Глава 38

POV Дакота

Четыре года назад

Дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной. Я даже не включила свет, просто осталась стоять, опираясь на неё, как будто если сделаю шаг, развалюсь окончательно. С улицы доносился шум ливня. Дождь бил по окнам так сильно, что казалось, будто он пытается пробиться внутрь. Вода стекала по стеклу сплошной стеной, размывая огни города. Я сжала ручку двери сильнее, чем нужно. Тишина в квартире давила. И в этой тишине вдруг стало слишком ясно. Он правда это сделал. Я медленно сползла вниз по двери, не в силах больше стоять. Колени подкосились сами, пальцы дрожали. — Пять грёбаных лет, господи… — выдохнула я в пустоту, голос сорвался. Слёзы хлынули по щекам. Я уткнулась лбом в колени, сжимая ткань куртки, будто это могло удержать меня от того, чтобы окончательно развалиться. Пять лет. Пять лет, которые я вытаскивала, склеивала, прощала, закрывала глаза. Пять лет, в которых он изменил мне, и я осталась, потому что любила, верила, думала, что этого достаточно. Я нервно рассмеялась сквозь слёзы, но смех получился сломанным, почти болезненным. Какая же я дура. Он сказал это так спокойно — «меня не устраивают эти отношения». Как будто это не жизнь, не мы, не всё, что было. Просто… не устраивает. Я резко вдохнула, но воздух снова застрял в груди. Слёзы текли без остановки, пальцы были уже мокрые, дыхание сбивалось. Я уткнулась затылком в холодную дверь позади себя. Дерево немного остудило кожу, но внутри всё горело. В голове всплывали моменты, как он смотрел, как смеялся, как держал за руку, как обещал. И как сегодня просто… отпустил. Я сжала зубы, пытаясь остановить это, но не получалось. Дождь за окном не утихал, и в какой-то момент мне стало казаться, что он звучит громче, чем мои собственные мысли. Я осталась одна. И, впервые за долгое время, это ощущение было не одиночеством, а осознанием, что меня просто… больше не выбирали.

***

Я не помню, как оказалась в кровати, в какой-то момент слёзы просто закончились, внутри стало пусто. Я лежала, не раздеваясь, глядя в потолок, пока шум дождя не превратился в ровный гул. А потом провалилась в сон. Сначала не было ничего — ни комнаты, ни звуков, ни тела, только тьма. Она не пугала, наоборот, в ней было странно спокойно, как будто всё, что болело, осталось где-то очень далеко. Я сделала шаг и только тогда поняла, что могу двигаться. Под ногами не было пола, вокруг тоже ничего. Только мягкий, тягучий полумрак, который будто дышал. — Тебе больно. Тихий голос появился из ниоткуда. Я резко обернулась, но никого не увидела. — Кто здесь? — мой голос прозвучал глухо, будто я говорила не ртом, а мыслью. — Тот, кто услышал тебя. Передо мной начал медленно формироваться силуэт. Не человек, скорее тень, очертания которой постоянно слегка расплывались как дым. Он сделал шаг ближе, или мне так показалось. Расстояние здесь вообще не ощущалось нормально. — Тебе больно, потому что тебя предали, — продолжил он. — Потому что ты осталась, когда нужно было уйти. Потому что ты выбрала, а тебя нет. Я сжала губы. — Не твоё дело. — Моё, — мягко возразил он, — потому что ты сейчас стоишь на грани решения. — Какого ещё решения? — я усмехнулась, но без силы. — Что делать с этой болью. Тишина на секунду стала плотнее. Он не давил, не требовал ответа, просто ждал. И от этого становилось странно легче. — А что с ней делать? — тихо спросила я, сама не заметив, как это вырвалось. — Можно отпустить, — сказал он. — А можно использовать. — Использовать? — я подняла взгляд. — Боль — это сила, если перестать её отрицать, — ответил он. Я смотрела на него, не отводя взгляда. — И что, по-твоему, я должна сделать? Отомстить? — в голосе появилась горечь. — Я не говорю «должна», — спокойно сказал он. — Я говорю «можешь». Я фыркнула. — Великолепно. И что это изменит? Он чуть наклонил голову, будто изучая меня. — Ты правда думаешь, что проблема в тебе? Я замерла. — Он изменил тебе, — продолжил голос. — Ты простила, он остался, потом ушёл. И ты всё ещё ищешь причину в себе. — Потому что она есть, — тихо сказала я. — Есть, — согласился он неожиданно. — Ты позволила с собой так поступить. Я резко подняла голову. — Что? — Ты дала ему понять, что тебя можно предать и остаться, — его голос остался таким же спокойным. — Ты осталась после измены. Значит, границы исчезли. Слова резанули больно и слишком точно. — Я любила его, — прошептала я. — Ты зависела от него, — мягко поправил он. Я отвернулась, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься что-то тяжёлое. — Он ушёл не потому, что ты недостаточно хороша, — продолжил голос. — Он ушёл, потому что мог. Я закрыла глаза. И в этот момент что-то внутри чуть-чуть сдвинулось. — Он не ценил тебя, — сказал он тише. — И не будет ценить, пока ты сама не перестанешь его оправдывать. Я медленно выдохнула. — И что ты предлагаешь? — спросила я уже без прежнего сопротивления. — Перестать быть той, кого можно оставить, — ответил он. Я посмотрела на него. Силуэт стал чуть чётче. Всё ещё не человек, но уже ближе. — И кем тогда быть? Он сделал паузу. — Той, кого выбирают. — А если… — я замялась, — если я не хочу снова чувствовать это? Он чуть склонил голову. — Тогда не чувствуй так, как раньше. — Это не выключатель. — Нет, — согласился он, — но это выбор. Я долго смотрела на него. Слова звучали слишком логично, в них было что-то, за что хотелось зацепиться. — Ты кто вообще? — спросила я наконец. Он улыбнулся. Или мне показалось, что улыбнулся — у него не было лица, но ощущение было именно таким. — Тот, кто показывает возможности. — Бред, — я нахмурилась. — Это не ответ. — Пока тебе и не нужен ответ, — спокойно сказал он. Он начал растворяться, как дым, уносимый ветром. — Подожди, — сказала я. Он остановился. — Ты ещё придёшь? — сама не поняла, зачем спросила. — Если ты будешь готова услышать. И он исчез. Я резко открыла глаза. Комната, потолок, тишина. Дождь всё ещё шёл. Я лежала, глядя в темноту, и пыталась понять, что это было. Внутри что-то изменилось. Я медленно села, проводя рукой по лицу. Слёзы высохли, боль осталась. Но теперь рядом с ней появилось ещё кое-что — холодная, чёткая мысль. Он смог уйти, потому что я позволила.

***

Тень приходила снова и снова. Он являлся мне во снах, каждый раз когда я снова начинала винить себя. Он убеждал меня, что я не обязана быть удобной, чтобы меня любили и выбирали. И с каждым сном я всё больше и больше верила в это. И всё меньше и меньше вспоминала, какой сукой бывала за эти пять лет. Шли месяцы, и я начинала думать, что, наверное, это ненормально, что мне во снах является одна и та же тень, которая пытается вернуть мне былую уверенность в себе. И вот я снова выключаю свет в комнате, ложусь спать и в мгновение проваливаюсь в сон. Темнота встретила меня сразу. Я стояла в этом странном пространстве, которое за последние месяцы стало почти привычным. Та же тягучая пустота, тот же воздух, которого будто нет, и то же ощущение, что здесь нет ни времени, ни расстояния. И он. Силуэт появился не сразу. Сначала движение в темноте, потом знакомые очертания. Я даже не удивилась. — Ты стал реже приходить, — сказала я, скрестив руки. Голос звучал почти ровно. — Или это я слишком предсказуемая? — Ты стала честнее с собой, поэтому и прихожу реже, — ответил он спокойно. — Это ты сейчас похвалил меня? — я усмехнулась. — Констатировал факт. Несколько секунд мы молчали. Я смотрела на него внимательнее, чем раньше. Раньше он был… размытым. Сейчас стал чётче. И это почему-то напрягало. — Знаешь, — медленно сказала я, — у нормальных людей нет одного и того же сна с одним и тем же… — я замялась, — кем бы ты ни был. — Ты думаешь, ты в нормальной ситуации? — спокойно спросил он. — Нет, но это не делает происходящее менее странным. Он сделал шаг ближе. В этот раз я не отступила, но внутри что-то всё равно сжалось. — Ты хочешь понять, что происходит, — сказал он. — Да, — коротко ответила я. — И кто ты. Тишина на секунду стала гуще. Он будто выбирал, стоит ли говорить. — Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, пора. — Пора для чего? — я чуть прищурилась. — Для правды. Я закатила глаза. — О, господи, только не начинай с этого тона. Обычно после таких фраз либо секта, либо маньяк. Он никак не отреагировал на это, даже не улыбнулся, как обычно. — Меня зовут Харон. Я моргнула. — Серьёзно? — я не удержалась от смешка. — Как лодочник из мифов? — Люди многое описывают через мифы, не понимая, с чем сталкиваются, — спокойно ответил он. — Ага, конечно, — я кивнула с явной иронией. — И ты сейчас скажешь, что ты демон, ангел или ещё какая-нибудь… сущность? — Демон, — ответил он без паузы. Я уставилась на него. И рассмеялась. — Нет, подожди, — я даже рукой провела по лицу, пытаясь остановить смех. — Ты сейчас серьёзно? Он молчал. Это и было самым странным. — Ты решил пойти по этому сценарию? — я покачала головой. — Ладно, давай. А дальше что? Рай, Ад, жизнь после смерти? — Да. Я снова замолчала. Смех сам собой затих. — Нет, — уже тише сказала я. — Нет, это бред. — Это реальность, — спокойно ответил он. — Это сон, — отрезала я. — Мой мозг просто пытается справиться с дерьмом, которое произошло, и выдумывает… тебя. — Тогда почему я говорю тебе то, что ты не хочешь слышать? — спросил он. Я замерла. — Ты хочешь верить, что проблема в тебе, — продолжил он. — Что ты недостаточно хороша, что если бы ты была другой, он бы остался. Но я каждый раз говорю тебе обратное. — Это не аргумент. — Всего лишь наблюдение. Я отвернулась, делая пару шагов в сторону. Пространство под ногами никак не менялось, но это помогало создать иллюзию дистанции. — Даже если допустить, что ты… кто-то там, — я сделала неопределённый жест рукой, — демон, дух, неважно… зачем тебе это? — Ты интересна, — ответил он. — Очень размыто, — я фыркнула. — Ты на грани, — уточнил он. — Люди в таком состоянии либо ломаются, либо становятся сильнее. — И ты решил помочь мне стать сильнее? — я приподняла бровь. — Как благородно. — Я не делаю это из благородства, — спокойно сказал он. — Тогда зачем? — я повернулась к нему. Он сделал шаг ближе. — Потому что ты можешь быть полезна. Вот теперь я окончательно насторожилась. — Это уже звучит намного хуже, — тихо сказала я. — Честность редко бывает приятной, — ответил он. Я скрестила руки, глядя на него с явным недоверием. — Хорошо, допустим, — сказала я. — Ты демон, есть какой-то там Ад, Рай, всё это существует. И ты просто так решил прийти ко мне во снах и… что? Сделать меня лучше? — Сделать тебя той, кем ты можешь быть, — поправил он. — И зачем тебе это? — Потому что такие, как ты, меняют баланс. — Ты сейчас вообще о чём? — я усмехнулась. — Пока ни о чём, — ответил он. — Ты ещё не готова это понять. — Класс, — закатила я глаза. — Когда нет аргументов, всегда можно сказать «ты не готова». Он никак не отреагировал. И это снова раздражало. — Я тебе не верю, — сказала я прямо. — Я и не прошу, — спокойно ответил он. Я смотрела на него несколько секунд. — Тогда зачем ты вообще сказал? — Потому что сомнение — первый шаг, — сказал он. — Сегодня ты не веришь, завтра начнёшь замечать, послезавтра — задашь вопросы. Я сжала челюсть. — Я не собираюсь сходить с ума, если ты на это рассчитываешь. — Ты не сходишь с ума, — ответил он. — Ты начинаешь видеть. — Я вижу только то, что мне снится один и тот же странный сон с одним и тем же типом, который пытается убедить меня, что он демон. — Этого достаточно для начала. Я покачала головой, отворачиваясь. — Это всё звучит как полный бред. — Большинство правд звучат так в начале, — спокойно сказал он. Я глубоко выдохнула, проводя рукой по волосам. — Допустим, — сказала я, уже устав спорить, — я на секунду представлю, что ты не врёшь. Что дальше? Он замолчал на секунду. — Дальше ты перестанешь быть жертвой, — сказал он. — Я и так не жертва. — Тогда почему ты всё ещё думаешь о нём? — спокойно спросил он. — Потому что это нормально, — резко ответила я. — Потому что пять лет просто так не выкидываются из головы. — Или потому что ты всё ещё привязана, — мягко сказал он. — Нет, — отрезала я. — Я просто… не понимаю. — Поймёшь, — сказал он. — Если перестанешь искать ответы в нём. Тишина снова повисла между нами. — Я не верю тебе, — повторила я, но уже тише. — Не нужно, — ответил он. — Пока достаточно того, что ты слушаешь. Я ничего не ответила. Он начал растворяться, как и в прошлые разы. Я резко открыла глаза в своей комнате. Темнота комнаты, тишина. Сердце билось быстрее обычного. Я села, уставившись в одну точку. — Демон… — тихо пробормотала я. Бред какой-то.

***

После той ночи он исчез. Сначала я даже не обратила на это внимания. Один день без странного сна, второй, третий, потом неделя, месяц. Никакой тьмы, никакого голоса, никаких разговоров, которые почему-то каждый раз попадали точно в цель. Я ловила себя на том, что… жду. Глупо. Я раздражённо переворачивалась по ночам, злилась на себя за это ощущение. Это просто сон, просто способ мозга справляться. Ничего больше. И всё же без него стало как-то пусто. Но со временем это прошло. Или я просто привыкла. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Я собрала себя по кускам, как умела, стала жёстче и увереннее. Полгода пролетели незаметно, и всё было нормально. До одного вечера. Я не собиралась с ним встречаться, честно. Это было случайно, нелепо, как обычно и бывает с такими встречами. Огрон стоял у входа в какое-то кафе, разговаривая с кем-то по телефону. Всё тот же, ничего не изменилось. Та же осанка, тот же взгляд, та же привычка хмуриться, когда он слушает. На секунду внутри что-то неприятно сжалось, но я быстро это задавила. Почти год прошёл, я справлюсь с одной встречей. Я уже развернулась, чтобы уйти, но он поднял голову и увидел меня. Секунда, которая растянулась слишком сильно. Он что-то коротко сказал в телефон, и убрал его в карман. — Дакота? Я медленно подошла, скрестив руки, чтобы занять чем-то тело. — Не думала, что ты ещё существуешь в этом городе, — сказала я спокойно. — Взаимно, — коротко ответил он. — Как ты? — спросил он спустя пару секунд. Формально, без интереса. — Отлично, — я чуть улыбнулась. — Лучшее, что со мной случалось за последние годы — это твой уход. Он усмехнулся без злости. — Верю. — Что, даже спорить не будешь? — я прищурилась. — Нет смысла, — пожал он плечами. — Я знаю, что ты хочешь услышать. Что-то внутри неприятно кольнуло. — И что же? — Что я был неправ, — Огрон посмотрел прямо на меня. — А ты не был? — тихо спросила я. — Нет, — сказал он. — Ты была невыносима, Дакота. Я моргнула. — Что? — Эти пять лет, — продолжил он, не отводя взгляда, — ты постоянно контролировала всё. Меня, себя, наши отношения, наше окружение, каждую мелочь. — Это называется забота, — резко ответила я. — Нет, это называется манипуляция, — покачал он головой. Как будто пощёчина только без удара и звука. — Ты сейчас серьёзно? — я усмехнулась, но голос дрогнул. — После всего, что сделал ты? — Я не оправдываю себя, — спокойно сказал он. — Я был мудаком, но это не отменяет того, что делала ты. И до моей измены в том числе. Я сжала челюсть. — Я пыталась сохранить отношения. — Ты пыталась их контролировать, — поправил он. — Это разные вещи. — Я любила тебя, — выдохнула я, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то неприятное. — Ты не давала мне выбора, — сказал он. — Ты делала так, чтобы я оставался не потому, что хочу, а потому что так проще. Я замерла. Слова будто начали проникать глубже, чем хотелось бы. — Это бред, — тихо сказала я. — Полный бред. — Правда редко нравится, — ответил он. Я нервно рассмеялась. — Серьёзно? Это ты сейчас мне лекции читаешь? — Я просто говорю, как есть, — пожал он плечами. — Ты хорошая, но с тобой невозможно дышать. Слова зависли в воздухе, как приговор. — И ты решил просто уйти, — тихо сказала я. — Да. — После пяти лет. — Да. Я смотрела на него, не моргая. — Потому что я «невыносима». — Потому что я больше не хотел так жить, — спокойно ответил Огрон. Что-то внутри окончательно треснуло. Я резко развернулась. — Пошёл ты, — бросила я, даже не глядя на него. И ушла, не оборачиваясь. Дверь квартиры снова закрылась за моей спиной. Только в этот раз я не сползла по ней сразу. Я стояла, дышала, пыталась держаться. Я провела рукой по волосам, нервно заходив по комнате. — Да пошёл он… — выдохнула я. — Пошёл он к чёрту… Но голос звучал уже не так уверенно. Я закрыла глаза, чувствуя, как знакомое ощущение начинает подниматься снова. Не такая острая боль, как тогда, но… глубже, тише. Я медленно опустилась на кровать, сжимая край одеяла, пытаясь провалиться в сон. Тишина в комнате была слишком громкой. И в этой тишине вдруг стало невыносимо ясно, чего мне не хватает. Того, кто всегда находил слова. Я резко открыла глаза, уставившись в темноту. — Ты ведь… — тихо начала я, сама не понимая, зачем это говорю. — Ты говорил, что приходишь, когда я готова услышать… Ничего, тишина. Я сжала зубы. — Ну и где ты теперь? — почти раздражённо выдохнула я. — Отличное время исчезнуть, правда? Снова тишина. И в какой-то момент я поняла, что жду ответа. Серьёзно жду. Вот тогда стало по-настоящему не по себе. Потому что это уже не просто сон, это была потребность. Я думала, что сегодня не услышу его, но… — Ты звала меня, Дакота? Я обернулась. Перед мной вновь возник знакомый силуэт. — Хорошо, я тебе верю. Ты демон, Ад и Рай существуют, всё прочее… Я же тебе для чего-то нужна, да? Именно в тот момент я стала сообщником его игры. Харон рассказал мне, что я могу сделать с Огроном, как смогу отомстить ему, если наберусь терпения. И именно тогда у меня стала формироваться ненависть к человеку, которого я должна была встретить только через три года.

Спустя год

За это время Харон очень часто приходил в мои сны всё ещё размытым силуэтом. Мы разговаривали обо мне, о нём, о его планах, об Огроне и Флоре, которые даже не догадывались, что их ждёт через пару лет. Харон рассказывал мне о Небесах, о жизни после смерти, о том, как именно он собирается внедрить меня в систему избранных и замести все следы. Долгое время мне было очень некомфортно и неловко от этих разговоров. Сложно поверить в существование тех сказок из библии, хотя, со слов Харона, там лишь частично правда. Гораздо легче было усомниться в своей нормальности. Но постепенно я привыкла, потому что боялась идти к психологу, чтобы меня случайно не запихнули в психушку. А потом он развеял все мои сомнения. Я возвращалась домой после работы. Уже вставила ключ в замочную скважину своей двери, когда в подъезде услышала шаги. Я повернула голову и увидела старого друга Огрона, что учился в нашей школе. — Гантлос? Привет, ты чего тут? — спросила я, повернувшись к нему. — Харон привет передавал, — спокойно произнёс он. Ключи выпали с громким звуком. — Что? За его спиной появилась… дыра, искрящаяся красным и чёрным. — Идём, покажу тебе кое-что, — Гантлос рукой пригласил меня войти туда. Я не двигалась. Мозг как будто отказался обрабатывать происходящее. Подъезд, тусклый свет — всё это вдруг стало казаться декорацией, на фоне которой происходило что-то… совершенно не отсюда. — Ты уронила ключи, — спокойно сказал Гантлос, кивнув вниз. Я даже не посмотрела. — Повтори, — медленно сказала я. — Что ты сейчас сказал? Он чуть склонил голову, разглядывая меня с каким-то странным интересом. — Харон передал тебе привет. Сердце ударило сильнее. — Это… не смешно, — тихо сказала я. — Если это какая-то тупая шутка… — Я не шучу, — перебил он. — Ты слишком долго к этому шла, чтобы сейчас включать отрицание. Я уставилась на него. — Ты его знаешь? Откуда? — голос стал резче. Он сделал шаг в сторону, открывая мне вид на эту… трещину в реальности за его спиной. Она не была просто «дырой», она двигалась. Красно-чёрные всполохи, как будто что-то живое пыталось прорваться наружу. Воздух вокруг неё искажался, будто плавился. Я невольно сделала шаг назад. — Это невозможно, — прошептала я. — Ты так говоришь уже год, — спокойно ответил Гантлос. — И всё равно приходишь к одному и тому же месту. Я сжала кулаки. — Это сон? Галлюцинация? — Нет. — Тогда объясни, — резко сказала я, — почему ты, обычный парень из моей школы, стоишь сейчас передо мной и несёшь этот бред? Он усмехнулся. — Потому что я никогда не был «обычным парнем». Я смотрела на него, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но… не находила. — Ты же чувствуешь, что это реально, — добавил он тише. И это было самым мерзким. Потому что да, чувствовала. Я медленно перевела взгляд обратно на разрыв в пространстве. — Это… куда? — спросила я, уже не пытаясь звучать уверенно. — В Ад, — спокойно ответил он. Я нервно усмехнулась. — Конечно. А куда ещё. — Ты хотела доказательств, — пожал он плечами. — Вот они. Я молчала. Внутри боролись две вещи. Разум, который кричал «не иди». И что-то другое тихое, но настойчивое. — Ты уже год слушаешь демона во сне, — спокойно сказал он. — И ни разу не остановилась. Не время отступать. — Если это розыгрыш, — сказала я, глядя прямо на него, — я тебя убью. — Постараюсь не разочаровать, — спокойно ответил он. Я сделала шаг вперёд. Тепло… нет, жар. От этого разрыва шёл жар, как от открытого огня. Я остановилась буквально в полуметре, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Я сделала шаг внутрь. Мир исчез, просто… выключился. А потом включился снова. Я резко вдохнула, будто вынырнула из-под воды, и чуть пошатнулась. Под ногами была земля, но темнее и тяжелее. Воздух был густым, горячим, с привкусом чего-то металлического. Я медленно подняла голову и замерла. Горизонт был неправильным. Небо — если это можно было так назвать — было тёмно-красным, будто его постоянно подсвечивали изнутри. Где-то вдалеке двигались силуэты, слишком большие, чтобы быть людьми. — Добро пожаловать, — спокойно сказал Гантлос рядом. Я не ответила. Я просто смотрела и пыталась осознать. — Это… — голос сорвался. — Это реально… — Я же говорил, — пожал он плечами. Я медленно повернулась к нему. — Это Ад? — Да. Я провела рукой по волосам, пытаясь хоть как-то зацепиться за реальность. — И ты просто… — я запнулась, — просто привёл меня сюда? — Не просто, — ответил он. — По просьбе Харона. Конечно. Я тихо выдохнула. — Где он? — Скоро появится, — сказал Гантлос. — Пока что он вне зоны доступа. — Хорошо, — сказала я. — Теперь я точно поверила. Что дальше? Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем раньше. — Дальше начинается самое интересное. Гантлос никогда не знал, для чего именно я нужна Харону, как и Муза, с которой я пересеклась всего раз. Точно не знаю, каким образом Гантлос смог обойти систему и провести смертную на Небеса, но после этого я ещё пару раз появлялась там. Я знала чуть больше, чем Гантлос и Муза. Харон рассказал мне, что Гантлос вырвал крылья матери Флоры, за что Дьявол отправил его на Землю, но по каким-то причинам память Гантлоса не стёрлась. А однажды, много лет назад, с ним связался Харон тем же образом, что и со мной. Только его не нужно было больше года убеждать, что Небеса существуют. Харон подпитывал его силами, ждал, когда он наберётся достаточно сил, чтобы вернуться на Небеса полностью, а не перебежками через разломы баланса. Это случилось, когда Флора и Огрон исполнили пророчество. Гантлос нужен был Харону как исполнитель. Тот, кто позаботился о том, чтобы убедить меня войти в эту игру, чтобы дать мне силы, пока я жила ещё на Земле и притворялась, что я обычная, тот, кто устроил смерть Огрона, когда каждая часть плана Харона была готова к началу игры. Гантлос постоянно приходил ко мне по просьбе Харона. Он обучал меня, давал мне силы. Поэтому я была довольно сильна и обучена, когда пришла в академию. А перед тем, как впервые переступить порог академии, Харон связал меня с ним кровью, поэтому во мне была часть его силы. Харон всегда говорил мне, что Гантлос и Муза не увидят мой триумф. Он знал, что Флора справится с ними быстро, но к тому моменту они уже закончили всю свою работу. Они думали, что Харон ждёт Слияния, что я буду скреплять союз Огрона и Флоры, а не разрушать его. Гантлос и Муза провернули целую операцию, чтобы сделать меня избранной. Я даже не умирала по-настоящему, для всех на Земле я просто исчезла. Мою историю на острове Памяти переписали так, что никто и не заметил. И в назначенный день я легла спать в своей кровати, а проснулась уже на Небесах. Хорошо, что они успели сделать это заранее, прежде чем один умер, а вторая оказалась за решёткой. А ещё раньше Харон начал колдовать над головой Огрона. Не очень разбираюсь в чёрной магии, но я помню, как он шуршал над каким-то ведьминским котлом, смешивая содержимое разных баночек, свою и мою кровь. — А почему нельзя просто получить доступ над Флорой? Зачем нужен посредник? — спросила я тогда. — Флора слишком сильна, чтобы таким образом заколдовать её, — ответил Харон. — Мне нужна её кровь, чтобы контролировать её мысли и волю. Огрон ещё совсем зелёный, с ним не должно быть проблем. Проблемы были в виде сильной связи между ними. Флора, сама того не осознавая, защищала его от вмешательства. Для этого и нужна была я. Харон предполагал, что всё сложится именно так. Пока я не появилась в их жизни, связь прекрасно справлялась, выстраивая стену. Но вот на сцену вышла Дакота, и Огрон стал сомневаться. Дальше дело оставалось за малым — рассорить их и скрепить мой контроль над ним поцелуем. А заодно и пошатнуть психику Флоры, чтоб жизнь малиной не казалась, расшатав и её окружение. С этим я справлялась на ура. Но как же больно было в начале видеть, с каким взглядом Огрон смотрит на неё, будто в его жизни не было ни одной девушки раньше. И как он боролся с воспоминаниями обо мне, предпочитая думать о будущем с Флорой. Я никогда не переставала любить его, но злость за всё, что он делал и говорил мне, проросла внутри корнями. Я знала, зачем Харон похитил Флору, но мы оба недооценивали их связь. Она была крепче, чем мы ожидали, и смогла прорвать стену в голове Огрона. Тогда мне казалось, что весь план покатился к чертям. И остаётся открытым только один вопрос — кто выйдет победителем из этой игры.