Глава 37

POV Огрон

После не очень радужного сна Флоры я не пошёл на занятия. Впервые за всё время в академии мне было абсолютно плевать, что скажет Валтор, Фарагонда или вообще кто угодно. Если Флора умрёт, то это и мой последний день тоже. Связь между нами никогда не была чем-то абстрактным. Не красивой легендой, не метафорой, не чем-то, во что можно верить или не верить. Она была реальной и бескомпромиссной. Я стоял у окна, глядя на двор академии, но ничего не видел. В голове крутилась только одна мысль, снова и снова возвращаясь к ней, как будто от этого что-то изменится. Сутки. Я сжал челюсть. Если это просто сон, мы разберёмся. Если это вмешательство Харона, тоже. Но если это то, о чём говорил Рейнар… Я резко отвернулся от окна и провёл рукой по волосам. Я не собираюсь стоять и смотреть, как это происходит. Связь с ней отдавала странным ощущением, как будто что-то мешало. Не рвалось, но и не было таким, как раньше, как будто между нами поставили фильтр. Я сделал несколько шагов по комнате, не находя себе места. Если это действительно Харон, значит, он хочет, чтобы мы начали метаться, паниковать, делать ошибки. Я выдохнул медленно, заставляя себя остановиться. Ты не умрёшь. Даже не рассчитывай. Потому что если умрёшь ты, я не собираюсь проверять, что будет со мной. И уж точно не собираюсь это принимать. Если это игра Харона, он выбрал не тех.

POV Флора

Коридоры дворца были почти пустыми. Тяжёлые двери, высокие потолки, тёмный камень — всё это я знала наизусть, но сегодня почему-то смотрела на это иначе. Как будто запоминала. Шаги отдавались эхом, и это эхо казалось слишком громким для такого тихого состояния внутри. Странно, я должна бояться. Любой бессмертный боится смерти. Это не обсуждается, не оспаривается, не обходит стороной даже самых сильных. Мы можем шутить об этом, можем притворяться, что нам всё равно, но где-то глубоко внутри всегда есть это знание — конец существует. Я остановилась у одного из высоких окон. За ним тянулся тёмный пейзаж Ада, почти родной. Я ничего не чувствовала — ни паники, ни ужаса, ни даже тревоги, только спокойствие. Я чуть нахмурилась, прислушиваясь к себе. Это ненормально. Мне показали мою смерть, дали срок, и всё, что я чувствую — это ясность, как будто лишнее просто убрали. Я провела пальцами по холодному камню подоконника. Если завтра всё закончится, то что останется? Я закрыла глаза на секунду. Быстрыми картинками всплывали моменты. Рокси, смеющаяся у фонтана, Стелла, которая делает вид, что ей всё равно, хотя это никогда не так. Анаган с его вечным сарказмом, Думан, который всегда оказывается рядом в нужный момент. Рейнар, слишком внимательный для того, кто делает вид, что ему всё безразлично. Огрон… Я чуть задержала дыхание. Вот тут уже сложнее. Связь с ним ощущалась даже сейчас. Тихо, с перебоями, но она была. Я открыла глаза. Если завтра я исчезну, он тоже. И это единственное, что должно было бы меня пугать. Но и это не пугает. Я оттолкнулась от окна и пошла дальше по коридору. Это не безразличие, а что-то другое. Принятие? Нет, слишком рано для принятия. Я просто не верю, что всё закончится вот так, слишком просто для меня. Я остановилась у развилки коридоров на секунду. Куда дальше? Хороший вопрос. Если это мой последний день, я могу пойти куда угодно, сделать что угодно, сказать что угодно. Я медленно выдохнула и вдруг поймала себя на мысли, от которой на секунду даже остановилась. Я не думаю о том, как выжить, я думаю о том, что успеть. Ну нет, давай без драматичных сценариев. Я не собираюсь умирать завтра. Сила внутри чуть откликнулась, как будто согласилась. Или просто услышала. Узнав у проходящей мимо слуги, что папа в своей комнате, я направилась туда и вошла без стука. Он стоял на террасе спиной ко мне и смотрел куда-то на улицу. Он выглядел так умиротворённо и напряжённо одновременно, что у меня сложилось впечатление, будто он тоже что-то чувствует. — Привет, — я вышла к нему на террасу и встала рядом. — Выглядишь задумчиво. — У тебя разве нет занятий сегодня? — спросил он, не посмотрев на меня. — Есть, но у меня есть причина их прогулять, — я пожала плечами. — Вы не нашли Харона? — Нет, его будто вообще в этом мире не существует. Ни в Аду, ни в Раю, ни на Земле, нигде. Думаю, у него достаточно сил, чтобы создать себе укрытие между мирами, но там мы его не найдём без каких-либо зацепок. — А почему вы до сих пор не пришли к Дакоте? — У нас нет прямых доказательств, что она как-то связана с Хароном, они всё почистили, — папа сложил руки на груди и посмотрел на меня. — Это в стиле Совета лезть с допросами к студентам академии без оснований, но не в моём. Я этого не хочу делать как минимум из уважения к Фарагонде. — И вряд ли допрос Дакоты даст какой-то результат, — вздохнула я. Мы на пару минут замолчали. Ветер снаружи едва заметно шевелил тяжёлые шторы, и тишина между нами была слишком спокойной для того, о чём я думала. Я облокотилась на перила террасы и посмотрела вниз. Ад жил своей обычной жизнью — где-то двигались фигуры, вспыхивали огни, кто-то куда-то спешил. Всё как всегда, ничего не изменилось. — Пап, — наконец сказала я, не поворачиваясь к нему, — мне сегодня приснилось, что я умерла. Он ничего не ответил, но я почувствовала, как его внимание полностью переключилось на меня. Я повернула голову и посмотрела на него. Он внимательно смотрел на меня. — Получается, сегодня мой последний день, — сказала я так же спокойно, как и всё, что говорила сегодня. Он медленно отвернулся обратно к виду за террасой, как будто ему нужно было на секунду от меня дистанцироваться, чтобы подумать. — Кто ещё знает? — спросил он спустя пару секунд. — Все. Он коротко выдохнул. — Это не обязательно буквальный исход, — сказал он. — Сны могут быть интерпретацией. — Я знаю. В начале был Харон, он говорил, что теперь его ход, что это только начало. Поэтому я предполагаю, что это не тот случай, который предсказывает мою смерть. Но не знаю наверняка. Я почувствовала, как вокруг отца буквально на долю секунды изменилась энергия. Папа медленно кивнул, будто складывая пазл у себя в голове. — Значит, это не просто предупреждение, — сказал он. — Харон снова играет в свои игры. — Похоже на то. Мы снова замолчали. Я поймала себя на том, что наблюдаю за ним, как кто-то, кто пытается запомнить реакцию. Он выглядел спокойно. — Ты не боишься, — вдруг сказал он, не глядя на меня. — Нет. — Это меня беспокоит больше всего. — Почему? — я чуть нахмурилась. — Потому что страх — это инстинкт выживания, — спокойно сказал он. — Когда его нет, это либо контроль, либо вмешательство. Я на секунду замолчала, переваривая это. То, что я чувствовала, но не могла сформулировать. — Ты думаешь, это он? — тихо спросила я. — Я думаю, — он сделал паузу, — что Харон не стал бы просто показывать тебе смерть. Ему нужно, чтобы ты вела себя определённым образом. — Спокойно? — Именно. Я невольно усмехнулась. — То есть я сейчас играю по его правилам? — Возможно, — ответил он. — А возможно, ты делаешь ровно то, что он не может предсказать. — Это как? — я приподняла бровь. Он посмотрел прямо на меня. — Ты пришла ко мне и рассказала. Это был твой ход, а значит, уже не полностью его игра. Я выдохнула и снова посмотрела вперёд. — Маме снилась её смерть? — тихо спросила я. — Нет, потому что она не должна была умереть тогда. Она умерла против своей линии судьбы, так решил Совет. — Почему ты думаешь, что ей не суждено было умереть в тот день? — Как раз потому, что ей не приснился сон. — А может она просто не стала говорить? — Она бы сказала. Да и если бы она знала, что может умереть в любой момент, думаешь, стала бы брать тебя с собой, чтобы ты это увидела? Я кивнула. — Ты не умрёшь, Флора. — Ты сейчас как отец это говоришь, — я повернула голову, — или как тот, кто реально может что-то сделать? — Я говорю это как тот, кто не позволит этому случиться. Я несколько секунд смотрела на него, а потом медленно кивнула. — Тогда договорились, — улыбнулась я.

***

Я провела дома ещё несколько часов, разговаривая с папой, вспоминая разные истории из моего детства. Это было так странно и тепло, будто мы оба не верили, что я умру завтра, но оба боялись, что ошибаемся. Потом я вернулась в академию. Когда закончились занятия, мы долго сидели со Стеллой и Рокси в нашей комнате и о чём-то болтали. Тем было так много, что теперь я даже и не вспомню, что именно мы обсуждали. Они переживали за меня, им было страшно, но последнее, чего мне хотелось в этот день, это видеть в своих друзьях панику, боль и страх, поэтому я сделала всё, чтобы увести разговор в более позитивное русло. А ещё я делала всё, чтобы Рокси не сообразила, что её брат тоже умрёт, если умру я. Вечером я вышла в коридор и медленно пошла туда, куда ведут ноги. Остановилась почти сразу, у балкона, где стоял Огрон. Он услышал шаги и повернулся ко мне. — Ты как? — спросил он. — Нормально, вроде живая пока, — улыбнулась я. — Как ты можешь быть так спокойна? — А что мне нужно делать? Валяться на полу в истерике и ждать смерти? Вот ещё, — я закатила глаза. Огрон усмехнулся. — Знаешь, что я не понимаю? — сказал он. — Мы связаны, умрёшь ты — умру и я. Раз такой сон снится всем бессмертным перед смертью, то почему мне не снился? — Папа сегодня сказал, что моей маме он не снился, потому что она не должна была умереть тогда. Получается, и ты не должен умереть завтра, но умрёшь, потому что связан со мной. Огрон замолчал, обдумывая мои слова. Я видела, как в его голове это складывается не просто как теория, а как факт, с которым нужно что-то делать. — Значит, — медленно сказал он, — проблема не во мне. — Проблема во мне, — спокойно кивнула я. — Нет, — он резко покачал головой. — Проблема в Хароне. — Какая разница, как это назвать, если итог один и тот же? — я чуть усмехнулась. — Разница в том, — он сделал шаг ближе, — что если это ты, с этим ничего не сделать. А если это он, значит, это можно сломать. Я посмотрела на него внимательнее. Вот за это я его и… Я быстро оборвала мысль. — Ты уже что-то придумал? — спросила я. — Я не стоял весь день у окна просто так, — он усмехнулся. — Связь между нами ведёт себя странно. Ты сама это чувствуешь. — Как помехи, — кивнула я. — Будто кто-то лезет между. — Да, и это не похоже на разрушение. Это больше похоже на… настройку. — В каком смысле? — я нахмурилась. — Если бы он хотел просто убить тебя, он бы сделал это напрямую, — сказал Огрон. — Но он показывает тебе сон, даёт время, вмешивается в твоё состояние. Это слишком сложно для обычного убийства. — Ты хочешь сказать, что он не собирается меня убивать? — я скрестила руки. — Я хочу сказать, что ему нужно, чтобы ты дошла до определённого состояния, — ответил Огрон. — И только потом что-то произойдёт. Я на секунду задумалась. — Спокойствие, — тихо сказала я. — Он убрал страх. — Именно, — кивнул Огрон. — Потому что страх заставляет действовать, а спокойствие — принимать. Я медленно выдохнула. — Значит, он хочет, чтобы я смирилась? — Возможно. Либо он снова запугивает тебя. Я отвела взгляд в сторону, глядя в темноту за балконом. Несколько секунд мы стояли молча. Ветер чуть тронул волосы, ночь была слишком спокойной для всего, что происходило. — Если сегодня наш последний день, что бы ты хотел сделать? — спросила я, повернувшись к нему. Огрон задумался, глядя куда-то в небо. — Получается, что это уже второй мой последний день, только в этот раз я об этом знаю, — усмехнулся он. — Я бы не хотел, чтобы мои близкие знали об этом. Меньше всего хочется перед смертью видеть людей, которые пытаются помочь, но не могут. — Да, это то, что я сейчас вижу в каждом из вас, — усмехнулась я. — Я бы хотел помириться с теми, с кем в ссоре, сходить в любимый ресторан и спустить там все деньги, а потом вернуться домой, включить любимую музыку и подумать о том, что успел и не успел сделать. Я кивнула. Огрон несколько секунд молча смотрел на меня, а потом сделал шаг вперёд. — Так я бы хотел провести последний день на Земле, — сказал он тише. — А здесь я бы хотел сделать только одну вещь, за которую ты меня ударишь. Я чуть приподняла бровь, глядя на него. Хотела что-то сказать, но не успела. Огрон сократил расстояние между нами буквально за один шаг. Его рука на секунду коснулась моего запястья, как будто он даёт мне шанс отстраниться. Я не отстранилась, и в следующую секунду он меня поцеловал. Слишком осознанно, слишком прямо, без всяких сомнений, как будто он точно знал, что делает, и почему делает это именно сейчас. На секунду я замерла. Мир будто снова сбился, но уже не так, как днём. Не из-за чужого вмешательства, а из-за того, что внутри всё слишком резко стало ярким. Я сжала его куртку пальцами, даже не сразу осознав это. Это было не вовремя. И именно поэтому слишком правильно. Он медленно отстранился первым, будто не был до конца уверен, что стоит это делать. Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь вернуть хоть какую-то привычную дистанцию в голове. — Ты идиот, — тихо сказала я. — Я предупреждал, — так же тихо ответил он, улыбаясь. Я выдохнула, проводя рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. Сердце билось слишком быстро, и это уже точно было не из-за страха смерти. В тот момент я напрочь забыла об этом. — Это была плохая идея, — сказала я, но голос предательски не звучал уверенно. — Возможно, — кивнул он, — но я не жалею. Я закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкую улыбку. — Конечно не жалеешь. Это же ты. — Если это действительно последний день, — сказал он тише, — я не хотел провести его, делая вид, что мне всё равно. — А тебе не всё равно, — тихо сказала я. — Никогда не было. Я опустила взгляд на секунду, потом снова подняла его. — Огрон… Я замолчала, не закончив мысль, потому что сейчас было слишком легко сказать что-то лишнее. А завтра… возможно, у нас не будет шанса это исправить. Я сделала шаг назад, возвращая между нами небольшую дистанцию. — Ладно, — выдохнула я. — Один раз прощаю. — Очень щедро с твоей стороны, — он тихо усмехнулся. — Не привыкай, — я прищурилась. Я не сразу услышала шаги где-то позади нас, иначе попыталась бы скрыться. — А, вот ты где, — прозвучал звонкий голос Дакоты. Я поморщилась и неохотно повернулась. — Чего тебе? — Меня исключили. Ты довольна? — она сложила руки на груди, стоя в шаге от меня. — О, какая неожиданность! — нарочито эмоционально произнесла я, взмахнув руками. — Ты же всего лишь нарушила главное правило в работе со смертными! Как они посмели тебя исключить? — Ты с первого дня мечтала выгнать меня из академии. Ты подставила меня! — воскликнула Дакота. На крики Дакоты из комнат стали выглядывать студенты. С нами поравнялись Стелла и Рокси. — Что здесь происходит? — нахмурилась Рокси. — Посмотри, кого ты выбрала себе в подруги, — Дакота указала на меня. — Может, когда-то тебе всё же хватит ума понять, кто эта сучка на самом деле? И всем вам! — Ой, не ломай комедию, — закатила я глаза. — Ты мне это говоришь? — Дакота улыбнулась какой-то безумной улыбкой, словно была готова вцепиться в меня в любой момент. — Твоя жизнь — это комедия. Ходишь тут, волосами машешь, на каждом углу говоришь, что ты дочь Дьявола, что ты самая сильная, а на деле ты никто! — А ты тогда кто на деле? — усмехнулась Стелла. — Девушка, которая не может найти себе парня, не заколдовав его? Дакота не замечала её, она смотрела прямо мне в глаза. — Думаешь, ты выиграла? — тихо сказала она, и в этом спокойствии было больше угрозы, чем в её криках минуту назад. — Думаешь, это конец? Я чуть склонила голову, разглядывая её так, будто она была чем-то любопытным, но не опасным. — Нет, — спокойно ответила я. — Я думаю, это закономерный итог. Её губы дёрнулись. — Ты всё испортила. — Ты сама всё испортила, — пожала я плечами. — Я просто немного ускорила процесс. — Ты манипулировала мной! — Да, — я даже не стала отрицать. — И что? Ты вертела всеми нами, как хотела, два месяца, и повелась на маленькую уловку, за которую поплатилась своим местом в академии. Знаешь, я даже немного разочарована. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то вроде растерянности. Она явно не ожидала, что я скажу это так прямо. — Ты хотела стать бессмертной? — продолжила я. — Поздравляю, ты только что доказала, что не готова к этому. — Это не тебе решать! — резко сказала она. — Конечно не мне, — кивнула я, — поэтому тебя и исключила не я. Несколько секунд она просто смотрела на меня, и я почти видела, как внутри неё ломается последняя попытка удержаться в чём-то логичном. — Ты всё равно проиграешь, — вдруг тихо сказала она. — Уже проиграла, по твоей версии, — я усмехнулась. — Я же никто, помнишь? — Никем и останешься. Только и можешь, что болтать, — Дакота вдруг ядовито усмехнулась. — Как твои силы, кстати? Говорят, ты не в лучшей форме. Харон хорошо постарался, да? Дакота наклонилась чуть ближе, почти к самому моему лицу. Её голос стал едва слышным, но от этого только неприятнее. — Шрамы всё ещё болят? Мир вокруг как будто на секунду притих. Я выпрямилась и с совершенно безразличным лицом дала ей звонкую пощёчину. Звук разрезал коридор так резко, что на секунду стало абсолютно тихо. Даже те, кто выглядывал из комнат, замерли, будто боялись пошевелиться. Голова Дакоты дёрнулась в сторону. Несколько секунд она просто стояла, прижимая руку к щеке, будто не сразу поняла, что произошло. Потом медленно повернулась обратно ко мне. Её глаза потемнели. Я смотрела на неё спокойно, даже не моргнув. — Попробуй ещё раз открыть рот на эту тему, — сказала я ровно, — и пощёчиной ты не отделаешься. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Ты боишься, — вдруг сказала она, всматриваясь в меня. — Правда? Интересно, — я чуть наклонила голову. — Я это вижу, — она прищурилась. — Ты просто хорошо притворяешься. — Тогда тебе стоит реже доверять своим ощущениям, — усмехнулась я. — Один раз они тебя уже подвели. Стелла тихо прыснула за моей спиной, но сразу же замолчала, чувствуя, что сейчас лучше не вмешиваться. Дакота перевела взгляд на Огрона, который стоял чуть в стороне. — А ты, — сказала она, — так и будешь стоять и смотреть, как она за тебя дерётся? Огрон даже не сразу ответил. Он сделал шаг вперёд, вставая рядом со мной, почти касаясь плечом. — Я смотрю, как ты продолжаешь закапывать себя глубже, — спокойно сказал он. — И, честно, это уже не так интересно, как раньше. — Конечно, — усмехнулась она. — Теперь у тебя новая игрушка. Рокси резко дёрнулась, но я чуть повела рукой, останавливая её. — Ты уже всё сказала? — спросила я устало. — Однажды ты сломаешься, — Дакота снова посмотрела на меня. — И все они узнают, кто ты на самом деле и что скрываешь. Вот теперь она говорила не на эмоциях и это было заметно. Я медленно выдохнула. — Помочь тебе собрать вещи? — сказала я спокойно. Дакота молча смотрела на меня, потом отвела взгляд куда-то в сторону, будто что-то услышала. Она выпрямилась, скинув с себя всё, что осталось от её маски пай-девочки, какой она пришла сюда два месяца назад, и хищно улыбнулась. — Поздно. Я нахмурилась. За окном вдруг подул ветер и стало очень темно — небо заслонили тучи. Я несколько секунд вглядывалась в них, пока не почувствовала знакомую энергию, и замерла. — Это он? — тихо спросил Огрон. Я кивнула, и в тот же момент внутри что-то резко оборвалось. Спокойствие исчезло так внезапно, будто его просто вырвали из меня. Вдох застрял где-то в груди. Я попыталась сделать ещё один глубже, но не получилось. Воздух будто стал плотным, чужим, как тогда. Перед глазами на секунду потемнело, но не так, как обычно, не как слабость. Это было похоже на воспоминание. Коридор исчез, вместо него — холод, давление, чужая воля, которая сжимает тебя изнутри, не давая ни двинуться, ни подумать. Сердце билось слишком быстро и громко, как будто пыталось вырваться. Я снова попыталась вдохнуть. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели. Я зажмурилась, но стало только хуже, потому что в темноте снова вспыхнули образы. Как он ломал мою защиту, как оставлял на моём теле шрамы, будто считал, что они мне идут, как заставлял чувствовать то, что не должно существовать. — Флора? — тихо произнёс Огрон. Я подняла взгляд. Дакота куда-то исчезла. — Ты в порядке? — прошептала Стелла. Я сделала глубокий вдох, приходя в себя, и выпрямилась. — Идём, пора бы уже встретиться с твоим отцом, — сказала я, глядя на Огрона, и развернулась к выходу.