Глава 29

POV Стелла

Этим утром мне совершенно не хотелось вставать, но я всё же заставила себя. Вот уже неделя прошла с похищения Флоры. Сейчас она дома, продолжает лечиться, но до сих пор не разрешает мне никому рассказывать, что уже пришла в себя. Ей гораздо лучше, её сила медленно, но восстанавливается. Внешним напоминанием о произошедшем остались только шрамы. От Дакоты мы скрывались вполне успешно. Честно говоря, у меня складывалось такое ощущение, что она и сама скрывается от нас, хотя я знаю, что она по-прежнему в академии. Рокси перебралась ко мне под предлогом, что энергии огня и воды в одной комнате уживаются сложно, а они обе ещё недостаточно опытны, чтобы это регулировать. Огрон практически не высовывается из своей комнаты, чтобы не встретить Дакоту. Я договорилась с Валтором, чтобы он в её присутствии заикнулся, что отправил нескольких первокурсников на какое-нибудь задание, в числе которых Огрон. Сегодня в зале Легенд состоится балл для всей академии и представителей власти Ада и Рая — традиция, когда директор академии уходит в отставку. Это как прощание и дань благодарности за многолетний труд. До конца этого учебного года осталось немного, поэтому, как бы не было грустно, приходится прощаться с Фарагондой. Когда я вышла из душа, я увидела Рокси, что задумчиво стояла у окна, словно знала, что вот-вот настанет конец света. — Всё в порядке? — спросила я, садясь за свой туалетный столик. — А? Да-да, всё хорошо, — резко ответила она и отошла от окна. — Не ври, у тебя лицо такое, будто ты мысленно уже репетируешь апокалипсис. Рокси нервно усмехнулась, но тут же отвела взгляд. — Я просто… думаю. — Опасное занятие, — попыталась я пошутить. — Особенно с утра. Она молчала ещё пару секунд, потом вдруг резко выдохнула и села на край кровати. — Стелла, я была такой дурой. Я замерла с расчёской в руке. — Это сейчас про что конкретно? У нас большой выбор тем. Она подняла на меня красные, но сухие глаза. — Про тебя и Флору. Внутри что-то болезненно кольнуло, но я ничего не сказала, позволяя ей договорить. — Дакота не сразу начала, сначала всё было невинно — замечания, полунамёки, что вы с Флорой всегда вдвоём, что решения принимаете вдвоём, что я — третья, когда удобно, что вы вспоминаете обо мне, только когда нужна помощь или поддержка. Я сжала пальцы сильнее, чем нужно. — Она говорила, что вы привыкли быть в центре, что вы обе сильные, яркие, обладаете властью. А я просто… Рокси. И что рядом с вами я всегда буду на вторых ролях, — голос у неё дрогнул. — И я начала замечать каждую мелочь. Как вы переглядываетесь, как обсуждаете что-то без меня, как Флора принимает решения, не советуясь. И я начала думать, что, может, она права. — Рокси… — Подожди, — она покачала головой. — Я должна сказать это. Я позволила ей убедить меня, что вы используете меня, когда вам выгодно, что я слишком верная, чтобы заметить, — она нервно усмехнулась. — А потом ты даже после всех наших ссор просто взяла и предложила мне остаться у тебя, зная, что мне будет тяжело жить с Дакотой, зная, что я вела себя, — она запнулась, — как последняя идиотка. Я молчала. В груди что-то болезненно стучало. — Ты могла сказать «сама разбирайся», но ты этого не сделала. И тогда я поняла, что всё, что она говорила, — ложь. Если бы вы меня использовали, вы бы не тащили меня обратно, когда я сама от вас оттолкнулась. Ком в горле стал таким большим, что пришлось сделать вдох, прежде чем заговорить. — Рокси, — тихо сказала я, — мы тоже не идеальны. Мы с Флорой правда иногда действуем как тандем. Это привычка. Мы выросли вместе в постоянной войне, понимаешь? Нам проще решать быстро, чем долго обсуждать. Она кивнула. — Но это никогда не означало, что ты — лишняя. Ты не третья. Ты часть. Рокси резко закрыла лицо руками. — Мне так стыдно. Я наговорила Флоре столько всего… А она тогда уже знала про Дакоту и попыталась достучаться до меня. Молчала, чтобы нас защитить. — Она молчала слишком часто, — тихо сказала я. — И за это тоже поплатилась. Мы замолчали. Через секунду я встала, подошла к ней и опустилась рядом на кровать. — Посмотри на меня, — сказала я. Она подняла заплаканные глаза. — Мы все повелись. Огрон через чувства, ты через сомнения, я через гордость. Харон и Дакота не били туда, где у нас броня. Они били туда, где мы чувствуем слишком много. Рокси всхлипнула. — Ты меня простишь? Я фыркнула сквозь слёзы. — Я злилась, очень. Но если бы я перестала считать тебя своим человеком из-за одной ошибки, Флора бы меня первая прибила. Уголок её губ дрогнул. — Она бы сказала, что ты драматизируешь. — Обязательно. И добавила бы, что у неё вообще-то похищение по расписанию, а мы тут ссоримся. Мы обе нервно рассмеялись. Я взяла её за руку. — Мы разберёмся со всем этим, но только вместе. Больше никаких «третьих лишних». Договорились? Рокси крепко сжала мои пальцы. — Договорились. Я встала и снова посмотрела на своё отражение в зеркале. — А теперь давай соберёмся на бал. Если сегодня конец света, то выглядеть мы будем так, чтобы весь Рай и Ад пожалели, что вообще с нами связались. Рокси впервые за утро улыбнулась по-настоящему.

POV Огрон

Честно говоря, жутко не хотелось идти на этот бал, но я слишком уважал Фарагонду, чтобы из-за своих проблем пропустить её вечер. — Вот и правильно, — говорил Анаган, что-то перебирая в своём шкафу. — Последняя неделя была тяжелой, пора немного выдохнуть. — Там же будет Дакота, однозначно, — вздохнул я. — Как мы тогда будем выкручиваться? — Думаю, это дохлый номер. Никто из нас не сможет делать вид, что всё нормально. Она всё поймёт. — Да и чёрт с ней. Новостей о Флоре не было? Анаган покачал головой. — Стелла каждый день там бывает, отдувается за всех нас. Ей уже плохо становится, когда она переступает за черту территории Рая. — Флора когда-то говорила, что демонам становится плохо в Раю, как Стелла ещё не заболела? — я нахмурился. Анаган пожал плечами и кинул на кровать пиджак. — Слушай, что между вами происходит? Я выпал из всех этих романтических драм на пару месяцев, теперь нужно восстановить свои знания, — я усмехнулся. Анаган выпрямился и повернулся ко мне. Немного подумал, сел на кровать и сказал: — Я не знаю. Я поступил не очень хорошо по отношению к твоей сестре, но это не специально. Мои чувства к Стелле не остыли, её, кажется, тоже. Она была вместе с Думаном недолго, но потом Дакота видимо и до них добралась, они расстались. А на задании в Финляндии Стелла сказала, что если пойдёт снег, то между нами не всё кончено. И снег пошёл. — И что, вы снова вместе? — Нет, стало не до этого, когда Флора попала в больницу. Сейчас не вижу смысла идти с этим разговором, Стелла слишком переживает за Флору, о себе она пока не думает. Я вздохнул и провёл ладонью по лицу. Всё это — бал, Дакота, Харон, Флора, чьи-то неразобранные чувства — навалилось одним комом. — Ты поговоришь с ней, — сказал я наконец, — но не сегодня. — Я и не собирался, — спокойно ответил Анаган. — Сегодня мы просто переживём вечер. Я кивнул. — А если Дакота подойдёт? — Она подойдёт, — без сомнений сказал он. — И будет вести себя как ни в чём не бывало. В этом её сила. — Я не смогу притворяться, — я сжал челюсть. — И не надо играть влюблённого идиота, — жёстко сказал Анаган. — Но и в обвинителя тоже не превращайся. Веди себя нейтрально, холодно. Это будет хуже для неё, чем любая сцена. Холодно. Это я умел. Я подошёл к окну. Во дворе академии уже начинали зажигаться огни — золотые, алые, серебряные. Связь внутри была тихой. Не пустой, просто далёкой, как слабое тепло где-то за стеной. Я не пытался тянуться. — Ты её чувствуешь? — вдруг спросил Анаган. — Слабо. — Это хорошо или плохо? — Это значит, что она жива, — коротко ответил я. Мы замолчали. Через пару минут Анаган поднялся. — Ладно, если мы не выйдем через десять минут, Стелла сама за нами придёт и устроит воспитательный процесс. — Я боюсь её больше, чем Харона, — пробормотал я. — Правильно делаешь. Я надел пиджак, машинально поправил манжеты. В зеркале на меня смотрел кто-то слишком спокойный для человека, чей отец — древний безумец, пытавшийся убить Флору. — Огрон, — тихо сказал Анаган. — Что? — Ты не виноват. — Ты это Дьяволу расскажи, — я усмехнулся. — Я серьёзно. Я повернулся к нему. — Головой я это знаю. Но если бы не я, у Харона не было бы такого удобного способа подобраться к ней. — Если бы не ты, она бы всё равно сунулась. Ты же знаешь её. Я невольно выдохнул. Да, знаю. Она бы пошла одна. Даже если бы меня вообще не существовало. — Пойдём, — сказал я. — Чем быстрее это закончится, тем быстрее мы вернёмся к реальности. Мы вышли из комнаты. Я чувствовал, как внутри медленно поднимается холодная сосредоточенность. Так отчаянно хотелось, чтобы Флора устроила всем сюрприз и пришла на бал.

***

Мягкая музыка уже лилась по залу, будто сама академия старалась говорить тише в этот вечер. После речи Фарагонды аплодисменты ещё гулом перекатывались под высоким куполом, но толпа постепенно распадалась на группы. Мы стояли чуть поодаль от центра в полутени между колоннами, где золотой свет был мягче. Стелла скрестила руки на груди, наблюдая, как представители Рая обмениваются формальными поклонами с демонами из Ада. Рокси держалась рядом с ней, напряжённая, но собранная. Думан стоял с привычным выражением спокойного равнодушия, хотя я видел, как он отслеживает каждое движение в зале. Я перевёл взгляд вверх. Потолок терялся в темноте, но там, под сводами, мерцали сотни символов — не просто украшение, а что-то большее. — Почему это место называется залом Легенд? — спросил я, нарушая молчание. — Потому что здесь запечатаны легенды академии, — ответила Стелла. — Это не метафора, — добавил Анаган. — В каком смысле? — я нахмурился. — Видишь символы? — Анаган кивнул вверх. — Это не декор, а печати памяти. Каждый директор, каждый ученик и преподаватель, который изменил ход истории академии или баланса миров, оставляет здесь след. Не просто имя, а фрагмент силы, решения и выбора. — То есть, это хранилище? — медленно произнёс я. — Живое, — уточнила Стелла. — Зал запоминает, иногда даже реагирует. — А Фарагонда? — спросил я. — Сегодня после полуночи её печать поднимется к своду, — сказал Анаган. — Поэтому бал именно здесь. Это не просто прощание, а момент, когда она становится частью истории. Я снова посмотрел вверх. Световые линии едва заметно пульсировали, будто зал дышал. — А если кто-то станет легендой не по доброй воле? — тихо спросил Думан. Мы все поняли, о чём он. Стелла напряглась. — Тогда зал всё равно запомнит, — сказала она. — Он не делит на героев и злодеев. Только на тех, кто изменил ход событий. Мои пальцы непроизвольно сжались. — Рейнар говорил, что Харон был хранителем девятого круга, — пробормотал я. — Его имя здесь есть? — Нет, — ответила Стелла. — Академия — не Ад. — Но его следы в теории могут появиться, — спокойно заметил Анаган. — Если он продолжит действовать через нас. Я усмехнулся без веселья. — Отлично. Значит, у нас есть шанс войти в историю. — Не смешно, — тихо сказала Рокси. Музыка сменилась на более лёгкую, начались первые танцы. По залу скользили пары — ангелы, демоны, студенты, преподаватели и представители высших кругов. Всё выглядело почти мирным. — Вообще, на Небесах легенды не работают, — вновь заговорила Стелла. — Но этот зал поглощает в себя некоторые события, которые каким-либо образом повлияли на течение истории. Здесь легенды существуют. — Парадокс в том, что это тоже на уровне легенды, — усмехнулся Анаган. — Никто же не хочет проверять это на себе. — А о каких легендах здесь говорят? — спросил я. — Ну, например, легенда об одном очень гордом мужчине, который в этом зале поссорился со всеми своими друзьями и навсегда остался одинок, — вспоминала Стелла. — Или, любимая многими студентами легенда, о паре влюблённых, которые танцевали в этом зале, но после этого навсегда остались несчастны с нелюбимыми. Поэтому многие бессмертные верят, что можно сделать наоборот — потанцевать с бывшим и быть навсегда счастливым с любимым. — Ты веришь в это? — спросила Рокси. — Звучит красиво. — Нас воспитывали на знании, что всё, что говорят о зале Легенд, — это не просто так. Но доказательств нет, — ответила Стелла. — Дакота здесь, — сказал Думан, не меняя выражения лица. Мы почти одновременно перевели взгляды. Она стояла у дальней колонны, разговаривала с кем-то из младших избранных и улыбалась, такая спокойная и уверенная, как будто ничего не произошло. В этот момент произошло то, чего я отчаянно ждал. В дверях появился Дьявол и… Флора. Музыка будто на секунду споткнулась, или это у меня внутри что-то сорвалось. Она стояла в дверях зала под аркой из света и тени в длинном красном платье с полупрозрачными рукавами, которые прикрывали её шрамы. Ткань мягко струилась до пола, подчёркивая хрупкость, которой раньше в ней не было. Флора выглядела тоньше, словно за эту неделю из неё вырезали что-то лишнее и что-то очень важное. Рядом с ней собранный Дьявол, как будто он не на балу, а на поле боя. По залу прокатилась волна шёпота. — Она же… — тихо выдохнула Рокси. Флора шагнула вперёд медленно не потому, что хотела привлечь внимание, просто её тело ещё не привыкло к миру без боли. Я видел это в каждом движении. Лёгкая скованность, едва заметное напряжение плеч, когда она делала шаг. Но подбородок был поднят. И взгляд прямой. Символы под куполом вдруг дрогнули. Золотые линии на секунду засветились ярче, словно зал узнал её. — Вы это видели? — тихо спросил Анаган. Я кивнул. Флора держалась слишком уверенно для человека, который ещё вчера лежал в постели без сознания. Эта уверенность была выученной, словно броня, надетая поверх ещё не заживших ран. Но я видел как она иногда задерживала дыхание, как на долю секунды напрягались пальцы, когда музыка становилась громче, как взгляд иногда ускользал в пустоту, будто она на мгновение снова оказывалась не здесь. Они с отцом направились к группе высокопоставленных гостей — кто-то из Ада, из старых знакомых. Вежливые поклоны, спокойные улыбки, формальные слова. Всё выглядело правильно. Один из собеседников — высокий, в тёмном костюме — наклонился к Флоре чуть ближе, чем требовали приличия, и, говоря что-то тихо, почти невзначай коснулся её руки, в том месте, где был шрам. Флора не отдёрнула руку. Она мягко улыбнулась, но пальцы её сомкнулись вокруг его ладони не как ответный жест, а как защита, будто она держала себя, или боль. Или страх того, что боль сейчас вернётся. Её плечи едва заметно напряглись. Дьявол не сделал ни шага, не изменил выражения лица, но я увидел, как его взгляд стал жёстче. Он заметил это движение, и оно ему не понравилось. Краем глаза я уловил, как Дакота стояла неподвижно, наблюдая, и больше не разговаривала со своими знакомыми. Взгляд её был цепким, как у хищника, который внезапно увидел раненую добычу. Она смотрела на Флору. И я почти физически почувствовал, как у неё в голове начинают складываться варианты. — Нельзя допускать, чтобы она подошла к Флоре, — рядом со мной Стелла напряглась, не отрывая взгляда от Дакоты. — Она не в состоянии ни физически, ни… никак. Я кивнул и просто пошёл ей навстречу. — Дакота, — сказал я спокойно, когда она уже сделала шаг вперёд. — Нам нужно поговорить. Она едва заметно вздрогнула и посмотрела на меня с удивлением, которое слишком быстро сменилось улыбкой. — Сейчас? — протянула она. — Прямо здесь? — Да, — так же мягко ответил я. — Это важно. Я вежливо подал ей руку, как это предполагал этикет на балу. Она колебалась секунду, а потом вложила ладонь в мою. Я развернулся и повёл её к выходу из зала, не ускоряя шаг и не давая повода для сцены. Музыка продолжала играть, пары кружились, легенды молчали под сводом. За моей спиной Флора всё ещё улыбалась кому-то из гостей, а я делал всё, чтобы Дакота к ней сегодня не приблизилась. — Куда ты пропал? — спросила она мягко, когда мы вышли в коридор. — Валтор что-то говорил о задании, почему ты мне ничего не сказал? Я не сразу ответил. Мы прошли ещё несколько шагов по коридору, туда, где музыка из зала уже звучала глухо, как сквозь воду. — Потому что это было не моё решение, — сказал я наконец. — Задание появилось внезапно и не совсем официально. Она прищурилась, но улыбка осталась. — Забавно, — протянула Дакота. — Обычно ты делишься со мной такими вещами. По крайней мере, так было раньше. — Раньше многое было иначе, — я пожал плечами. Мы остановились у одного из высоких окон. Свет из зала падал сюда полосами, разрезая коридор на тень и золото. Я всё ещё держал её за руку, но теперь это чувствовалось неправильно. — Ты странный сегодня, — сказала она тише. — Отстранённый. И Рокси я ещё не видела, как будто она прячется. Все вдруг исчезли внезапно. — Последняя неделя выдалась тяжёлой, — ответил я ровно. — Думаю, это заметно. Она чуть наклонила голову, изучая моё лицо. — А Флора? — спросила будто между делом. — Я слышала, она всё ещё… не очень. Я почувствовал, как внутри что-то напряглось, но внешне не дал ни малейшего повода. — Давай не будем обсуждать её состояние? — спокойно сказал я. — Особенно на балу. — Ты её защищаешь, — заметила Дакота. — Я защищаю всех, кто сейчас не может постоять за себя, — ответил я. — Это, знаешь ли, не преступление. Она усмехнулась, отвела взгляд к окну. — Раньше ты говорил проще. — Раньше я был проще, — согласился я. Её пальцы слегка сжали мои — проверка, попытка нащупать реакцию. Я аккуратно высвободил руку, сделав вид, что поправляю манжет. — Послушай, — сказал я мягче. — Насколько я знаю, Флора нехило пострадала, а вы постоянно с ней цапаетесь. Думаю, вам обеим сегодня стоит сделать вид, что вы друг друга не замечаете. — Тебе не было до неё дела, Огрон. Что происходит? — нахмурилась она. В этот момент я понял, что она действительно не чувствует, что управлять мной больше не получится. Но она догадывается. И я не знал, как себя вести, — то ли раскрыть карты, то ли продолжать играть роль. Я на секунду задержал взгляд на своём отражении в стекле. Будто проверял, насколько ещё способен играть. — Ты нашёл новый повод быть благородным? — усмехнулась она. — Не начинай, — тихо перебил я без резкости, но с нажимом. — Я не для этого тебя сюда увёл. — Тогда скажи честно, ты мне больше не доверяешь? Вот он вопрос, которым она всегда пользовалась. Я выдохнул. — Я не знаю, — ответил я. — И это самый честный ответ, который у меня сейчас есть. Она шагнула ближе. Я не отступил, но и не позволил сократить дистанцию ещё сильнее. — Ты никогда так не говорил, — прошептала Дакота. — Раньше ты всегда выбирал меня. — Раньше я не видел, что происходит вокруг, — сказал я. — И внутри меня тоже. Её взгляд стал жёстче, улыбка исчезла полностью. — Это из-за неё? — спросила она. — Это из-за меня, — ответил я. — И из-за того, что я больше не хочу быть оружием в чьих-то руках. На секунду мне показалось, что она сейчас вспыхнет, но она лишь медленно выпрямилась. — Значит, ты действительно изменился, — сказала она холодно. — Или очень хорошо притворяешься. — Возможно, и то, и другое, — я пожал плечами. — Но сегодня тебе придётся с этим смириться. Я повернулся в сторону зала, делая шаг назад, к двери. — Бал скоро закончится, — добавил я. — И всем нам придётся сделать вид, что это был просто вечер без разговоров, о которых потом жалеют. Она смотрела мне в спину, я чувствовал это кожей. — Это ещё не конец, Огрон, — сказала она тихо. Я обернулся лишь наполовину. — Я знаю, — ответил я. — Поэтому и остановил тебя сегодня. И только после этого вернулся в зал, зная, что сделал ровно то, что должен был. Теперь у меня была другая цель.

POV Флора

Я знала, что рано. Знала это ещё в тот момент, когда с трудом нашла платье, которое закрывает большинство моих шрамов, когда наносила жирный слой тонального крема, чтобы скрыть шрам на шее, когда посмотрела в зеркало и убедила себя, что стою ровно. Но если бы я не вышла сегодня, то не вышла бы ещё долго. А Харон слишком любит тишину и исчезновения. Отец шёл рядом. Он не пытался поддерживать меня, я сама попросила об этом, но его присутствие ощущалось почти физически, как стена за спиной. Спокойная, сдержанная сила, которая не давит, но не даёт рассыпаться. Каждый шаг отдавался в теле странно, как будто мышцы помнили, что с ними делали, и заранее сжимались, ожидая удара, которого не было. Я дышала глубоко, размеренно, считая вдохи. Всё под контролем. Когда двери зала открылись, я почувствовала это сразу. Не взгляды — их я ожидала, и не шёпот — к нему я тоже была готова. Отклик, словно зал Легенд узнал меня. Символы под куполом дрогнули, и от этого у меня на секунду закружилась голова. Я сжала пальцы, не позволяя себе замедлиться. Соберись. Я не жертва и не тень. Я здесь не потому, что выжила, а потому, что сама решила прийти. Я чувствовала себя хрупкой и сильной одновременно. Раньше сила во мне была цельной, привычной. Сейчас как стекло — прозрачная, острая, готовая резать и ранить, если кто-то дотронется не так. Психологически было тяжелее, чем физически. Здесь всё напоминало о нормальной жизни, которая шла дальше без меня. Музыка, смех, занятия. Мир не остановился, пока меня резали и ломали. И всё же… я была здесь. Я знала, что кто-то обязательно увидит во мне слабость, почувствует её, попробует приблизиться. Пусть. Я не пришла, чтобы доказать, что мне не больно. Я пришла, чтобы показать, что даже боль не остановила меня. И если зал Легенд действительно запоминает тех, кто меняет ход событий, пусть запомнит и это. Девушку, которая вернулась, даже если внутри всё ещё дрожит. Я заметила Огрона. Он стоял у края зала, спиной ко мне, и тихо говорил с Дакотой, почти интимно. Так, как говорят люди, которые уверены, что их никто не слышит и никто не вмешается. Он что-то сказал ей, и она напряглась. Потом он вежливо подал ей руку и увёл её в сторону выхода. Значит, ничего не изменилось. Он всё так же рядом с ней. Всё так же защищает, уводит, берёт на себя. Огрон остаётся последовательным Огронoм. Не моим. Я позволила себе одну секунду слабости. Выдохнула и отпустила. Если я начну сейчас копаться в этом, я просто развалюсь посреди зала. А я не для этого сюда пришла. Я повернулась в другую сторону, туда, где чувствовала тепло. Стелла стояла чуть поодаль от центра, как всегда не стремясь быть в фокусе, но притягивая его сама. Рядом с ней скучающий Анаган, Думан с привычной отстранённостью, за которой всегда скрывалось больше, чем он показывал, и немного напряжённая Рокси. Я направилась к ним, придерживая подол платья. Тело отозвалось тяжестью, но уже без паники. Они заметили меня почти одновременно. Стелла повернулась первой. В её взгляде не было жалости, только облегчение, и за это я была ей благодарна до боли. Она не бросилась ко мне, не схватила, не стала задавать миллион вопросов. Просто шагнула навстречу и встала рядом так, будто моё место всегда было здесь. — Ты в порядке? Мы думали, ты всё ещё без сознания, — спросил Анаган. Я несколько раз моргнула. — Они тоже знают? — спросила я, повернувшись к Стелле. Та кивнула. — Мы были в больнице, — мягко улыбнулась Рокси. Впервые за весь вечер дрожь внутри стала тише. Я была не одна, даже если пока не понимала, кто именно на чьей стороне. — Одна просьба: никакой жалости, — выдохнула я. — Тогда придётся делать вид, что ты просто решила эффектно прогулять неделю занятий, — лениво протянул Анаган. — Скандально, загадочно и в своём стиле. Я чуть усмехнулась. — Отличный план, — сказала я. — Жаль, что я не додумалась до него раньше. Сэкономила бы кучу нервов и, — я неопределённо повела плечом, — кожи. Рокси напряглась, но сдержалась. Молодец. — Ты правда в порядке? — всё же тихо спросила она, не приближаясь, словно боялась задеть меня даже взглядом. — Я в рабочем состоянии, — ответила я честно. — Значит, это всё-таки ты, — сказал Думан. — Я боялся, что тебя подменили более удобной версией. — Не дождёшься, — отозвалась я. — Для этого меня сначала нужно убить, а попытка, как видишь, была неудачной. Я говорила легко, почти насмешливо, но внутри всё дрожало, как плохо закреплённая конструкция. Каждое слово требовало усилия. Держать спину ровно, не переносить вес с ноги на ногу слишком часто, не сжимать пальцы, когда мимо проходили незнакомые бессмертные. Стелла стояла рядом, я чувствовала её присутствие кожей и опиралась на него бессознательно. — Если станет тяжело, — сказала она негромко, не глядя на меня, — мы уйдём. — Нет, — я покачала головой. — Пока нет. Я не хочу, чтобы это выглядело как поражение. — Ты уже победила, — резко сказал Анаган, и тут же смягчился. — Ладно, пока просто стой. Это тоже подвиг. Я хмыкнула. — Никогда не думала, что доживу до момента, когда стоять станет достижением. Музыка снова сменилась, кто-то закружился в танце совсем рядом. Шум зала накатывал волнами, и временами мне казалось, что я сейчас утону в нём, но я держалась. Потому что мой характер никуда не делся, он просто притих, как зверь после ранения. — Кстати, — сказала я чуть тише, с привычной сухой иронией, — если кто-то из вас собирается сказать что-то вроде «ты сильная» или «ты справишься», предупреждаю заранее, я укушу. Стелла наконец посмотрела на меня и улыбнулась. — Вот теперь это точно ты. Я видела, как к папе подошёл Рейнар. Они что-то тихо обсуждали, а потом подозвали меня к себе неопределённым движением руки. — Да? — Нормально себя чувствуешь? — спросил отец, на что я закатила глаза. — Я только что объясняла друзьям, что на меня не нужно смотреть, как на пострадавшую. — Но ты пострадавшая, — пожал плечами Рейнар. — Ты понял, о чём я, — фыркнула я. — Да, всё в порядке. — Я говорил с одной целительницей, — папа говорил тихо, чтобы никто не слышал и не распространял слухи. — Есть одно средство, благодаря которым твои шрамы могут быть почти незаметны. — Это хорошие новости, а то у меня были проблемы с выбором платья, — я поджала губы. — Ты вернёшься завтра на учёбу или ещё отдохнёшь? — спросил Рейнар. — Не знаю, — честно ответила я. — Нужно возвращаться, скоро конец года. Может, завтра ещё отдохну, а потом вернусь. Рейнар кивнул, а потом перевёл взгляд куда-то за мою спину. — Флора, — раздался знакомый голос. Я обернулась и застыла. Огрон протягивал мне руку с приглашением. Он это серьёзно? — Окажешь мне честь? Мне казалось, что весь зал замер, все танцующие пары остановились, музыка притихла, и только символы под потолком моргнули ярче. Я долго смотрела в его глаза, не в силах отвести свои. Стоило бы послать его к чёрту. Я знала ту глупую легенду о том, что влюблённым нельзя танцевать в этом зале, и что люди танцуют здесь с бывшими. Я уверена, что он тоже это знает. Поиздеваться надо мной решил? Неудачный выбрал момент. — Ты знаешь легенду? — Да. Я рвано выдохнула и чуть болезненно усмехнулась, опустив голову. Хорошо, пусть так. Я вложила свою ладонь в его так осторожно, будто он мог обжечь. Или я его. — Только не делай вид, что это романтично, — тихо сказала я, когда он повёл меня к центру зала. — Мне сейчас не до красивых жестов. — Я и не собирался, — ответил он так же негромко. Медленная музыка подхватила нас сразу. Огрон положил ладонь мне на талию слишком выверенно, будто боялся ошибиться. Я сделала шаг, потом ещё один. Тело откликнулось тупой тянущей болью, но я не позволила ей проступить наружу. Не сейчас. Не перед ним. Я смотрела ему куда-то в плечо, чтобы не встречаться взглядом. Значит, вот как, милый. Ты знаешь легенду и решил потанцевать со мной, чтобы быть счастливым с той, которую любишь на самом деле. Гениально. И жестоко. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила я, почти насмешливо. — Вдруг легенды работают. Он чуть сильнее сжал пальцы на моей талии. Слишком осторожно для человека, который решил поиздеваться. — Я не думаю сейчас о легендах, — сказал он. — А стоило бы, — я усмехнулась. — Ты же всегда всё просчитываешь. Мы сделали поворот. Я почувствовала, как он подстраивается под мой шаг, замедляется, когда мне становится тяжело. Это злило сильнее, чем если бы он был груб. Не притворяйся заботливым, не надо. — Если ты решил сделать мне больно, — продолжила я тихо, — то ты выбрал очень неоригинальный способ. Огрон остановился на полшага дольше, чем позволяла музыка, и наконец посмотрел мне в глаза. Взгляд был открытый, не тот, к которому я привыкла за последние месяцы. — Я не пытаюсь сделать тебе больно, Флора. — Тогда зачем это? — я кивнула на зал, на музыку, на наши сцепленные руки. — Чтобы закрепить счастье с Дакотой? Танец с бывшей, всё по легенде? Его дыхание совсем чуть-чуть сбилось, но я заметила. — Ты правда так думаешь? — А у меня есть другие варианты? — я пожала плечом, и это движение отдалось болью под кожей. — Ты с ней. Даже сегодня ты держал её за руку так, будто это твоя работа. Музыка продолжалась, символы над нами мягко светились, будто им было всё равно, кого и зачем они запомнят. — Я увёл её, потому что она не должна была подходить к тебе, — сказал он глухо. Я замерла на долю секунды, но тут же заставила себя продолжить шаг. — Какая забота, — холодно ответила я. — Передай ей, что я справлюсь. Я, знаешь ли, уже привыкла. Огрон ничего не сказал. Мы танцевали дальше — слишком близко, слишком долго. И с каждой секундой мне становилось всё труднее удерживать маску спокойной иронии. Потому что если он издевается, это больно. Когда музыка подошла к концу, я первой сделала шаг назад, но не высвободила руку. Не смогла или не хотела, не знаю. — Надеюсь, легенда сработает так, как ты хочешь, — сказала я и хотела уйти. Огрон сжал мою руку крепче, не отпуская. — Я думал, ты хорошо меня знаешь, — сказал он. — Что? Вместо ответа он притянул меня к себе, моя грудь касалась его, а между лицами были миллиметры. — Я не верю в подобные сказки, — шёпотом произнёс он. Прежде чем я успела сказать что-то ещё или оттолкнуть его, Огрон… поцеловал меня. На секунду мир исчез. Не было зала, музыки, символов под потолком. Только его неровное дыхание и ощущение, как что-то внутри меня трескается. Поцелуй был не резким и не торопливым. Он был осторожным, как всё, что он делал со мной сегодня, будто боялся причинить боль даже этим. Его губы коснулись моих так, словно спрашивали разрешения, которого он не получил, и всё равно остался. Я должна была оттолкнуть его. Сказать что-нибудь колкое, болезненное, поставить точку, я умела это делать. Но вместо этого я замерла. Тело предало меня первым — пальцы сами сжались на его плечах, будто искали опору. В груди стало тесно, дыхание сбилось, и на долю секунды я позволила себе забыть, что мне было больно, что между нами Дакота, Харон, ложь и недосказанность. Я отстранилась первой. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы снова видеть его лицо. — Заклинание больше не действует, — прошептала Огрон, и весь мир вокруг дрогнул. Я сделала шаг назад. На этот раз он не остановил. — Не действует? Ты… — Я люблю тебя, Флора. Глаза намокли. Для моего сломанного состояния это было слишком. Я стала растерянно бегать глазами по залу, зацепилась взглядом за Стеллу, по которой было видно, что она знала. Мне стало больно дышать. Я так и не смогла снова посмотреть Огрону в глаза. Глядя куда-то в пол, я сжала пальцами платье и на ватных ногах направилась к выходу на улицу.