Глава 28

POV Флора

Сознание возвращалось, как медленный подъём со дна сквозь тягучую темноту, где не было ни боли, ни времени. Только такая глубокая усталость, что она казалась частью меня. Первым пришло ощущение тела. И я тут же пожалела об этом. Боль не накрыла волной, она уже была везде. Тупая, ноющая, разлитая под кожей, в мышцах, в костях, как будто меня собрали заново, но сделали это грубо и без инструкции. Я попыталась вдохнуть глубже и поморщилась, грудь отозвалась тянущим жаром. Хорошо, значит, я жива. Вторым пришёл запах. Чистый, больничный, знакомый до отвращения — лекарства, стерильность. Светлый потолок медленно проступал сквозь пелену, расплываясь по краям. Я моргнула один раз, второй. Ресницы показались тяжёлыми, как будто к ним привязали груз. Мир не спешил становиться чётким, но я уже понимала, что нахожусь в Раю. Это чувствовалось не только по свету, а по тишине. Здесь даже тишина была ухоженной. Я попробовала пошевелить пальцами. Получилось. Не сразу, но получилось. Горло было сухим, словно я молчала не дни, а годы. Я сглотнула и тут же пожалела, внутри что-то болезненно сжалось. Ладно, без резких движений, Флора. Ты уже однажды показала, как это умеешь. В памяти вспыхнули обрывки. Камень, руны, цепи. Боль слишком яркая, чтобы её можно было забыть. Чужой голос, спокойный, как приговор. Я на секунду закрыла глаза, и пальцы сами сжались в простынях. Я медленно повернула голову в сторону и замерла. В кресле в углу сидел папа. Он выглядел выжатым. Щетина, тени под глазами, напряжённая поза, будто он спал урывками и всё время ждал, что что-то пойдёт не так. У окна стояла Стелла спиной ко мне. Взгляд всё ещё не сфокусировался, я узнала её только по светлым длинным волосам. Она вдруг выпрямилась, будто почувствовала на себе взгляд, и обернулась. — Флора? — тихо произнесла она, будто не веря. Папа тоже поднял голову и посмотрел на меня. — Стелла, позови врача и Рейнара, — скомандовал он, поднимаясь с кресла. Стелла кивнула и убежала. Я попыталась поднять голову, но это ещё было слишком тяжело для меня. — Тише, не рыпайся, — рука отца дёрнулась в мою сторону. — Ты спала три дня, давай без резких движений. — Сколько? — прошептала я не своим голосом. Папа помог мне выпить немного воды, а сам придвинул кресло к кровати и сел. В палату вошли Стелла, Рейнар и врач. Целитель подошёл ко мне первым. Его движения были спокойными, выверенными, будто лишние эмоции здесь были противопоказаны. Он положил ладонь мне на запястье, проверяя пульс, потом осторожно коснулся виска, считывая поток энергии. От прикосновения по телу прошла слабая дрожь. Я сейчас была слишком чувствительна. — Сознание ясное, — сказал он, больше себе, чем остальным. — Реакции замедленные, но это ожидаемо. Энергетический фон нестабилен, однако разрушительных искажений я не чувствую. Стелла резко втянула воздух, будто только сейчас позволила себе поверить, что я действительно очнулась. Она подошла ближе, но остановилась, не решаясь прикоснуться. Я заметила, как её взгляд скользнул по моей шее и ключицам. Она тут же отвела глаза. — Флора, — осторожно заговорил Рейнар, — ты нас слышишь? Ты понимаешь, где находишься? — В Раю, — хрипло ответила я. — Судя по лицам… не по плану. Он выдохнул почти незаметно, но я уловила это. Значит, всё действительно было плохо. — Ты помнишь, что произошло? — спросил врач. Я на секунду задумалась. В голове было странно, не пусто, но как будто воспоминания лежали слоями, и если потянуть за один, то за ним пойдёт слишком много. — Помню… достаточно, чтобы не хотеть вспоминать вслух, — сказала я наконец. Папа напрягся. Я почувствовала это даже не глядя, по тому, как вокруг него чуть сгустился воздух. Он скрестил руки, явно сдерживая что-то гораздо более разрушительное, чем гнев. Врач обменялся коротким взглядом с Рейнаром. — Магия стабилизирована, раны затягиваются, — заговорил ангел, — но часть шрамов не исчезнет. Это… особенность повреждений. Я криво усмехнулась. — Знаю. Это комплимент от одного старого знакомого. — Флора, — Стелла наконец подошла ближе и осторожно села на край кровати, — ты нас очень напугала. Я повернула к ней голову. Сфокусироваться было всё ещё сложно, но я видела покрасневшие глаза, напряжённую улыбку, слишком аккуратные движения. — Прости, — сказала я искренне. — Насколько плохо я выгляжу? Она всхлипнула, нервно рассмеялась и всё-таки взяла меня за руку. Тепло от этого прикосновения было почти болезненным. — Тебе сейчас нельзя перенапрягаться, — вмешался врач. — Эмоциональные всплески тоже расходуют энергию. Мы дадим вам время, но ненадолго. — Конечно, — кивнул папа. — Я останусь. — Я тоже, — почти одновременно сказала Стелла. — Когда сможешь, нам нужно поговорить о Хароне, — сказал папа. Имя отозвалось внутри глухим эхом. — Когда смогу, — повторила я. — Но не сегодня. Врач кивнул, явно одобряя. — Это мудрое решение. Когда дверь за врачом закрылась, в палате повисла напряжённая тишина. Я закрыла глаза на секунду, позволяя себе просто дышать. — Шрамы так и останутся? — спросила я, повернув голову к отцу. Он вздохнул. — Мы делаем всё, чтобы они были незаметны, насколько это возможно, но да, останутся. Спасибо, Харон, ты испортил мою идеальную внешность. Когда-нибудь я сделаю то же самое.

POV Стелла

В тот отвратительный день, когда Флора оказалась в больнице, нас всё же уговорили не ночевать там, и мы вернулись в академию. С ней остался её отец, Рейнар отправился с нами после долгих переговоров о чём-то с Дьяволом. Он попросил нас собраться в нашей с Фло комнате. — То, что я хочу сейчас сказать, вам не понравится, — заговорил Рейнар. Он обернулся к Рокси и Огрону, что сидели на кровати Флоры. — Думаю, вам особенно. Стелла об этом уже знает, но после произошедшего мы с Дьяволом решили, что вам тоже стоит знать. — Пугаешь, — нахмурился Думан. — Это о Дакоте, да? — спросил Огрон. Рокси удивлённо нахмурилась. — Да. Мы предполагаем, что Дакота работает на Харона, — на выдохе произнёс Рейнар. — Что? — нервно усмехнулась Рокси. — Незадолго до пропажи, Флора узнала от Фарагонды, что Дакота появилась здесь не как все избранные. Совет и сама Фарагонда решили, что это ошибка в системе, но ни Флора, ни её отец, ни я так не считаем. Мы думаем, что Дакоте кто-то помог попасть в академию. — И этот кто-то — Харон, — закончила я за него. — Слишком много нестыковок в том, как она здесь оказалась, и в её силе, — продолжил Рейнар. — И слишком много совпадений. С её появлением вы все переругались, связь Флоры и Огрона притупилась, чего не должно было произойти. Я думаю, что она с помощью Харона применила какое-то сильное заклинание, что заставило Огрона мыслить иначе. — И Харон похитил Флору после того, как она стала копать под Дакоту, — дополнила я. — Флора стала задавать слишком много неугодных ему вопросов, и он заставил её расплатиться за это. Рокси неестественно рассмеялась, так смеются, когда слишком страшно поверить. — Нет, — она покачала головой. — Нет, это бред. Вы сейчас просто ищете виноватого. Харон — древний псих, ладно, но Дакота тут при чём? Она… она просто странная. Да, сильная. Да, с секретами, но кто из нас без них? Она посмотрела на меня, будто я должна была её поддержать. Я не смогла. Я слишком хорошо помнила, как настороженно Флора смотрела на Дакоту в последние недели, как на плохо сложившийся узор. — Рокси, — осторожно начал Думан, — ты же сама говорила, что с её появлением всё пошло наперекосяк. — Потому что мы все были на нервах! — почти выкрикнула она. — Это не доказательство! Огрон молчал и смотрел в одну точку, сжав пальцы в замок. — Совпадений слишком много, — тихо сказал он. — И они все бьют в одно место. Рокси замерла. — В какое? — спросила она глухо. — В Флору, — ответил он. Комната будто сжалась. — Она… — Рокси сглотнула. — Она знала, что я через это уже проходила. И вот тогда её голос сломался. — Она знала, что для меня значит доверие, что для меня значит слово «подруга». Она закрыла лицо руками. Плечи дёрнулись, дыхание стало рваным. — Я ей верила, — прошептала она. — Я защищала её перед вами, перед всеми. Я думала, что просто… ревную, что мне кажется, что вы все её недолюбливаете. Я села рядом и обняла её, не раздумывая. Рокси вцепилась в меня так, будто если отпустит, провалится. — Меня снова использовали, — глухо сказала она мне в плечо. — И из-за неё Флора… — она не договорила, но это и не нужно было. — Это не твоя вина, — сказала я твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Харон выбирает тех, кто умеет чувствовать. Он не первый раз так делает. — Именно поэтому Дакота и была опасна, — Рейнар кивнул. — Она вошла не силой, а близостью. И удар пришёл не сразу. Рокси вытерла лицо тыльной стороной ладони и подняла голову. В её взгляде больше не было растерянности, только боль и холодная злость. — Если она правда работала на Харона, — она выпрямилась, — тогда я хочу быть там, когда Флора откроет глаза и узнает правду. Я сжала её руку. — Она откроет, — сказала я. — И на этот раз мы не дадим никому подобраться к ней так близко. — Сейчас я от вас хочу, чтобы вы не дали понять Дакоте, что мы всё знаем, — вновь заговорил Рейнар преподавательским тоном. — Мы не знаем, насколько Харон следит за нами и следит ли вообще, поэтому не нужно давать лишних поводов ему узнать об этом. — Может, стоит поговорить с Флорой, когда она придёт в себя, для начала? — спросил Огрон. — Узнать, что ей говорил Харон. Может, она сама ему всё выложила. — Да, возможно, но есть несколько нюансов. Во-первых, неизвестно сколько Флора будет спать, вы же не будете сидеть в комнате и ни с кем не разговаривать несколько дней, ожидая от неё информации? Во-вторых, она может и сказала Харону, что всё знает, но он как минимум не может знать, что связь между вами восстановилась. Это может быть нашим преимуществом. — Думаешь, он не почувствовал, что его заклинание больше не работает на Огроне? — спросил Анаган. — Сложно сказать. Зависит от того, кто его создавал, и что именно сделал. Этого мы не можем знать, поэтому лучше пока делать вид, что ничего не происходит. — Хочешь сказать, что мне нужно продолжать делать вид, что я её люблю? — нахмурился Огрон. — Не проси меня об этом, если она замешана в том, что Флора сейчас лежит в больнице. Я резко выпрямилась. — Нет, — сказала я прежде, чем Рейнар успел ответить. Голос прозвучал жёстче, чем я ожидала. — Никто не собирается заставлять тебя играть в счастливую парочку. Все посмотрели на меня. — Но устраивать показательный разрыв тоже нельзя, — я выдохнула и уже тише продолжила. — Это будет слишком заметно. Дакота не дура, если она действительно связана с Хароном, она начнёт задавать вопросы. А вопросы — это всегда риск. — Я не смогу притворяться, — Огрон стиснул челюсть. — И не нужно, — вмешался Анаган. — Достаточно не делать резких движений. Холодная дистанция, усталость, занятость. Все и так на ушах из-за слухов, что произошло с Флорой, и это будет выглядеть нормально. Рейнар кивнул, подтверждая его слова. — Именно, не любовь и не ненависть, просто пауза, — сказал он. — Занятия временно отменены из-за угрозы. Никто не понимает, что за сила загнала Флору в больницу. Так будет легче делать вид, что всё в норме. Я посмотрела на Огрона. В нём сейчас было слишком много всего — вина, злость, страх. И ещё это новое, почти болезненное ощущение направления, которое он, кажется, сам до конца не осознавал. — Ты уже сделал главное, — сказала я тише, почти для него одного. — Ты вернулся. Теперь просто не дай ей понять, что ты понял почему. Он коротко кивнул. Рокси молчала всё это время. Я заметила, как она сжимает и разжимает пальцы, будто удерживает себя на месте. Потом всё-таки заговорила: — А если она попытается снова… — она замялась, — влезть. — Тогда сразу ко мне, — сказал Рейнар без колебаний. — Или к Дьяволу. Больше никаких «я сама разберусь». Я криво усмехнулась. — Флоре это не понравится. — Флоре сейчас важно выжить и восстановиться, — жёстко ответил Рейнар. — А потом она может сколько угодно злиться на нас за чрезмерную опеку. Я посмотрела на кровать Флоры. Пустую, слишком аккуратно заправленную. И вдруг отчётливо поняла: когда она проснётся, всё будет иначе не только для неё, а для всех нас. Когда мы собирались расходиться по комнатам, я заметила колебания Рокси. У неё была самая трудная задача — делать вид, что она ничего не знает, живя в одной комнате с Дакотой. И тогда у меня возникла идея. — Рокси, — окликнула я её у самой двери, — ты можешь остаться здесь, пока Флоры нет. Она неопределённо улыбнулась. — Спасибо. Я заберу свои вещи и приду. Постараюсь не сталкиваться с Дакотой. Я кивнула. Когда все ушли, в комнате остался Огрон. — Если ты будешь рядом с ней, когда она проснётся, не говори, что заклинание больше не действует, — тихо произнёс он. — Хорошо, но почему? — Хочу сам с ней поговорить. — А если она почувствует вашу связь? — Не думаю. Мне кажется, она сейчас слишком слаба, чтобы почувствовать её. Я только кивнула.

***

Следующие три дня Рейнар и Дьявол убеждали нас, что не нужно каждый день приходить в больницу, что Флора чувствует нашу тревожность и это влияет на неё. Один день мы приходили вдвоём с Огроном, а следующие два дня приходила только я. Огрон согласился с доводами Дьявола и его Советника, а вот я была более упряма. В день, когда Флора проснулась, ей было нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому тему Харона мы не поднимали. Она попросила никому не рассказывать, что пришла в себя, потому что не хотела сочувствующих взглядов. В тот момент её слово для меня было законом, поэтому я не сказала даже Анагану. На следующий день мы снова пришли, чтобы узнать, что произошло. Флоре было лучше, что меня очень радовало. Когда мы пришли утром, с ней был целитель. Он обновлял мазь на шрамах. Цвет кожи Флоры уже не был таким бледно-мёртвым, она снова стала похожа на себя. — Как себя чувствуешь? — спросил Дьявол, садясь в кресло рядом с кроватью, когда врач ушёл. — Пойдёт, — она поджала губы. — Чувствую себя устало, но боль не такая сильная. Врач сказал, что через пару дней я могу отправиться лечиться домой. — Это хорошо, — кивнул Дьявол. — Готова поговорить о Хароне? — спросил Рейнар. Флора опустила взгляд, тяжело вздохнула и кивнула. — Ты помнишь, как это было? — Да. Когда на тренировке Огрон потерял сознание, — она посмотрела на меня, — я помогла ему прийти в себя и в этот момент почувствовала в его энергии присутствие чужой магии. Поэтому убежала тогда. Я пошла в библиотеку, чтобы больше узнать об этом, и пришла Дакота. Она вела себя странно, но это не важно, тогда я убедилась, что кто-то заставил Огрона разлюбить меня. Я отправилась в Тихую Долину, чтобы немного подумать, и тогда там появился Харон. Я ничего не успела сделать, он вырубил меня. Флора сглотнула и продолжила. — Где я была, я не знаю, но проснулась, прикованная цепями с рунами, которые блокировали мою силу. Харон подтвердил, что Дакота работает на него. Он выбрал её задолго до смерти Огрона, Думана и Рокси, и она знала об этом. Он дал ей силы. Ещё он что-то говорил о том, что ему нужна я, а не Слияние, как мы изначально думали. Ему нужна я, как союзник. Он сказал, что либо я соглашусь добровольно, либо он заставит меня. Флора замолчала. Её стало бросать в дрожь, а глаза заблестели, но она не могла себе позволить заплакать перед отцом, даже в этой ситуации. — Главное, что не повреждены крылья и не чувствуется вмешательства в твою магию, — сказал Дьявол. — Папа, я не знаю, что он со мной делал. Я была в бреду от боли, — её дыхание стало сбиваться. — И когда я отключилась, он мог сделать со мной всё, что угодно. Я помню, что он издевался надо мной, резал так, будто для него это медитация, и… Флора не договорила. По щекам потекли слёзы. Она несколько секунд смотрела в лицо отца, а потом обняла его за шею и разрыдалась. Я на секунду отвернулась, сдерживая слёзы, но заставила себя снова смотреть на них. Я стояла чуть в стороне и чувствовала, как внутри всё сжимается до болезненной точки. Дьявол по-началу растерялся, ему не свойственно было проявление чувств, но он обнял её крепко, не как правитель и не как воплощение силы, а как отец. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Кажется, я впервые видела, как они обнимаются, как отец и дочь. Это было так непривычно, но так правильно в этот момент. Впервые со смерти Марии Дьявол вспомнил, что Флора — всё ещё его дочь, та маленькая девочка, которая умоляла маму не уходить и бежала к папе за защитой. — Всё, — тихо сказал он. — Ты здесь. Он больше до тебя не дотронется, я клянусь. Эти слова прозвучали не как утешение, а как обещание. И я впервые за всё это время действительно поверила, что Харон совершил фатальную ошибку. Флора всхлипывала, цепляясь за отца. Я видела, как дрожат её плечи, как она сжимается от боли и от того, что позволила себе сломаться. Рейнар стоял неподвижно, с каменным лицом, но я слишком хорошо его знала. Его пальцы были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Он винил себя. И, возможно, сильнее всех в этой комнате. Я сделала шаг вперёд и осторожно села на край кровати с другой стороны, не вмешиваясь, просто будучи рядом. Флора заметила это сквозь слёзы и на секунду потянулась ко мне взглядом — молчаливое «не уходи». — Ты не должна сейчас всё помнить и всё понимать, — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И тем более делать выводы. Ты выжила, это уже победа, Фло. Она кивнула, уткнувшись лицом в плечо отца. — Мы разберёмся с остальным, — добавил Рейнар. — И на этот раз не в одиночку. Флора медленно выдохнула. Плач стал тише, перешёл в неровное дыхание. Она выглядела выжатой до предела, будто разговор забрал последние силы. — Я готова говорить дальше, всё нормально, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и рвано выдохнула. — Ты знаешь Харона? — обратилась она к отцу. — Да. Харон был хранителем девятого круга Ада. — Самый глубокий, — тихо произнесла Флора. — Именно. Авелина — мать Огрона и жена Харона — работала во дворце. Тогда Мария тщательно пряталась от лишних глаз, когда находилась во дворце, но однажды Авелина увидела её и тебя. Она доложила одному из серафимов о том, что ты — метис, что твоя мама — ангел. И скоро после этого Мария погибла. У меня перехватило дыхание. В палате стало так тихо, что я слышала, как гудят защитные печати за стенами. Флора медленно побледнела ещё сильнее, чем позволял её и без того ослабленный организм. — То есть, — её голос звучал хрипло, — мать Огрона выдала мою маму? Дьявол не отвёл взгляда. — Она не знала всей картины, для неё это был долг. Она верила в чистоту иерархии, в то, что метис — угроза балансу. Но да, её донос стал спусковым механизмом. У меня внутри что-то оборвалось. Я машинально посмотрела на Флору, ожидая вспышки гнева, ярости, привычного огня, чего угодно. Но она просто сидела, глядя в потолок, будто пыталась собрать мир заново. — А Харон? — тихо спросила она. — Он знал? — Знал, — ответил Дьявол. — И когда понял, к чему это привело, было поздно. Марию уже убили. А я… — он на секунду замолчал, — я сделал то, что должен был сделать. Рейнар напрягся. — Лишили его всего, — тихо произнёс он. — Я лишил его положения, силы и заключил в тюрьму, точнее в скрытую её часть. Девятый круг больше не нуждался в хранителе, который допустил утечку такой информации, но для Харона это было не наказание за халатность, он воспринял это как личную месть. Я предполагаю, что он смог выбраться при помощи Гантлоса, в момент, когда вы исполняли пророчество шаг за шагом и медленно нарушали баланс. Флора медленно перевела взгляд на отца. — Он считает, что ты разрушил его семью. — Его семья разрушилась в тот момент, когда его жена выбрала идеологию Совета, — жёстко сказал Дьявол. — Но Харон не видит разницы. Я почувствовала, как по коже пробежал холод. Теперь всё складывалось в пугающе логичную картину. — А что с Авелиной произошло? — спросила Флора. — Я убил её, — Дьявол произнёс это так просто, что я вздрогнула. — Точнее, отправил на Землю доживать жизнь смертной. Но она, как оказалось, уже была беременна Огроном, и это сыграло свою роль. Она помнит, кем она была, но вернуться не может. — Значит, — осторожно сказала я, — Харон мстит Вам через Флору, потому что Вы виноваты в смерти Авелины? Флора закрыла глаза. — И теперь его сын… — она тяжело сглотнула. — Его сын был связан со мной. В палате снова повисла тишина. Я почувствовала, как у меня внутри поднимается злость. — Он выбрал Дакоту заранее, — сказала я. — Задолго до того, как мы вообще узнали их всех. Он знал, кто Огрон, знал, кто ты. Он строил это годами. — Да, — подтвердил Дьявол. — Харон никогда не действует импульсивно. Он терпелив. И он стратег. Флора медленно открыла глаза. В них больше не было слёз. Только усталость и что-то похожее на осознание. — Значит, это не случайность, — сказала она тихо. — Ни моя связь с Огроном, ни появление Дакоты, ни то, что он хотел меня сломать. Она перевела взгляд на меня. — Он хотел доказать, что я такая же, как он. Что в конце концов я выберу ненависть. У меня защипало в горле. — И ты не выбрала, — твёрдо сказала я. Флора слабо усмехнулась. — Пока нет. Дьявол наклонился ближе. — И не выберешь. Потому что ты не он. Она смотрела на него долго. Потом очень тихо спросила: — Папа, если он знал обо мне с детства, значит, он мог планировать это ещё тогда? В глазах Дьявола мелькнула тень. — Да. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это была игра длиной в годы. И мы только что поняли, насколько глубоко в ней завязаны.