться как я. — Пока ты распускаешь нюни и занимаешься самобичеванием, Дакота пытается занять твоё место, — строго заговорила Блум. — И вполне успешно. Она забрала твоего мужчину, твой стиль, твоё поведение. Сегодня она забрала у тебя звание «непобедимой». Завтра заберёт всю твою жизнь. Её слова резали грубо, без попытки смягчить удар, как ножом по уже открытой ране. Я медленно выпрямилась, всё ещё опираясь на мрамор, и посмотрела на Блум в упор. Внутри всё кипело — злость, унижение, усталость, но где-то под этим слоем было ещё кое-что. Не слёзы или боль, нет, гораздо опаснее. — Ты закончила? — тихо спросила я. — Нет, — она даже не моргнула. — Потому что если сейчас ты снова закроешься и уйдёшь в депрессию, ты проиграешь окончательно. Не только бой, но и саму себя. Я сжала челюсть так, что заболели виски. — Ты правда думаешь, что я позволю кому-то забрать мою жизнь? — в моём голосе прозвучала холодная сталь. — Я не ты пару лет назад. Блум удовлетворённо усмехнулась, будто именно этого и добивалась. — Вот, наконец-то ты говоришь как ты. Я отвернулась обратно к окну. — Я проиграла бой, — медленно произнесла я, словно пробуя эти слова на вкус. — Не войну. — Именно, — кивнула Блум. — И если хочешь знать моё мнение, это поражение тебе было нужно. Ты слишком долго была недосягаемой, даже для самой себя. Я хмыкнула. — Ты умеешь подбодрить, — сухо заметила я. — Я умею возвращать в реальность, — парировала она. — А реальность такая: Дакота сильна не потому, что она лучше тебя, а потому, что ты позволила себе усомниться. И она это почувствовала. — Она не забрала мою силу, — тихо сказала я. — Я сама на мгновение отдала её. Блум наклонила голову, внимательно меня изучая. — Вот теперь ты меня радуешь. Я оттолкнулась от подоконника и выпрямилась полностью. Спина всё ещё отзывалась болью, но она была терпимой. — Спасибо, — бросила я, уже спокойнее. — Ты всё ещё сука, но полезная. Блум рассмеялась. — Всегда пожалуйста. Только, Флора, — она сделала шаг в сторону аудитории, — не дай ей решить, что ты сломалась. Потому что если она так подумает, то в следующий раз будет бить насмерть. В этот момент какой-то механизм во мне сдвинулся.