Глава 24

POV Флора

В зале было пусто, только эхо наших шагов и глухой гул защитных барьеров под куполом. Магические панели вдоль стен мерцали мягким светом, реагируя на всплески силы. Я стояла в центре круга, разминая пальцы. Магия покалывала под кожей, не рвалась наружу, как раньше, а слушалась. — Если ты сейчас опять сделаешь вид, что «просто немного попробуешь», — раздался голос Стеллы с другой стороны зала, — я сразу лягу и буду притворяться пострадавшей. — Не драматизируй, — я фыркнула. — Я сегодня добрая. — Вот это меня и пугает. Я подняла руку, и тёмно-красные нити силы скользнули по воздуху, переплетаясь, как живая лоза. Они ударились о тренировочный щит, тот вспыхнул и задрожал. — Ты это «доброй» называешь? — Стелла присвистнула. — Я даже не старалась, — невинно сказала я и усилила давление. Щит зазвенел, по его поверхности побежали трещины света. — Флора! — Стелла вскинула руки, и поток воздуха рванул вперёд, обволакивая мой удар, смягчая его. Вихрь закрутился, уводя силу в сторону. Я опустила руку, и магия рассыпалась искрами. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. — Становится лучше, — сказала она уже серьёзно. Я кивнула. Раньше в моей магии было слишком много эмоций. Сейчас они никуда не делись, просто лежали глубже, как угли под пеплом. — Давай связку, — предложила Стелла. — Как тогда, на третьем курсе, помнишь? Я усмехнулась. — Когда мы случайно снесли половину полигона? — Технически это был «архитектурный эксперимент». — Технически нас потом месяц не пускали в зал. — Зато было эффектно. Я шагнула ближе. Наши силы всегда странно сочетались — её воздух подхватывал мой огонь, ускорял, направлял. Я выпустила вперёд тонкую, плотную нить тёмной энергии. Стелла тут же подхватила её вихрем, раскручивая в спираль. Магия стала шире, быстрее, живее. На секунду стало легко. Как раньше, когда всё было проще, а главной проблемой были экзамены, а не заговоры, пророчества и чужие игры. Я усилила поток, и в этот момент что-то дёрнулось внутри. Слабый, далёкий… знакомый отклик. Я резко сбилась, магия дрогнула, и спираль пошла в сторону. — Эй! — Стелла перехватила поток, рассеяла его в потолке. — Ты куда улетела? — Никуда, — я моргнула. — Просто задумалась. Она прищурилась. — Врёшь. Я отвела взгляд, делая вид, что поправляю кофту. Связь с Огроном молчала уже давно. Я привыкла к этой тишине, как к фоновому шуму пустоты. А сейчас будто кто-то на секунду провёл по старой ране. — Флора, ты почувствовала что-то? — мягче сказала Стелла. — Нет, просто устала, — спокойно сказала я. Она не поверила. Но и давить не стала. — Ладно, — вздохнула она. — Тогда без геройства. Давай что-то попроще. Я кивнула. Мы разошлись по кругу. Я снова подняла руки, на этот раз медленно, аккуратно формируя маленькие, плотные сферы энергии. Подконтрольные, в отличие от всего остального в моей жизни. Дверь зала с тихим шорохом открылась. Я не обернулась сразу, но сразу почувствовала знакомый импульс тёмной магии, от которого внутри всё когда-то откликалось автоматически. Теперь же было только глухое эхо. — О, не помешаем? — раздался сладковато-вежливый голос Дакоты. Стелла обернулась первой. — Зал общий, — пожала она плечами. — Дышать пока всем можно. Я всё же повернулась. Огрон стоял чуть позади Дакоты, как будто неосознанно давал ей возможность выйти вперёд. Его взгляд на секунду скользнул по мне, без выражения. Когда-то этого было достаточно, чтобы у меня сбилось дыхание. — Мы как раз закончили, — сказала я спокойно. — Жаль, — Дакота улыбнулась. — Я слышала, у тебя всегда были впечатляющие тренировки. — Слухи любят приукрашивать, — ровно ответила я. Стелла покосилась на меня, но промолчала. Огрон прошёл к стойке с тренировочными клинками, будто разговор его вообще не касался. Будто меня здесь не было. Где-то глубоко внутри что-то попыталось сжаться, но я не дала. — Вы вдвоём? — спросила Стелла непринуждённо. — Пока да, — ответила Дакота. — Решили не терять форму. — Похвально, — кивнула я. — Особенно если собираешься играть важную роль. Её взгляд на долю секунды стал острее. — Я просто стараюсь быть полезной, — мягко сказала она. — Конечно, — так же мягко ответила я. В этот момент дверь снова открылась. В зал вошёл Анаган, на ходу стягивая бомбер. — О, привет, — коротко сказал он. — Я, похоже, вовремя. — Смотря для чего, — пробормотала Стелла. Анаган встал ближе к нам со Стеллой. Мелочь, но я заметила, как Дакота тоже это заметила. — Мы уже уходим, — сказала я, делая шаг к выходу. — Не будем мешать. Огрон поднял взгляд всего на секунду. Наши глаза встретились, и в этом взгляде было слишком много недосказанного и слишком мало права что-то требовать. Я выдержала его спокойно, потом развернулась. — Подожди, — позвала Дакота, — я хотела попросить тебя кое о чём. Я едва сдержала усмешку, но повернулась к ней лицом. — О чём? — Чтобы ты меня… проконтролировала и наставляла. Я склонила голову набок, будто раздумываю. Внутри всё уже было решено. — Хорошо, — сказала я спокойно. — Можем попробовать. На лице Дакоты мелькнуло что-то похожее на облегчение. Или на победу. — Спасибо, — мягко сказала она. — Я быстро переоденусь. Она развернулась и направилась к раздевалкам, на ходу стягивая браслеты. Я проводила её взглядом, а потом медленно выдохнула. Это был мой шанс. Если в её силе есть хоть след чужого вмешательства, хоть отпечаток чужой магии, я могу его почувствовать. Я хорошо знаю, как ощущается неестественное сплетение энергий. — Ты серьёзно? — тихо спросила Стелла, подходя ближе. — Более чем, — так же тихо ответила я. — Если она что-то скрывает, ближе, чем в совместной работе с магией, я к этому не подберусь. Стелла мрачно кивнула. Позади нас раздался голос Огрона: — Анаган. Мы обе обернулись. Огрон уже снял куртку, тёмная энергия привычно струилась по его рукам. — Спарринг? — коротко предложил он. Анаган приподнял бровь и беззлобно усмехнулся. — Решил выпустить пар? — Можно и так сказать. Анаган на секунду глянул на нас, будто проверяя, не против ли мы. Потом пожал плечами. — Ладно. Только без геройства. Они разошлись по разным сторонам зала. Воздух почти сразу изменился. Я чувствовала, как стихии откликаются на своих носителей: вокруг Огрона пространство стало горячее, будто в стенах зала прятались угли. Вокруг Анагана наоборот, воздух пришёл в движение, лёгкий сквозняк перерос в управляемые потоки. Стелла отошла ближе ко мне. — Ставлю на ничью, — пробормотала она. Я не ответила. Мне было слишком сложно смотреть, как Огрон собирает в ладонях огонь — движение, которое я знала наизусть. — Начали, — коротко сказал Анаган. Первым двинулся Ан. Резкий боковой поток ударил в пол перед Огроном, вздымая пыль и сбивая равновесие. Огрон ответил мгновенно, дуга огня рассекла пространство, испаряя поток и оставляя за собой горячий след. Они двигались быстро. Огонь вспыхивал короткими, точными выбросами. Воздух закручивался в плотные спирали, уводя удары в сторону. Ни один не дрался в полную силу, я это видела. Но потом что-то изменилось. Я так и не поняла, что именно. В какой-то момент Анаган ушёл от очередного огненного выброса слишком резко, и ветер вокруг него сжался плотнее, чем нужно. Инстинкт, рефлекс или эмоция — я так и не поняла, но его сила вышла из-под контроля на долю секунды. — Анаган, — предупреждающе начала Стелла, но было уже поздно. Сжатый поток воздуха ударил в Огрона, как невидимая стена, обвалившаяся на него. Удар был глухим. Огрона отбросило назад, будто его подхватили гигантские ладони. Он пролетел несколько метров и с силой врезался спиной в каменную стену зала. Звук был такой, что у меня внутри всё оборвалось. Он сполз вниз по стене и не поднялся. — Чёрт, — выдохнул Анаган и уже бежал к нему. Стелла сорвалась с места первой, я следом. Огрон неподвижно лежал на каменном полу, голова чуть повернута вбок, тёмные пряди упали на лицо. Я опустилась рядом с ним на колени, пальцы уже тянулись к его груди. — Я переборщил, — глухо сказал Анаган, опускаясь рядом. Я почти не слышала его. Моя ладонь зависла в нескольких сантиметрах над грудью Огрона, чувствуя пульсацию его силы. Я закрыла глаза и позволила своей силе развернуться. Тёплый, мягкий поток вышел из груди, скользнул по руке и осторожно коснулся его, как будто я боялась причинить ещё больше боли. Моя магия не лечила так, как целительная, но я умела выравнивать, снимать острые всплески. Энергия Огрона откликнулась сразу. Она узнала меня раньше, чем он сам смог бы прийти в сознание. Потянулась навстречу, как будто долгие недели тишины вдруг оборвались. Воздух вокруг нас стал тише. Я чувствовала его глухую боль, растекающуюся по спине и рёбрам. Я мягко приглушила её, провела своей силой вдоль повреждённых потоков, выравнивая сбитый ритм. Наши энергии сплелись глубже, чем я собиралась позволить. И в этом сплетении я почувствовала… инородность. Не его оттенок. Холодный, тонкий, как игла под кожей, почти незаметный, если не знать, как искать. Он не заменял его магию, не подавлял полностью, но будто проходил сквозь неё, оставляя едва уловимый след, как чужая нить, вплетённая в живую ткань. Это не могло появиться само. Это кто-то сделал. Сердце болезненно сжалось, но руки оставались уверенными. Я углубила поток, мягко вытесняя остаточный хаос от удара Анагана, помогая телу и магии вернуться к согласованности. Его энергия дрогнула под моей ладонью. Ресницы Огрона чуть заметно дрогнули, брови сдвинулись, будто он возвращался из слишком глубокого сна. Потом он резко втянул воздух. Его взгляд был расфокусированным, потом остановился на мне. На мгновение между нами снова стало тихо. Я медленно убрала руку, разрывая контакт прежде, чем связь успеет углубиться ещё сильнее. Сердце билось так, будто я пробежала через всё поле боя. Теперь я была уверена. Кто-то очень аккуратно ковырялся в самой структуре его силы. Огрон моргнул ещё раз, взгляд прояснился. Он медленно приподнялся на локтях, потом сел, проводя ладонью по затылку. — Я… — он поморщился. — Похоже, я всё-таки недооценил ветер. — Ты влетел в стену, — сухо сказала Стелла. Он хмыкнул, потом посмотрел на меня уже осознанно. — Спасибо, — тихо сказал он. У меня внутри что-то болезненно дрогнуло, но я лишь кивнула. — Тебе лучше пару минут посидеть, — сказала я ровно. — Удар был сильный. — Я в порядке, — упрямо ответил он и всё же принял руку Анагана, чтобы подняться. Я наблюдала, как он встаёт, как выпрямляется, как привычно расправляет плечи. Внешне почти ничего в нём не изменилось. Слишком быстрое восстановление для такого удара, но это как раз было нормально для бессмертных. Ненормальным было то, что я почувствовала внутри его силы. Я стояла чуть в стороне, когда двери зала снова открылись. — Ну что, начнём? — бодро прозвучал голос Дакоты. Она уже была в спортивной форме, волосы собраны, на лице сияла лёгкая улыбка, будто ничего не произошло. Хотя… она не видела, да и Огрон будто специально собрался, чтобы она не заметила. — Флора? Ты же обещала меня наставлять, — Дакота смотрела прямо на меня. Сердце ударило сильнее. Я заставила себя спокойно встретить её взгляд. Осторожно потянулась магией, едва заметно, как будто просто считываю фон. Её энергия была яркой и слишком гладкой. И под этой гладкостью что-то пряталось. Не так, как у Огрона, там был внедрённый след. А здесь как будто её сила была не полностью её. Как будто она опиралась на что-то ещё, на источник, который не находился внутри неё. Мне стало холодно. Чтобы вмешаться в структуру энергии бессмертного, нужна мощь уровня Совета. Или того, кто умеет работать с самими основами магии. Я бы так не смогла. Мой отец смог бы. Возможно Валтор тоже. Харон… Мысли оборвались. Я слишком резко выдохнула. — Флора? — Дакота склонила голову. — Всё нормально? Меня накрыла злость, а поверх неё страх из-за масштаба. — Я… сейчас не могу, — сказала я коротко. — В смысле? — Дакота моргнула. — Всё в порядке? — Не сейчас, — повторила я уже жёстче. — Потренируйся со Стеллой. Я развернулась раньше, чем кто-то успел что-то сказать, и быстрым шагом вышла из зала. Коридор встретил меня прохладой, но внутри всё кипело. Если я права, если в его энергии правда есть чужое вмешательство, и если это связано с ней, то это уже уровень тех, кто играет мирами, а не чувствами. Мне нужны были ответы. Я направилась в библиотеку. Коридор ещё гудел от отголосков случившегося в зале, но я шла быстро, почти не чувствуя пола под ногами. Подходя к повороту к лестнице в библиотеку, я машинально подняла взгляд на боковой балкон. Здесь всегда по вечерам стоял Огрон, опершись локтями о перила, с этим своим вечным задумчивым видом, будто весь мир ему слегка надоел. Теперь там стояла Рокси. Сжавшись, обняв себя за плечи, спиной ко мне. Она дрожала. Я замедлила шаг. В груди неприятно кольнуло. — Рокси? — тихо позвала я, выходя на балкон. Она резко вытерла лицо рукавом и обернулась. Глаза красные, злые, будто она уже решила, на кого направить всю свою боль. — Чего тебе? — резко спросила она. Я остановилась в паре шагов. — Я не ссориться пришла. Я просто увидела тебя и… — Поздравляю, увидела. Дальше что? Я вздохнула. — Рокси, давай поговорим? С Дакотой что-то не так. Она зло рассмеялась. — Конечно. Кто бы сомневался. — Я серьёзно, это не ревность. Я чувствую магию, я вижу, как меняются люди вокруг неё. И ты тоже меняешься. — О, вот теперь понятно, — она вскинула руки. — Если я не согласна с тобой, значит, меня заколдовали? — Я не это имела в виду. — А что тогда? — она шагнула ко мне. — Что я не могу сама думать? Что я слишком тупая, чтобы иметь своё мнение? — Рокси, послушай… — Нет, это ты послушай! — голос сорвался. — Дакота — единственная, кто был рядом, когда мне было плохо! Единственная, кто не смотрел на меня как на лишнюю! Вы со Стеллой просто вычеркнули меня, когда я стала вам неугодной! — Я никогда… — Ты всегда была занята! На тебе же лежит ответственность всего мира на плечах! — Рокси горько усмехнулась. — А она просто была рядом без вашего вечного высокомерия. Я старалась говорить ровно, но внутри всё начинало дрожать. — Иногда те, кто «просто рядом», оказываются не теми, за кого себя выдают. Вспомни ситуацию с Музой. — Конечно. Потому что тебе нравится так думать! — Мне не нравится, Рокси. Мне страшно, потому что я чувствую вмешательство в чужую энергию. Потому что люди начинают отдаляться друг от друга, как по чьей-то команде. — Или потому что мы просто устали жить в твоей тени? Слова ударили неожиданно больно. Я заговорила тише: — Я пытаюсь защитить тебя. — Мне не нужна твоя защита! — выкрикнула она. — Мне не нужен ещё один человек, который решает, что для меня лучше! Повисла тяжёлая пауза. Ветер трепал её волосы, мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Рокси, — тише сказала я, — ты правда не видишь, как она аккуратно настраивает тебя против всех? Против Анагана, Стеллы, против меня. — Потому что, может, вы этого заслужили?! Я вздрогнула, но удержалась. — Если я ошибаюсь, я первая попрошу у тебя прощения. Но если я права, тебе будет больнее, чем сейчас. Она смотрела на меня так, будто я была ей врагом. А потом сказала тихо, почти с презрением: — Ты просто боишься потерять Огрона. Вот и всё. Ты видишь врагов там, где их нет. На секунду мне стало трудно дышать, потому что я вдруг ясно увидела, что это уже не её слова. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это — понять, что была неправа слишком поздно, — тихо произнесла я. Я развернулась и ушла, чувствуя, как внутри болезненно ломается ещё что-то, что раньше называлось нашей дружбой. Библиотека встретила меня привычной тишиной. Здесь даже шаги звучали иначе, будто сами книги слушали, кто и с какими мыслями к ним пришёл. Я уверенно шла прямо к самому отдалённому разделу, как человек, который точно знает, что ищет. Пальцы скользнули по корешкам. «Структуры магической сущности бессмертных», «Эмоциональные контуры и энергетические потоки», «Вмешательство в ядро силы: теория и запреты». Последнюю я и вытащила. Я села за дальний стол у окна и раскрыла книгу. Страницы пахли пылью и старой магией. «Энергия бессмертного не является лишь источником силы — она представляет собой слепок его личности, памяти и эмоциональных реакций. Любое внешнее вмешательство в энергетическое ядро неизбежно отражается на эмоциональном фоне субъекта. Подавление, искажение или перенаправление энергетических потоков может привести к изменению привязанностей, ослаблению чувств, смещению приоритетов и даже утрате эмоциональной связи с ранее значимыми объектами.» У меня похолодели пальцы. Я взяла другую книгу и раскрыла почти наугад. «Прямое управление мыслями бессмертного невозможно без гипноза или полного разрушения личности. Однако возможно косвенное влияние через изменение эмоциональных реакций: страх вместо доверия, равнодушие вместо любви, раздражение вместо привязанности.» Строки будто расплылись перед глазами. Я сглотнула и продолжила читать. «Подобные вмешательства требуют колоссального объёма силы и точного знания энергетической подписи цели. Ошибка может привести к распаду магического ядра.» То есть это делал не кто-то на эмоциях, это делал профессионал. Кто-то, кто знал Огрона, его структуру и природу. И тогда пазл начал складываться в ещё более пугающую картину. Кто-то сумел внедрить Дакоту в систему избранных, вмешался в пророческую связь, аккуратно менял эмоции, не ломая волю, действовал тихо, терпеливо, без всплесков. Это не хаос, а хирургия. Я закрыла книгу и прижала ладони к вискам. Если можно изменить эмоции через энергию, значит, можно и вернуть их обратно, но для этого нужно понять как именно было сделано вмешательство. И самое главное, где источник. Потому что такая работа не держится на одной только личной силе. Это либо древний артефакт, либо постоянная подпитка извне, либо… Мысль ударила резко. Связь. Не между мной и Огроном, между Дакотой и тем, кто за ней стоит. Если она проводник, через неё можно почувствовать источник. Я медленно выпрямилась. Вот почему её энергия казалась не цельной. Она как бы подключена к кому-то. И если я подберусь ближе, то смогу нащупать нить. Вдруг на страницу легла тень, а свет от окна стал тусклее. — Интересные вещи ты изучаешь, — мягко произнёс знакомый голос. Я медленно подняла глаза. Дакота стояла по другую сторону стола, ладонями опираясь на его край, и смотрела не на меня, а на раскрытые книги. Взгляд скользнул по заголовкам, по схемам энергетических потоков, по древним печатям на полях. — Библиотека для этого и существует, чтобы читать, — спокойно ответила я, закрывая одну из книг, но не убирая руку со страницы. Она чуть улыбнулась и плавно села напротив. Стул почти не издал звука. В библиотеке больше никого не было. Даже хранительница куда-то исчезла. Только шелест страниц и ветер за окном. — Ты всегда выбираешь… такое? — продолжила она, склонив голову. — Энергетические ядра, структура личности, вмешательство в природу бессмертных. Обычный учебник для вечернего отдыха? — Привычка копаться в сложном, — я пожала плечами. — У всех свои хобби. Я внимательно посмотрела на неё. — Ты часто думаешь о природе магии? — спросила я будто между делом. — Приходится, — она чуть улыбнулась. — Когда живёшь среди тех, кто сильнее тебя, полезно понимать, как всё устроено. — А что ты думаешь о вмешательстве в чужую энергию? — спросила я, проводя пальцем по краю страницы. — Теоретически. Её ресницы дрогнули. — Думаю, это опасно, — ответила Дакота спокойно. — И требует огромной силы. Такие вещи делают либо безумцы, либо те, кто считает, что цель оправдывает средства. — И ты бы никогда так не сделала? Она посмотрела прямо мне в глаза. — А ты? На секунду между нами повисла плотная тишина, как натянутая нить. Я чуть усмехнулась. — Я предпочитаю, чтобы люди делали выбор сами. — Даже если их выбор делает их несчастными? — Особенно тогда. Её взгляд стал внимательнее, как будто она пыталась нащупать, где мне больнее всего, и не находила. Хорошо, пусть ищет. — Ты изменилась, Флора, — тихо сказала она. — Раньше ты была… мягче. — Раньше мне не приходилось читать такие книги, — спокойно ответила я. Дакота посмотрела на обложку ближайшего тома. Пальцы едва заметно напряглись на столе. — Осторожнее с такими знаниями, — мягко добавила она. — Иногда, когда долго смотришь в темноту, начинает казаться, что темнота смотрит в ответ. — Я выросла в месте, где темнота — это интерьер, а не метафора. — Я просто не хочу, чтобы ты изводила себя подозрениями, — сказала она тише. — Это разрушает сильнее любой магии. — Спасибо за заботу, — ответила я так же тихо. — Я учту. Дакота склонила голову чуть вбок, будто разглядывала меня под новым углом. — Ты очень чувствительна к чужим состояниям, — сказала она. — Наверное, тяжело, когда вокруг столько чужой боли. — Привыкаешь, — ответила я спокойно. — Боль честнее, чем равнодушие. — Иногда равнодушие — это просто защита, — мягко возразила она. — Способ выжить, когда чувства становятся небезопасными. — Звучит так, будто ты говоришь по опыту. — А разве мы все здесь не по опыту? — её улыбка стала тоньше. — Академия собирает тех, кого жизнь уже чему-то научила. — Или тех, кого кто-то очень хотел сюда привести, — тихо сказала я, переворачивая страницу, хотя уже не читала. Пауза. Она не отвела взгляда. — Ты правда веришь, что всё вокруг — чья-то партия? — спросила она. — Что чувства, ссоры, расставания — это не люди, а чьи-то ходы? — Я верю, что слишком много совпадений — это плохая математика, — ответила я. — А я не люблю плохую математику. Её пальцы ритмично постучали по столу. Я осторожно потянулась к её энергии, как будто просто прислушиваюсь к фону, к общему полю. И… ничего. Точнее, не пустота, а гладкая, выверенная стена, без естественных колебаний. Как идеально отполированное стекло вместо живой воды. Я удержала лицо неподвижным. — Ты ведь не думаешь, что я способна на что-то… настолько сложное? — вдруг спросила она почти игриво. — Я же, по твоему мнению, просто удачливая девочка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. — Я думаю, ты намного умнее, чем хочешь казаться, — спокойно сказала я. — Ум — это просто умение выбрать правильную сторону, — пожала она плечами. — Сторону? — Ну да. Мир никогда не делится на свет и тьму так красиво, как в учебниках. Есть те, кто управляет процессами, и те, кем управляют. — И ты, конечно, из первых? — мягко спросила я. — Я просто стараюсь не быть пешкой, — Дакота улыбнулась. — Пешки редко знают, что они пешки, — я наклонилась чуть ближе. — Зато иногда именно пешки доходят до конца доски и становятся кем-то другим, — тихо ответила она. Наши взгляды сцепились. В её глазах не было растерянности. Ни на секунду, ни одной лишней эмоции. — Главное, — продолжила она почти шёпотом, — чтобы в нужный момент рядом оказался тот, кто умеет делать правильные ходы. Даже если фигуры думают, что двигаются сами. Я откинулась на спинку стула, будто разговор меня просто утомил. — Надеюсь, ты не слишком увлеклась теориями заговоров, — мягко сказала она, вставая. — Это может испортить даже самую светлую голову. — А я надеюсь, — ответила я с лёгкой улыбкой, — что ты правда просто хочешь всем добра. Она задержалась на секунду. — Конечно, — сказала Дакота. — Иначе меня бы здесь не было. Сказала, и только потом, кажется, поняла, как это прозвучало. Она развернулась и пошла к выходу между стеллажами, лёгкая, спокойная, без тени сомнений. Я сидела неподвижно, глядя в раскрытую книгу, но больше не видя букв. Защита на её энергии, чужая энергия в структуре Огрона, вмешательство в систему избранных. И девочка, которая слишком хорошо знает, что она не пешка. Я захлопнула книгу и резким движением поднялась со своего места, направляясь к выходу из библиотеки. Академия вдруг стала слишком шумной, а мне нужно было подумать. Сегодня странный день — сначала Огрон, потом Рокси, теперь Дакота. Я порядком устала от всех. Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью и почувствовала, что моя голова гудит от всех этих мыслей. Закатное солнце опустилось наполовину за горизонт. Многие студенты ещё гуляли, смеялись, тренировались. Этот перманентный шум заставил голову разболеться ещё сильнее. Решение я приняла быстро. Я нащупала под кофтой кулон, который скрывает след моей энергии, и лёгким потоком магии активировала его. Отойдя на край острова, где никого не было, я открыла портал. Я знала только одно место, где всегда тишина и покой. Портал закрылся за моей спиной бесшумно, словно его здесь никогда и не было. Тихая Долина встретила меня прохладным вечерним воздухом и запахом трав, нагретых за день солнцем. Здесь всегда было иначе, магия не давила, не требовала, а просто была ровным, живым фоном, в который можно было опустить мысли, как руки в воду. Я медленно пошла по знакомой тропинке. Камни, изогнутые ветром деревья, низкая трава, которая мягко касалась ладоней, если провести по ней пальцами. Ноги сами вынесли меня к выступу скалы, откуда открывался вид на облака и жизнь смертных. Я опустилась на плоский камень. Здесь когда-то сидели мы с Огроном. Тогда между нами были только осторожные, неловкие откровения двух людей, которые привыкли быть сильными, но не привыкли быть понятыми. Я помню, как долго тогда молчала. Как ветер трепал мои волосы, а я смотрела вниз и пыталась решиться. Как рассказала о маме и о том, что я метис. И он не перебивал, не задавал ни одного лишнего вопроса, просто сел ближе. Воспоминание сжало грудь так сильно, что стало трудно дышать. Я провела ладонью по камню рядом с собой, будто всё ещё могла почувствовать остаточное тепло его руки. Ветер мягко прошёлся по долине, зашелестел травой. Я закрыла глаза. Если вмешались в его энергию, значит, вмешались и в нашу связь, искусственно приглушили её. Заставили его чувствовать иначе, не ломая, а аккуратно смещая. Не уничтожили любовь, а заменили её на что-то тише. Я сжала пальцы в кулак. Они забыли одну вещь. Связь могла ослабнуть, энергия исказиться, чувства запутаться. Но память тела, память души, память магии о том, как это было на самом деле, — их не так просто стереть. А я не просто влюблённая девочка. Я дочь Дьявола. И если кто-то решил сыграть с моей судьбой в шахматы, он выбрал очень упрямую фигуру. Я долго сидела неподвижно, слушая, как Долина дышит. Здесь даже тишина была живой. Такой, в которой мысли перестают метаться и начинают выстраиваться в чёткие линии. В этом и была особенность Тихой Долины, и именно то, что мне нужно было. Если это вмешательство в энергию, значит, его можно распутать. Любая магия оставляет след, любое искажение имеет форму. А форма — это уже не хаос, а схема, чей-то почерк. А я всегда хорошо чувствовала почерк. И сейчас я чувствовала: то, что сделали с Огроном, не было вспышкой. Это была долгая, аккуратная работа, терпеливая, почти заботливая в своей жестокости. Я обхватила себя руками, глядя на медленно темнеющее небо. Он не отпустил меня, его просто увели. От этой мысли внутри стало одновременно больно и странно спокойно. Боль была настоящей, а значит, и любовь была настоящей. Её не придумали, её глушат, а то, что можно заглушить, можно и усилить снова. Я глубоко вдохнула. Воздух в Тихой Долине был чистым, прохладным, но вдруг что-то в нём изменилось. Совсем чуть-чуть, как будто в прозрачную воду капнули чернил. Секунду назад магия этого места текла ровно и мягко. Теперь в этом потоке появилась тяжёлая нота. Не агрессивная, но огромная и древняя. И очень знакомая. Сердце ударило сильнее. — Нет, только не сейчас, — выдохнула я почти беззвучно. Я медленно поднялась на ноги. Эта энергия не вписывалась в ритм Долины. Она вторгалась, но так уверенно, будто имела на это право. Кожу на руках обожгло холодом. Я резко обернулась. Пространство за моей спиной дрогнуло, словно воздух стал плотнее. Тени между деревьями вытянулись, сплелись, потемнели, и из них шагнула фигура. Высокая, спокойная, улыбающаяся так, будто мы встретились на светском приёме. Меня пробрало до костей. Он совсем не изменился с нашей последней встречи. — Здравствуй, дочь Дьявола, — мягко сказал Харон.