Глава 11:Снег за стенами и тепло внутри

Время, подгоняемое ритмом их занятий и растущим взаимопониманием, текло незаметно. Яркие краса осени, которые Алексей видел лишь фрагментарно из узких окон, сменились суровым, монохромным великолепием зимы. Пепловые земли утонули в плотном, белом одеяле, а с серого неба беспрестанно сыпалась колкая снежная пыль. ‎ ‎Однажды утром Алексей подошел к окну и ахнул. Весь мир за пределами камня стал другим, незнакомым и завораживающе красивым. Черные леса стали призрачными рощами, укрытыми хрустальными гирляндами инея, а скалы превратились в исполинские сахарные головы. Воздух на площадке был таким холодным, что от него щипало кожу, но внутри логова, благодаря геотермальному источнику и, как Алексей начал подозревать, неосознанно поддерживаемой Стрикс магии, царило неизменное, сонное тепло. ‎ ‎Именно в это утро он с особой остротой почувствовал странность своего положения. Он мог видеть зиму, как картину в рамке, но не мог выйти, чтобы почувствовать хруст снега под ногами, поймать ртом снежинку или слепить снежный ком. Грустная улыбка тронула его губы. Он вспомнил детство, снежные бои с Аней, горячий чай после долгой прогулки... ‎ ‎Эту легкую тоску внезапно сменила другая, более насущная мысль. Он отвернулся от окна и посмотрел на Стрикс. Она дремала на своей лежанке, свернувшись клубком, ее бронзовая чешуя отливала в свете кристаллов, а крылья были натянуты, словно одеяло. И он понял: близился праздник. ‎ ‎Они как-то мимоходом обсуждали это. Стрикс упомянула о «Дне Нового Пламени» — драконьем аналоге Нового года, когда чествуют возрождение солнца после самой долгой ночи и зажигают самые большие костры, чтобы призвать его обратно. Праздник был на носу. ‎ ‎И у Алексея защемило сердце. Ему захотелось сделать ей подарок. Нечто большее, чем просто удавшееся заклинание или совместно решенная магическая головоломка. Нечто настоящее, осязаемое. Но что он мог подарить драконихе? У него не было ничего своего в этом мире, кроме потрепанной книги и одежды на плечах. ‎ ‎Идеи не приходили. Он сидел в своей нише, ломал голову, но все казалось неподходящим, банальным. Создать что-то магией? Но их успехи пока ограничивались фундаментальными вещами. Сделать что-то своими руками? Из чего? ‎ ‎Отчаяние заставило его пойти на рискованный шаг. Дождавшись, когда Стрикс увлечется изучением нового сложного символа, означающего «связь» или «единство», он украдкой пробрался в нижние уровни, туда, где Гнарр устроил свой рабочий кабинет. ‎ ‎Дверь была приоткрыта. Алексей постучал костяшками пальцев по камню. ‎«Гнарр?Можно на минуту?» ‎ ‎Старый дракон сидел за голографическим проектором, но поднял взгляд. В его глазах уже не было прежней неприязни, лишь привычная суровость и тень любопытства. ‎«Входи,человек. Что случилось?» ‎ ‎Алексей, нервно переступая с ноги на ногу, вошел. ‎«Я...э-э... хочу сделать вашей дочери подарок. На День Нового Пламени. Но я не знаю что. И... я подумал, может быть, вы что-то посоветуете.» ‎ ‎Гнарр откинулся на спину, издав низкий, похожий на ворчание, звук. Он внимательно посмотрел на Алексея, и его пронзительный взгляд, казалось, видел его насквозь. ‎«Подарок...— протянул он. — У драконов не в обычае обмениваться безделушками. Дарят что-то значимое. Часть своей добычи, редкий кристалл, обещание.» ‎ ‎«У меня нет добычи, а кристаллы... они все одинаковые для меня, — честно признался Алексей. — А обещание...» Он замолчал, понимая, что самое большое обещание, которое он мог бы дать — остаться — он дать пока не мог. ‎ ‎Гнарр молчал еще мгновение, а затем его глаза сузились. ‎«Стрикс...она никогда не ценила богатство или статус. Ее мать... — он нахмурился, но не с гневом, а с грустью, — Зара ценила красоту в необычном. В простом. В вещах, которые несут в себе... душу.» ‎ ‎Он ткнул когтем в сторону проектора. «Она коллекционировала... странные вещи. Отполированные ветром камни, стекляшки, выброшенные морем... однажды она принесла засохший цветок с какого-то дальнего луга. Говорила, что в его хрупкости больше силы, чем в целой скале.» ‎ ‎Гнарр снова уставился на Алексея, и теперь в его взгляде читалась уже откровенная проверка. ‎«Ты,человек, принес в этот мир нечто совершенно иное. Ты сам — как тот самый хрупкий цветок в нашем мире стали и камня. Может быть, ответ не в том, что дарить, а в том, как.» ‎ ‎Он помолчал, а затем спросил прямо, без обиняков, его голос был тихим, но весомым: «Моей дочери... она тебе нравится? Не как соратник. А... больше?» ‎ ‎Алексей почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. Он хотел увильнуть, соврать, но под твердым взглядом Гнарра это было невозможно. Да он и не хотел. ‎«Да,— выдохнул он, глядя в пол. — Очень.» ‎ ‎Гнарр кивнул, словно получил ожидаемое подтверждение. ‎«Тогда пойми,человек. Лучший подарок для такой, как она, и от такого, как ты... это нечто, что будет говорить само за себя. Нечто, что будет только вашим. Не требующее слов.» Он отвернулся к проектору, явно давая понять, что разговор окончен. «Иди. И подумай. Ты умнее, чем кажешься.» ‎ ‎Алексей вышел из кабинета с бьющимся сердцем и новой, еще более сложной задачей. Но теперь у него было направление. «Нечто, что будет говорить само за себя». «Только ваше». ‎ ‎Он поднялся на свой этаж и снова подошел к окну. Снег все шел. И вдруг его осенило. Цветок. Засохший цветок, который так ценила Зара. Но он не мог пойти на луг и сорвать его. Да и что в нем особенного? ‎ ‎А что, если... что, если создать его? Не просто вызвать иллюзию, а вложить в него все, что он чувствует? Все то тепло, что согревало его в этом каменном логове, всю благодарность, все ту нежность, которую он боялся назвать своим именем. Создать не просто магический предмет, а... послание. Закодированное в лепестках и стебле. ‎ ‎Это было безумием. Они не работали с созданием сложных органических форм. Но Гнарр был прав. Это должен был быть его дар. Не из этого мира, но и не совсем из его. Нечто уникальное, рожденное на стыке двух реальностей, человеческого сердца и драконьей магии. ‎ ‎Он посмотрел на спящую Стрикс и улыбнулся. У него появилась цель. И он знал, что это будет самая сложная и самая важная магия в его жизни. ‎