Глава 17

POV Думан

Мы двинулись почти сразу, без лишних споров. Снег под ногами был плотный, утрамбованный ветром и шагами тех, кто был здесь до нас. Идти было несложно, если держать темп и не лезть туда, где склон резко уходил вниз. — Значит так, — заговорил Элион, едва мы отошли от основной группы, — объективно, я опытнее и старше вас, так что слушаем внимательно и действуем без геройства. Голос у него был спокойный, уверенный, не приказной, но такой, которому не хотелось возражать. — От контрольных точек исходит едва ощутимая энергия, — продолжил он. — Внимательно прислушиваемся к ощущениям, надеюсь, вы умеете чувствовать подобного рода фон. Силы используем по минимуму. Если что-то кажется подозрительным, не трогаем, сначала обсуждаем. — Логично, — я кивнул. — Тогда предлагаю идти вдоль гребня, — сказала Дакота, чуть наклонив голову, как будто это было не предложение, а уже принятое решение. — С высоты обзор лучше. Так мы быстрее заметим точки. Я бросил на неё короткий взгляд. Манера была очень знакомой. Элион посмотрел на неё, потом на склон, потом снова на неё. — Мы даже не знаем, как они выглядят. Это не лучший вариант, — спокойно ответил он. — Там сильнее ветер и больше ложных ориентиров. Начнём ниже, потом поднимемся. — Но мы потеряем время, — тут же возразила Дакота. — В таких заданиях скорость — половина успеха. Она говорила уверенно, почти красиво. Слишком красиво для той, кто здесь меньше месяца. — Успех — это выполнение задания, — так же ровно сказал Элион, — а не впечатление, которое вы произведёте. Я едва сдержал усмешку. Мы пошли по намеченному им маршруту. Некоторое время было тихо, слышался только скрип снега и ветер. Я уже начал думать, что на этом всё и закончится, но, конечно, нет. — Думан, — вдруг сказала Дакота, не оборачиваясь, — ты идёшь слишком широко. Следы заметны издалека. — Тут, вообще-то, половина академии, — ответил я. — Наши следы не будут чем-то уникальным. — Всё равно, — она обернулась и посмотрела на меня оценивающе. — Мелочи решают. Тон, взгляд, эта уверенность, будто она здесь главная. Она чертовски напоминала мне Флору. Точнее дешёвую её копию. — Мы не на тренировке у Валтора, — сказал я чуть жёстче, чем собирался. — И ты не ведущая. Элион остановился и повернулся к нам. — Если у вас есть предложения, — сказал он спокойно, но уже холоднее, — высказывайте их, но решения принимаю я. Дакота улыбнулась той самой улыбкой, от которой хотелось сделать шаг назад. — Конечно, — мягко сказала она. — Я просто думаю вслух. Командная работа, всё такое. Но я видел, как она наблюдает, примеряется, ищет слабые места. Как не отступает, а выжидает. И это начало меня раздражать сильнее, чем холод, снег и само задание вместе взятые. Мы вышли на возвышенность почти одновременно с ещё одной командой. Ветер здесь был сильнее, снег хлестал по лицу, и пространство казалось открытым, почти обнажённым, как будто все, кто находился здесь, были на виду, без возможности спрятать ни эмоции, ни мысли. Я заметил Рокси. Она стояла чуть в стороне спиной к остальным у края склона. Напряжённая, сжатая, словно в любой момент могла сорваться вниз. Потом я увидел Стеллу и Анагана. Они стояли недалеко друг от друга, слишком близко, чтобы это было случайно. Я не слышал, о чём они говорили, ветер уносил слова, но видел всё остальное. Видел, как Стелла жестикулирует резче, чем обычно, её рваные, эмоциональные движения. Видел, как она отворачивается, потом снова смотрит на него, словно говорит не только с Анаганом, но и с собой. Он слушал, не перебивал, наклонил голову чуть в сторону, потом что-то спокойно сказал. И Стелла выдохнула, её плечи опустились, лицо смягчилось. Разговор стал тише, теплее. Меня резко и неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Я отвернулся. — Похоже, мы не первые, — сказал Элион, осматриваясь. — Осмотрим камни у северного края и пойдём дальше. Я кивнул, но мысли уже ушли совсем в другую сторону. — Забавно, — вдруг сказала Дакота негромко, почти между делом. — Что именно? — я посмотрел на неё. — Они всё ещё тянутся друг к другу, — сказала она мягко, без осуждения, смотря на Стеллу и Анагана. — Некоторые связи не рвутся, сколько бы ни прошло времени. — Ты о чём? Дакота пожала плечами. — Ни о чём конкретном. Просто… — она улыбнулась уголком губ. — Я уже видела такое. Делают вид, что всё в прошлом, а потом стоит оказаться рядом, и всё всплывает — старые привычки, старые чувства. Она говорила уверенно для случайного замечания. Я снова посмотрел туда, где стояли Стелла и Анаган. Теперь они почти не говорили. Просто стояли рядом, как люди, которым не нужно много слов. — Ты думаешь, они… — я не договорил. — Я думаю, — перебила Дакота очень мягко, — что никто из них так и не отпустил друг друга. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Особенно если учесть, как хорошо они друг друга знают. В груди что-то сжалось. Элион окликнул нас, и мы подошли к нему, но я уже не слышал, что он говорил. Перед глазами стояла Стелла — та же, что я увидел впервые несколько месяцев назад. И Анаган рядом с ней.

POV Стелла

— Потрясающе, — сказала Рокси тише и жёстче. — Просто потрясающе. Она развернулась и ушла вниз по склону. Я проводила её взглядом и только потом поняла, что сжимаю руки в кулаки. Мы с Анаганом остались стоять друг напротив друга. Я не сразу посмотрела на него. Когда всё же посмотрела, он уже смотрел на меня. — Это не то, что ты думаешь, — сказал он негромко. — Я уже давно ничего не думаю, Ан, — я усмехнулась. — Вы так и ругаетесь с Рокси? — спросил Анаган без упрёка. Я резко вскинула руку, сама не заметив этого жеста. — А как ещё, Ан? — выпалила я. — Она слышит только себя. Любая ситуация у неё сразу превращается в обвинение. Стоит мне сказать что-то не так, то я уже самая плохая, я уже «давлю», я уже опять всё делаю неправильно. Я отвернулась, уставившись на белый склон, но слова продолжали срываться. — Она делает вид, что это про задание, про работу в команде, но на самом деле её злит совсем другое. И меня злит, что она этого не признаёт, что проще выставить меня холодной сукой, чем честно сказать, что ей больно. Я резко выдохнула и снова посмотрела на него. — И знаешь, что самое мерзкое? Я стараюсь держаться, правда стараюсь. А потом она бросает одну фразу, и всё, я снова виновата. Анаган не ответил сразу. Он сделал шаг ближе, не пересекая границу, но так, что его голос стал тише, почти интимнее. — Ты всегда злишься, когда тебе больно, — сказал он спокойно. — Это не делает тебя плохой, ты просто так устроена. Я сжала губы. Хотела возразить и не смогла. — Мне это всё тоже не нравится, — сказала я уже тише. Злость схлынула, оставив после себя пустоту. — Я не хочу воевать с Рокси, не хочу, чтобы всё время приходилось что-то доказывать и оправдываться. Я устала, Ан. Он кивнул, словно это было самым очевидным признанием на свете. — Я знаю. И от этих двух слов у меня внутри что-то болезненно дрогнуло. — Ты всегда знаешь, — усмехнулась я без радости. — Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама. Он чуть наклонил голову, как делал раньше, когда собирался сказать что-то важное, но не хотел ранить. — Потому что я видел тебя разной, — ответил он. — Не только сильной и не только колючей. Я опустила взгляд на снег, медленно провела носком ботинка по белой поверхности. — А ты? — спросила я, не поднимая глаз. — Ты всё ещё пытаешься быть для всех удобным? — Пытаюсь. Плохо получается, — он тихо усмехнулся. Я наконец посмотрела на него. Наши взгляды встретились, и на мгновение вокруг действительно никого не стало — ни Рокси, ни задания, ни холода, ни ветра. — Ты не обязан всё время выбирать, — сказала я мягко. — Иногда можно просто быть честным, хотя бы с собой. Он задержал на мне взгляд дольше, чем следовало. — А ты? — спросил он так же тихо. — Ты честна с собой? — Я… — начала я и замолчала, отводя взгляд. Слова не складывались в привычные формулы, не хотели выстраиваться в аккуратную линию. — Я стараюсь быть честной, — наконец сказала я. — Насколько это возможно. — Это не ответ, — он едва заметно усмехнулся. — Потому что вопрос неправильный, — резко отрезала я, а потом тут же сбавила тон. — Потому что если я начну отвечать честно, мне придётся признать слишком многое. Анаган молчал, не подталкивал, не спорил. Он умел оставлять пространство, в котором ты сам спотыкаешься о свои мысли. — Ты думаешь, что я не отпустил тебя, — сказал он наконец. — А ты думаешь, что отпустил? Он медленно выдохнул, будто собираясь с силами. — Я не держусь, Стелла, — сказал он осторожно. — Я просто… помню. — Это одно и то же, Ан, — горько усмехнулась я. — Ты всегда так делаешь. Прячешься за словами, «помню», «ценю», «мне важно» — всё, что угодно, лишь бы не назвать вещи своими именами. — А ты всегда требуешь ясности там, где её не может быть, — ответил Анаган тихо, но в голосе мелькнуло что-то острое. — Мы оба в этом виноваты. Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё путается, наслаивается одно на другое: злость, тепло, старая привязанность, ощущение безопасности, которое я ненавидела за то, что оно всё ещё существовало. — Я думала, что сделала выбор, — призналась я почти шёпотом, — ято всё для себя решила. А теперь… — я замолчала, покачала головой. — Теперь я смотрю на тебя и понимаю, что внутри всё снова двигается. И мне это не нравится. — Я не хочу путать тебя ещё больше, — сказал Анаган. — У тебя есть жизнь, есть отношения, есть человек, которого ты выбрала. — А у тебя? — резко спросила я. — У тебя есть? Он открыл рот и снова закрыл. Это молчание было красноречивее любого признания. — Вот именно, — выдохнула я. — Ты не отпустил меня, ты просто научился жить так, будто это не имеет значения. Я вдруг поняла, что больше не уверена ни в одном своём выводе, ни в своём выборе, ни в том, чего я хочу. — Ответь мне на один вопрос, — вновь заговорила я. — Если бы я пришла и сказала: «давай начнём всё сначала», ты бы согласился, несмотря на Рокси? Он не ответил сразу. Я видела, как напряглась его челюсть, как он отвёл взгляд в сторону гор, будто там мог найти подсказку. — Ты ставишь вопрос так, словно это простое «да» или «нет», но это не так, — наконец сказал Анаган. — Для меня так, — тихо ответила я. — Мне нужно знать, иллюзия это или нет. Он сделал шаг ко мне, потом остановился, словно между нами всё ещё существовала невидимая граница, которую он боялся пересечь. — Если бы ты пришла и сказала это, — он замолчал, напряжённо провёл рукой по волосам, — я бы не смог сделать вид, что мне всё равно, но я не знаю, правильно ли было бы согласиться. — Значит, ты всё ещё выбираешь, — сказала я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. — Теперь ты ответь мне на вопрос, — он посмотрел прямо на меня. — Возможно ли, что между нами ещё не всё кончено? Я не ответила сразу. Внутри было слишком много всего, чтобы выбрать одно слово. Я смотрела на снег под ногами, на солнечные блики, на собственную тень, куда угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Давай понадеемся на судьбу, — сказала я наконец. — Если сегодня, до момента возвращения в академию, пойдёт снег, значит, не всё потеряно. Анаган удивлённо выдохнул, хотел что-то сказать, но я уже сделала шаг назад. — Это ребячество, Стелла, — тихо произнёс он. — Возможно, — я слабо улыбнулась. — Но иногда только так можно не солгать ни себе, ни другим. Я развернулась и пошла прочь, давая понять, что разговор окончен. Остановилась лишь на мгновение, подняла голову к небу. Оно было почти безоблачным, ослепительно голубым, солнце резало глаза, и в этом ясном небе не было ни малейшего намёка на снег.

POV Флора

Я шла чуть впереди, не потому что хотела вести, а потому что так было проще не смотреть по сторонам. Под ногами хрустел снег, ветер пробирался под воротник моей шубы, и я ловила себя на мысли, что это первый холод, который я действительно чувствую телом, а не гашу инстинктивно силой. Хотя я могла бы. Подогреть воздух вокруг, убрать усталость из мышц, сделать подъём почти комфортным. Но я понимала, почему Валтор предупредил, что нужно надеть тёплые вещи, почему не напомнил, что в наших сил контролировать температуру тела, почему говорил о минимальном использовании сил. И, если быть честной с самой собой, мне нужно было это ощущение уязвимости. Оно держало в реальности лучше любых приказов. Мы шли молча. Блум иногда оглядывалась, сверяясь с рельефом, Огрон держался сбоку, на полшага позади неё. Он ни разу не посмотрел на меня. И это было почти физически больнее, чем если бы смотрел с ненавистью. Я чувствовала его присутствие как тёплое пятно на периферии сознания. Его шаги, дыхание, знакомую манеру чуть наклонять голову, когда он сосредоточен. Всё это было слишком родным, чтобы быть нейтральным, и слишком чужим, чтобы быть прежним. — Здесь опасно, — сказала Блум через какое-то время, останавливаясь и указывая вперёд. — Снежный карниз. Обойдём правее. Я кивнула раньше, чем успела подумать. Логика работала лучше эмоций, так было всегда. Мы сменили траекторию, и склон стал круче. Снег уходил из-под ног, приходилось помогать себе руками, цепляясь за камни. Пальцы быстро онемели, дыхание сбилось. Я поймала себя на том, что считаю шаги. — Ты нормально держишься? — вдруг спросил Огрон. Вопрос был ровный, почти формальный, как если бы он обращался к любому другому. — Да, — ответила я, не оборачиваясь. — Продолжай следить за фоном, кажется, он меняется. Мы снова погрузились в тишину. В ней было слишком много всего: несказанные слова, недосказанные обиды, то, что уже нельзя вернуть, но невозможно просто вычеркнуть. Я чувствовала, как внутри медленно, упрямо что-то меняется. Боль переставала быть острой. Она становилась холодной, плотной, как этот снег под ногами. Мы шли так ещё несколько минут, пока склон не вывел нас к узкому плато. Ветер здесь был слабее, будто гора сама прикрывала это место от резких порывов, снег лежал ровнее, почти нетронутый. Блум остановилась первой. — Здесь, — сказала она, присев и проводя ладонью по поверхности снега. — Видите? След энергии. Очень слабый, но он есть. Я подошла ближе и тоже присела, не касаясь снега, а просто прислушиваясь. Тонкая вибрация, едва различимая, как отголосок чужого присутствия. Контрольная точка. Валтор, как всегда, не стал бы упрощать задачу. — Если это точка, она нестабильная, — произнесла я задумчиво. — Кто-то уже был здесь до нас. Или она начинает рассеиваться. — Тогда нужно зафиксировать её сейчас, — ответила Блум. — Как мы это сделаем, не используя магию? — спросил Огрон. — Не используя магию, это невозможно сделать. Мы можем немного усилить её, чтобы остальные не потеряли возможность её найти, потому что прошло слишком много времени, как её поставили, — объясняла я. — Нам повезло, что мы пришли сюда раньше, чем команды, которые могли бы этого не сделать, чтобы усложнить задачу другим, — усмехнулась Блум. — А мне повезло, что со мной в команде демон, который любит справедливость. Уверена, что в некоторых командах, ангелам придётся бороться за неё. — Я не боюсь конкуренции, — я пожала плечами. — Ещё, думаю, стоит оставить метку, что мы нашли эту точку. — Как это сделать? — спросил Огрон, оглядывая местность. — Представь себе флаг, который смертные ставят, когда покоряют вершины. Мы можем сделать что-то вроде этого, только сотканный из магии. Его не будет видно визуально, но если уловить этот след, то в голове всплывёт примерно такой же образ. Огрон кивнул. Я закрыла глаза и почувствовала, как холод пробирается глубже, но именно он помогал не распадаться. Я удерживала внимание на вибрации, словно на тонкой нити, не натягивая её, не пытаясь подчинить. Рядом я ощущала энергию Огрона. Он не вмешивался, просто стоял неподалёку. Его присутствие неожиданно помогало. Ещё была энергия Блум, которая смешивалась с моей, чтобы оставить тот самый «флаг». — Готово, — тихо сказала Блум спустя минуту. — Метка есть. Я открыла глаза и выпрямилась, чувствуя, как в коленях на мгновение простреливает слабость. Боль в спине напомнила о себе тупо и упрямо, но я не позволила себе ни вздохнуть, ни поморщиться. — Отлично, — Блум улыбнулась. — Первая есть. Мы обменялись короткими взглядами, почти союзническими. Я посмотрела вперёд, туда, где хребет уходил дальше, в слепящее солнце и холодный воздух. — Пойдём, — сказала я спокойно. — Дальше будет сложнее. И сделала шаг вперёд первая. Мы не успели пройти и пяти минут, как впереди замаячили фигуры. Я узнала их почти сразу, даже не по силуэтам, а по ощущению в груди, которое стало плотнее и неприятнее. Думан и Элион стояли, склонившись друг к другу, настолько погружённые в обсуждение, что, казалось, могли врезаться в нас лбами и всё равно не заметить. Зато Дакота заметила сразу. Она повернулась к нам и сразу же изменилась. Улыбка, шаг в сторону, и вот она уже рядом с Огроном, будто это было самым естественным движением в мире. Она скользнула рукой ему за спину, почти невзначай приобняла, словно отмечая территорию, и только потом посмотрела на нас. — О, вы тоже здесь, — сказала она легко. — Мы как раз оттуда. Она кивнула в сторону хребта, по которому мы собирались идти дальше. — Там пусто, — продолжила она, обращаясь вроде бы ко всем сразу. — Мы только что проверили, не тратьте время. Блум прищурилась, но промолчала. Огрон кивнул автоматически, всё ещё находясь слишком близко к Дакоте. Я почувствовала, как внутри поднимается какое-то неприятное напряжение, что-то на уровне инстинктов. Я перевела взгляд туда, куда она указала. На первый взгляд да, обычный склон. Снег, камни, солнечные блики. Но… слишком аккуратно. Снег был утрамбован не ветром, а шагами. Не хаотично, как это бывает, когда место давно пустует, а направленно, как будто кто-то ходил кругами, останавливался, возвращался назад. И ещё тени. Они ложились странно, не так, как должны были при таком положении солнца. Словно что-то, или кто-то, совсем недавно искажал пространство, оставляя после себя остаточный след. Незаметный при быстром взгляде, но заметный при достаточном опыте работы с такими искажениями, который у меня, к счастью, был. Дакота говорила, а я почти не слышала её слов. Я смотрела на склон и чувствовала тонкую, почти исчезающую вибрацию. Слабее, чем у первой точки, но знакомую. Она солгала. — Ты уверена, что там ничего нет? — сказала я наконец. — Тогда я спрошу у Думана? Дакота повернула голову в мою сторону впервые за весь разговор. На долю секунды её взгляд стал внимательным, оценивающим. — Ты мне не веришь, ничего нового, — ответила она и снова посмотрела на Огрона. — Я просто решила помочь. — Я ей верю, — Огрон посмотрел на меня строго. — Я в тебе не сомневалась, — я закатила глаза. Я развернулась и сделала шаг в сторону хребта, намеренно туда, куда Дакота не советовала идти. Снег под ногами хрустнул громче, чем нужно, будто подчёркивая мой выбор. — Флора, — окликнула Блум вполголоса, догоняя меня. — Ты ведь что-то заметила? — Да, — коротко ответила я. — И именно поэтому мы туда идём. Я не обернулась, но кожей чувствовала, как Дакота смотрит мне в спину. Не с обидой, а с раздражением. С тем самым холодным интересом, который возникает, когда чей-то тщательно выстроенный план даёт трещину. — Огрон, — снова заговорила она, уже мягче, — если хочешь, мы можем… — Я пойду тоже проверю, вдруг вы просто не заметили, — перебил он. Я на мгновение сбилась с шага. Он подошёл ближе, поравнялся со мной. — Ты правда думаешь, что она врёт? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я. — Я знаю, — ответила я так же тихо. — И ты бы тоже знал, если бы смотрел не на неё, а на местность. Он ничего не сказал, но больше не спорил. Мы пошли дальше. Снег становился глубже, ветер резче, а вибрация под кожей отчётливее. Чем выше мы поднимались, тем явственнее становилось ощущение чужого присутствия, как будто сама гора наблюдала за нами, отмечая, кто идёт вслепую, а кто видит. Я сжала пальцы в перчатках. Дакота солгала не потому, что не увидела точку, а потому, что увидела и решила, что она должна быть её. И в этот раз я не собиралась уступать. Мы вышли к выступу через несколько минут. Именно туда, где вибрация становилась плотнее, почти ощутимой на кончиках пальцев. Снег здесь был нетронутым только на первый взгляд, стоило приглядеться, и всё вставало на свои места: тонкие следы магического контура, будто кто-то пытался стереть его наспех, не до конца. — Похоже, мы не зря сюда пришли, — протянула Блум, приседая и проводя ладонью над поверхностью. Я не удержалась от кривой усмешки. — Представь себе. Контрольная точка отозвалась сразу. Мы проделали всё то же самое почти автоматически, слаженно, как уже делали на первой точке. Магия мягко осела, пространство выровнялось, и вибрация исчезла, оставив после себя ощущение правильно выполненной работы. — Готово, — сказала Блум, поднимаясь. — Вторая есть. Я выпрямилась и посмотрела на Огрона. — Значит, «там пусто», да? Он нахмурился, огляделся по сторонам, потом перевёл взгляд на меня. — Это могли сделать другие. — Нет, — Блум покачала головой. — Я хорошо знаю энергию Элиона, он оставил след здесь недавно. — Дакота тоже была здесь, — я упрямо сложила руки на груди, глядя на Огрона. — И знала, что точка есть. И говорила она, когда Думан и Элион не слышали. — Ты слишком многое на неё вешаешь, — ровно ответил он. — Не всё в мире крутится вокруг тебя. — И не всё в мире делается из лучших побуждений, — парировала я. — И я говорю не о себе. Это был спор без повышенных тонов. Холодный, упрямый, с паузами между фразами, в которых копилось раздражение. Огрон не хотел видеть очевидное не потому, что был глуп. Он просто не хотел сомневаться. — Ладно, стоп, — вмешалась Блум, хлопнув ладонями. — Вы можете мериться принципами сколько угодно, но я замёрзла. Предлагаю найти ещё одну точку и валить обратно. В академии тепло, чай и никакого снега. Потом будете ругаться сколько захотите. Я спорить не стала. Мы двинулись дальше, уходя вдоль хребта, и какое-то время шли молча. Потом Огрон снова заговорил. — Ты правда думаешь, что она намеренно пыталась нас сбить? — Да, — ответила я, не раздумывая. — Зачем? — Потому что ей важно не просто выиграть, а чтобы я проиграла. — Это звучит как паранойя. — Это звучит как опыт, — вмешалась Блум. — И, к слову, я с Флорой согласна. Огрон выдохнул сквозь зубы, но ничего не ответил. Мы продолжали идти. — Ты слишком уверена в своих выводах, — наконец сказал Огрон. — Ты даже не допускаешь, что можешь ошибаться. — Я допускаю, — ответила я сразу. — Только не в этом случае. — Почему? — Потому что я видела это слишком много раз, — я повернула голову, но не остановилась. — Когда человек улыбается и говорит «я просто хотела помочь», а на деле считает шаги, чтобы кто-то другой споткнулся. — Ты говоришь о ней или о себе? — холодно спросил он, усмехнувшись. Я резко остановилась и обернулась. — Ты сейчас серьёзно? — Я говорю о том, что ты смотришь на всё через призму личной обиды. — А ты через призму слепой веры, — парировала я. — Ты не видишь очевидного, потому что тебе удобно не видеть. — Мне удобно доверять человеку, который рядом со мной, — жёстко ответил он. — Вот именно, — вмешалась Блум. — Рядом — это ключевое слово. Огрон бросил на неё короткий взгляд. — Ты тоже считаешь, что она специально соврала? — Я считаю, — спокойно сказала Блум, — что если Флора чувствует искажение, значит, оно там есть. И если кто-то утверждает обратное, не глядя, то это как минимум странно. Мы шли дальше, почти не снижая темпа. Разговор становился рваным, обрывался и вспыхивал снова. — Ты вообще слышишь себя? — спросил Огрон, снова оборачиваясь ко мне. — Ты злишься не на неё, а на меня. — Не перекладывай, — резко сказала я. — Я злюсь на ложь. — Ты злишься, потому что больше не контролируешь ситуацию. — А ты, — я усмехнулась, — потому что боишься признать, что тебя используют. — Хватит, — снова вмешалась Блум. — Вы оба говорите не о том. — Тогда о чём? — почти одновременно спросили мы. — О своём упрямстве, — вздохнула она. — И, между прочим, мы уже минут десять идём куда-то «примерно туда». — Мы всё ещё держимся хребта, — отмахнулся Огрон. — Ты уверен? — я огляделась, но тут же снова повернулась к нему. — Потому что мне кажется, ты просто не хочешь останавливаться. — А ты не хочешь замолчать? — Я не хочу делать вид, что всё нормально! Мы снова пошли, уже почти не глядя по сторонам. Слова цеплялись друг за друга, спор жил своей жизнью, вытесняя всё остальное — ветер, солнце и скрип снега под ногами. Только когда ветер сменил направление, а солнце оказалось не там, где должно было быть, я остановилась. — Подождите. Я обернулась. Пейзаж был… одинаковым. Никаких ориентиров, никаких знакомых выступов. Блум медленно огляделась. — Скажите мне, что вы запомнили, откуда мы пришли. Молчание затянулось. Огрон нахмурился. — Мы шли вдоль хребта. — Какого именно? — спросила я. Он не ответил. Я прикрыла глаза и медленно выдохнула. — Отлично, — пробормотала я. — Кажется, мы потерялись.