Глава 31

POV Рокси

После тяжёлого дня хотелось быстрее принять душ и проспать дней так десять. А последние дни все были тяжёлыми. На Земле во время учёбы мне казались самыми сложными днями, когда было больше трёх пар и на каждой контрольная или выступление с рефератом. Но академия показала мне, что на самом деле является тяжелым днём. На первой паре, когда я ещё не успела до конца проснуться, Валтор отправил меня бороться один на один с Блум. Спина до сих пор болит. На второй паре по истории Ада был устный зачёт по всем кругам Ада и их нескончаемым властителям, который я не сдала. И на третьей паре я чуть не взорвала академию, перепутав ингредиенты для зелья. Вечером мне не терпелось быстрее уснуть, но и такого подарка судьбы можно было не ждать. Когда я расчёсывала волосы после душа, в комнату вошла Стелла. Я сразу заметила, как на её лице играет мягкая улыбка, которую она безуспешно пыталась скрыть. — Рассказывай, чего такая довольная, — сказала я, посмотрев на её отражение в зеркале. Стелла замялась, опустила глаза и долго решала, говорить или нет. Я сразу поняла, о чём пойдёт речь. Она придвинула стул ко мне и села, сложив руки в замок. — Ты любишь его? Пальцы дрогнули и расчёска выпала с глухим грохотом. Я отвела глаза. — Вы снова вместе? — тихо спросила я. — Нет, но… решили не торопиться и перестать делать вид, что между нами ничего нет. Я прислонилась к стулу спиной, будто мне нужно было физически зафиксировать этот момент. Стелла выглядела спокойной, но я слишком хорошо её знала, чтобы поверить в это безоговорочно. Внутри было странное чувство — усталость и необходимость наконец-то назвать вещи своими именами. — Я, наверное, всегда это знала, — сказала я прямо. — Не так, чтобы напрямую, но я чувствовала, что у нас с Анаганом ничего не получится. И, наверное, слишком долго делала вид, что не понимаю этого. — Мне жаль, Рокси. Я не хотела, чтобы ты пострадала из-за наших неразберих. — Я правда его полюбила, по-своему, — заговорила я тише. — И какое-то время мне казалось, что этого достаточно. Но он всё время был где-то не здесь, не со мной полностью. Я посмотрела на Стеллу и вдруг поймала себя на том, что не чувствую к ней злости. — Ты всегда была между строк, даже когда вы были не вместе, — добавила я. Стелла опустила взгляд. — Я не хотела возвращаться к этому, — сказала она. — Особенно сейчас, когда всё вокруг и так трещит. Но если я продолжу делать вид, что ничего не чувствую, я снова потеряю себя, а я только-только начала возвращаться. — Забавно, — я усмехнулась. — Мы обе, получается, возвращаем себя. Просто разными путями. Между нами повисла пауза, но уже не неловкая. — Ты злишься? — осторожно спросила она. Я подумала секунду и честно ответила: — Нет. Мне больно, да, но злиться… нет. Потому что если выбирать между ложью и правдой, я лучше переживу правду. Стелла кивнула, будто это было именно то, что ей нужно было услышать. — Интересно, что единственное, в чём Дакота оказалась права, это в том, что вы с Анаганом не разлюбили друг друга, — сказала я без упрёка. — Просто преподнесла это так, что мы все рассорились. Точнее, я со всеми разругалась. — Не вини себя, — Стелла осторожно коснулась моего плеча. — Я и не виню, — сказала я спокойно. — Я просто… признаю. Я опустила взгляд на пол, разглядывая знакомую трещину в камне, будто видела её впервые. — Знаешь, самое неприятное даже не в том, что он любит тебя, — продолжила я, — а в том, что я это чувствовала почти с самого начала. Но решила, что если буду стараться сильнее, буду удобнее, спокойнее, надёжнее, то этого хватит, — я усмехнулась без радости. — Оказалось, чувства так не работают. И ты тут ни при чём, Стелла. Ты не уводила его, не манипулировала и не врала мне. Это была история, в которой я пыталась занять место, которое изначально было не моим. Она хотела что-то сказать, но я покачала головой, мягко останавливая. — Я не прошу тебя отказаться от него. И не прошу делать вид, что ничего не происходит. Единственное, что мне сейчас важно, чтобы между нами не было лжи и неловкого молчания. Я глубоко вдохнула и, наконец, позволила себе сказать то, что долго держала внутри. — Я когда-нибудь отойду. Мне нужно снова научиться быть собой, а не чьим-то компромиссом. — Ты сильная, Рокси, — сказала Стелла негромко. Я усмехнулась и пожала плечами. — Я просто устала быть сильной не для себя. Я встала, подошла к окну и распахнула его, впуская прохладный вечерний воздух. — Мы справимся, — добавила я уже спокойнее. — Все справимся и когда-нибудь полоса вечных драм закончится. Просто не одновременно и не одинаково. И в этот момент я вдруг поняла: мне действительно станет легче. Не сразу, но станет. Уснуть быстро после этого разговора мне не удалось, поэтому я решила выйти подышать свежим воздухом. Я тихо закрыла за собой дверь и вышла в сад. Ночь уже окончательно вступила в свои права: фонари вдоль дорожек горели мягко, не слепя, листья шуршали под редкими порывами ветра, а где-то в глубине сада журчала вода — академия умела делать вид, что всё спокойно, даже когда внутри у её студентов рушились миры. Я шла без цели, просто позволяя ногам вести меня вперёд. Голова всё ещё была переполнена мыслями, но они уже не резали так остро, как раньше. Скорее ныли, как старая рана, которая медленно заживает. — Я так и знал, что ты здесь. Я вздрогнула и резко обернулась. Огрон стоял у одной из каменных арок, опираясь плечом о колонну. В полумраке сада он выглядел непривычно спокойно, без напряжения в плечах, будто он впервые за долгое время позволил себе просто быть. — Ты подкрадываешься бесшумно, — пробормотала я, но без злости. Огрон легко усмехнулся, будто что-то вспомнил. — А ты всегда плохо спишь после тяжёлых разговоров, — ответил он. — Ничего не меняется. Я скрестила руки на груди и несколько секунд просто смотрела на него. — Откуда ты знаешь? — спросила я наконец. — Я знаю тебя с пелёнок, — сразу сказал он. Я хмыкнула и подошла ближе, останавливаясь напротив. — Тогда ты знаешь, что мне сейчас не нужен брат-командир или брат-спаситель. — Я и не собирался, — он чуть улыбнулся. Это заставило меня выдохнуть. — Знаешь, — сказала я после паузы, — я думала, что буду злиться. На тебя, на Стеллу, на Анагана, на всех. А вместо этого чувствую только усталость. — Это нормально, — тихо ответил он. — Ты слишком долго держалась. Я посмотрела в сторону аллеи. — Ты не считаешь, что я проиграла? — В чём? — он нахмурился. — В этой истории. В отношениях. Огрон сделал шаг ко мне, но не слишком близко, оставляя пространство. — Ты единственная из нас, кто вышел из этого честно, — сказал он. — Не с победой и не с красивым финалом, а с собой. Это уже победа, Рокси. Я сглотнула. — А если мне просто не хватило смелости бороться дальше? — Иногда самая большая смелость — это перестать бороться за то, что изначально не твоё. Ты справишься, даже если сейчас в это не веришь. — Я знаю. Просто… не сегодня. Он чуть улыбнулся игривой улыбкой, которую я знала с детства. — Тогда пойдём прогуляемся. Сегодня ты не обязана. Мы двинулись вдоль аллеи сначала молча, но потом я всё же решила затронуть ту тему, которая коснулась нас сильнее всех. Тема эта называлась «Дакота». — Знаешь, — неуверенно заговорила я, — я чувствую себя идиоткой после всего, что натворила под влиянием Дакоты. И потому что верила ей, даже после того, что и на Земле она умело крутила людьми. Просто забыла об этом, решив, что она — самый безопасный вариант, ведь она тоже смертная. — Мы оба натворили глупостей под её влиянием, — вздохнул Огрон. — Разница только в том, что ты это делал неосознанно, а я могла сделать иначе. — Рокси, заткнись, ты не виновата, — Огрон остановился и хмуро посмотрел на меня. Я тоже остановилась, но взгляда не подняла. Камешек под ногой показался вдруг ужасно важным, гораздо важнее его лица. — Я знала, что ты так скажешь, — тихо ответила я. — Ты всегда так говоришь. Но это не отменяет того, что я позволила ей разрушить мои отношения с друзьями и мою самооценку. Огрон резко выдохнул, шагнул ближе и встал прямо передо мной, вынуждая поднять глаза. — Послушай меня внимательно, — сказал он жёстко, но без злости. — Дакота умело крутила людьми, когда она была смертной. Здесь появился ещё и Харон, который явно обучал её. Она делала это профессионально. Она находила слабые места и давила именно туда. Ты была уязвима, растеряна и влюблена. Это не делает тебя глупой. Я сжала губы. — Мне просто противно от того, как я себя вела. Сколько гадостей я сказала Стелле, как смотрела на Флору, как пыталась доказать, что со мной всё в порядке, когда не было в порядке вообще ничего. — Ты защищалась, — сказал он тише. — Криво, больно, местами разрушительно, да, но ты защищалась. И если уж на то пошло, я сделал куда больше вреда, чем ты. Я усмехнулась слабо. — Вы с Флорой как всегда забираете на себя всё самое тяжёлое. — Потому что можем, — он пожал плечами. — А ты нет. И не должна. Мы снова пошли, шаг за шагом, уже медленнее. Аллея тянулась вперёд, фонари отражались в воде фонтана. — Знаешь, чего я боюсь? — сказала я после паузы. — Что в следующий раз, когда появится кто-то вроде неё, я снова поверю, потому что мне будет проще поверить, чем признать, что я снова одна. Огрон не ответил сразу. — Тогда в следующий раз ты придёшь ко мне, — сказал он наконец. — Или к Стелле. Или хоть к Анагану, если совсем прижмёт. Но не будешь решать всё в одиночку и не будешь верить тому, кто просит тебя отвернуться от всех остальных. Я кивнула, чувствуя, как в груди что-то отпускает. — Обещаю попробовать, — сказала я честно. — Этого достаточно, — он слегка толкнул меня плечом. Мы дошли до развилки, где дорожка уходила обратно к общежитию. Я остановилась. — Спасибо, — сказала я. Огрон усмехнулся. — Всегда пожалуйста, мелкая. Даже когда ты несносная. Я фыркнула и впервые за вечер улыбнулась искренне. Вот теперь мне правда стало легче и я чувствовала, как меня клонит в сон.

POV Флора

Комната была погружена в мягкий полумрак, который во дворце Ада считался почти интимным. Свет от лавовых жил под стенами давал тёплое, живое сияние, не раздражающее глаза. Я сидела на краю кровати, босыми ступнями касаясь холодного камня, и медленно расплетала волосы, будто этот ритуал мог убедить тело, что пора отдыхать. Тело, может, и было согласно. Сознание — нет. Я легла, натянула покрывало до груди и уставилась в потолок. Он был знаком до каждой трещинки, до каждой тени, которую отбрасывал слабый свет. Здесь я выросла. Здесь я всегда засыпала без проблем. А сейчас сон обходил меня стороной, будто считал недостойной. Стоило закрыть глаза, как всё возвращалось. Зал Легенд, музыка, его руки на моей талии. Поцелуй, от которого внутри что-то сломалось окончательно. Я резко вдохнула и перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Сердце билось неровно, будто я всё ещё стояла там, под символами, и мир решал, кого и зачем запомнить. Я злилась на себя. За то, что часть меня всё ещё откликалась. За то, что боль не убила чувства, а лишь загнала их глубже. За то, что теперь, когда он наконец сказал то, чего я ждала так долго, у меня не осталось сил радоваться. Я провела пальцами по предплечью, чувствуя гладкую кожу под тканью ночной рубашки. Шрамы были там, я знала, даже если не видела. Сон не приходил. Вместо него было ощущение ожидания. Я закрыла глаза снова, уже не надеясь уснуть. Где-то за дверью слышались шаги, под окнами — разговоры. Папа знатно постарался, чтобы меня больше никто не трогал. Ему было страшно. Он никогда этого не признает, но даже Дьявол подвержен страху, когда на грани смерти оказывается человек, которого он любит. Он каждый день задаёт мне одни и те же вопросы о моём состоянии, спрашивает, не забыла ли я нанести заживляющую мазь на шрамы, потому что знает, как они влияют на моё восприятие себя. Я благодарна ему за то, что он реагирует не паникой и гиперопекой, а холодным расчётом. Если бы он запер меня в четырёх стенах, это ещё хуже повлияло бы на мою самооценку. Подружиться со сном я не смогла этой ночью. Спустя ещё час попыток я решила выйти на улицу. Ночной воздух Ада встретил меня тишиной, которая здесь никогда не была полной. Где-то вдалеке глухо перекатывался огонь, камень медленно остывал под ногами, а тёмное небо будто наблюдало, не вмешиваясь. Я накинула на плечи лёгкую кофту и вышла во внутренний сад, туда, где лавовые жилы уходили глубже и свет становился мягче. Я шла без цели, просто чтобы двигаться, чтобы не лежать и не слушать собственные мысли. — Ты тоже не спишь? — раздался голос сбоку. Я остановилась, узнала его мгновенно. Рейнар стоял у края дорожки, опираясь на каменные перила, и смотрел куда-то вниз, словно знал, что я выйду. — А ты? — спросила я, подходя ближе. — Преподавателям вроде бы положено подавать пример здорового режима. Он едва заметно усмехнулся. — Я давно перестал быть хорошим примером. Особенно в такие ночи. — Я думала, ты скажешь, что для демона здоровый режим — это не спать ночью. Рейнар усмехнулся. — Ты в порядке? — спросил он. — Физически да, — я пожала плечами. — Всё остальное в процессе. Он кивнул, принимая это без попытки углубляться. Я ценила это больше, чем сочувствие. — Ты снова видела сон? — спросил Рей после короткой или паузы. — Нет, — ответила я. — Теперь это меня пугает сильнее, потому что в прошлый раз, когда произошло что-то плохое, мой дар меня не предупредил. — Иногда дар молчит, чтобы не мешать тому, что должно произойти в любом случае. Он предупреждает тебя, чтобы как раз ты изменила ситуацию так, как она должна быть. А иногда ты не должна вмешиваться, даже если ты же и пострадаешь. — Не должна вмешиваться и дать произойти тому, что меня едва не убило? — скептически усмехнулась я, хотя весёлого ничего не было. Он посмотрел на меня внимательнее, словно проверяя не внешнее состояние, а что-то глубже. — Он бы не убил тебя. — Почему-то все в этом так уверены, будто пока я спала он пришёл к вам и объяснил свои мотивы. — Просто он тоже знает, что ты создана для чего-то большого, — Рейнар выпрямился. — Ты не могла просто взять и умереть, не устроив революцию. Я резко подняла на него взгляд. — Помолчи, стены здесь всё запоминают. Рейнар выдохнул и посмотрел куда-то в небо. — Может, стоило уговорить Совет отправить тебя на Землю в качестве наказания за убийство Гантлоса? Я устал постоянно переживать за тебя и вытаскивать твою задницу из проблем, — он едва заметно улыбнулся уголками губ. — Эй, разве ты не скучал бы по мне сильнее, чем кто-либо? — усмехнулась я, сложив руки на груди. — Я? Вот ещё. Я бы выдохнул наконец-то. Я толкнула его плечом. — Я, знаешь ли, Советник Дьявола, — продолжал он ехидничать, — а не нянька дочери Дьявола. — Конечно, — фыркнула я. — Поэтому ты сейчас стоишь здесь посреди ночи и философствуешь со мной о дарах и судьбе. Чисто по долгу службы. Рейнар тихо усмехнулся, но взгляд у него стал серьёзнее. — Я здесь, потому что ты не спишь, — сказал он просто. — А это редко бывает без причины. Я отвернулась, снова уставившись на дорожку, по которой медленно стекал свет. — Я боюсь, — призналась я неожиданно даже для самой себя. — Боюсь, что если мой дар молчит, значит, дальше будет хуже. Или важнее. А я сейчас едва держусь. Рейнар ничего не ответил сразу. Только подошёл на полшага ближе, не нарушая границ, но обозначая присутствие. — Флора, — произнёс он тихо, — твой дар — не инструмент контроля. Он не обязан спасать тебя каждый раз. Иногда он доверяет тебе больше, чем ты доверяешь себе. — Прекрасно. Значит, даже собственные способности решили, что я справлюсь без помощи, — я горько усмехнулась. — Ты всегда справлялась, — возразил он. Я прикрыла глаза. Внутри снова поднялась липкая усталость. — А если в этот раз я не хочу справляться? — спросила я. — Если я хочу просто побыть слабой? Рейнар вздохнул. — Тогда побудь, — сказал он. — Мир не рухнет. Даже Ад переживёт одну ночь без твоей героической версии. Я открыла глаза и посмотрела на него. — Ты плохой мотиватор. — Зато честный, — ответил он спокойно. — И если тебе станет совсем тяжело, ты знаешь, где меня искать. Я кивнула. Слова попали туда, куда нужно. — Ещё когда ты была маленькой, я знал, что ты справишься со всеми вызовами, которые бросит тебе судьба, — снова заговорил Рейнар. — Ты постоянно лезла туда, где могла сильно пострадать, но выбиралась без единой царапины. — А сейчас всё тело в шрамах. — Перестань. Не губи маленькую Флору, которая верила, что способна на всё. Я усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Маленькая Флора, — повторила я. — Она бы сейчас сильно удивилась. И, наверное, разочаровалась. — Нет, — ответил Рейнар уверенно. — Она бы разозлилась, а потом сказала бы, что шрамы — это временно, а ты — нет. Я медленно выдохнула и посмотрела на свои ладони, будто могла увидеть на них следы всего пережитого. — Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала я. — Я ведь правда верила, что если быть достаточно сильной, достаточно умной, то со мной не смогут сделать ничего по-настоящему ужасного. А теперь выходит, что я ошибалась всю свою жизнь. — Нет, выходит, что ты жила, а не просчитывала каждый шаг из страха. Это разные вещи. — И всё же, раньше я выходила без царапин, — я пожала плечами. — Раньше ты была ребёнком, — мягко ответил он. — А сейчас ты стала угрозой. И для таких, как Харон, и для самого Совета. Сильных не калечат случайно. Я подняла на него взгляд. — Ты сейчас пытаешься меня утешить или готовишь к худшему? — Я напоминаю тебе, что шрамы не означают поражение, — сказал он спокойно. — Они означают, что ты дошла до точки, где по-другому уже нельзя. — А если я хочу… отступить? — Тогда отступи, — ответил Рейнар. — Маленькая Флора верила, что даже если упадёт, то встанет. Я закрыла глаза. В груди защемило. — Ты ужасно мешаешь мне окончательно себя пожалеть, — пробормотала я. — Работа у меня такая, — усмехнулся он. — Не дать тебе превратиться в собственный памятник. — Спасибо, Рейнар. — За что? — За то, что не даёшь мне ненавидеть себя, — ответила я честно. Он улыбнулся. Мы ещё немного постояли в тишине, потом я зябко передёрнула плечами. — Ладно, — сказала я, — если уж мне суждено устраивать революции и выживать вопреки всему, стоит хотя бы попытаться поспать. — Здравый подход, — одобрил он. — Революции на недосыпе — дурная идея. Я усмехнулась и развернулась к дворцу. — Спокойной ночи, Рейнар. — Спокойной ночи, Флора, — ответил он. — И спасибо, что всё ещё здесь. Я остановилась на мгновение, но не обернулась. — Я пока никуда не собираюсь, — сказала я тихо и пошла дальше. Когда я вернулась в комнату и снова легла в кровать, потолок уже не казался таким давящим. Сон всё ещё не спешил, но теперь ожидание не пугало. Я подумала о маленькой Флоре. И впервые за долгое время не с жалостью, а с упрямым уважением.