Глава 20:Утро, которое длится вечно

Алексей проснулся от того, что его лицо уткнулось во что-то теплое, твердое и испещренное мелкими узорами. Он медленно открыл глаза. Перед ним, в сантиметрах от его носа, была бронзовая чешуя Стрикс. Он лежал, прижавшись спиной к ее груди, а ее огромное крыло было наброшено на него вместо одеяла, создавая уютный, защитный кокон. Ее дыхание было глубоким и ровным, а сердцебиение — мощным, размеренным стуком, который стал для него самым спокойным звуком на свете. ‎ ‎Он осторожно повернулся, чтобы посмотреть на нее. Стрикс спала на боку, что было для драконихи довольно необычной позой. А все потому, что несколько месяцев назад она, ворча и бурча, затолкала в свою спальную нишу гигантский, сшитый на заказ матрас, наполненный лепестками ароматных горных трав и пухом ящеров-шелкопрядов. «Ради тебя, хрупкий человек, — тогда сказала она, — а то твои кости стучат по камню, как град по крыше, и мне не спится.» ‎ ‎Он улыбнулся, вспоминая это. Его рука сама потянулась погладить могучий изгиб ее плеча. Стрикс что-то промычала во сне и прижалась к нему сильнее, ее хвост бессознательно обвился вокруг его ног. ‎ ‎Так они и лежали, пока первые лучи солнца не пробились через высокое окно и не упали на Стрикс. Она медленно открыла свои золотые глаза, и в них не было привычной мгновенной собранности, а лишь ленивая, томная нежность. ‎ ‎«Доброе утро, мой человечек,» — прошептала она, и ее голос в его голове был хриплым от сна. ‎ ‎«Доброе утро, моя громадина,» — ответил он, целуя ее в чешую там, где примерно должна была быть щека. ‎ ‎Они не спешили вставать. Еще минут пятнадцать они просто валялись в лучах солнца, перешептываясь о ничего не значащих вещах и наслаждаясь теплом друг друга. ‎ ‎Потом настало время для еще одного их ежедневного ритуала, который поначалу вызывал у Алексея приступы хохота, а теперь стал чем-то сакральным. Они отправились в «ванную комнату» — переоборудованную подсобку с мощным стоком в полу и системой труб, подведенных к геотермальному источнику. Стрикс встала под импровизированный душ — широкую каменную чашу с множеством отверстий в дне, из которых били мощные струи горячей воды и пара. Алексей, вооружившись щеткой с длинной ручкой (изначально предназначенной для чистки котлов) и специально разработанным им самим мыльным составом без резкого запаха, принялся за работу. ‎ ‎«Левее, — командовала Стрикс, закрыв глаза от удовольствия. — Да, вот там, между лопатками, чешется.» ‎ ‎Алексей с усердием тер ей спину, смывая пыль и остатки вчерашних манипуляций с магией. Это было странно, интимно и до глупости мило. Он, человек, отдраивал могущественную дракониху, как драгоценный автомобиль. А она млела и урчала, как гигантский кот. ‎ ‎«Когда-нибудь, — сказал он, смывая пену, — мы построим себе нормальную ванную. Такую, чтобы мы оба могли в нее поместиться.» ‎ ‎«Ммм, обещаешь?» — лениво потянулась она. ‎ ‎Завтрак проходил в их главном зале-столовой-лаборатории. Эмбэр, уже проснувшийся и полный энергии, помогал Гнарру (который, казалось, уже смирился с ролью брюзжащего деда) расставлять миски с тушеными корнеплодами и гигантскими, в масле жареными личинками. Алексей, как всегда, с трудом справлялся с порцией, которая могла бы прокормить его на неделю. ‎ ‎Именно за завтраком, попивая свой утренний напиток, Алексей решился поднять важный вопрос. ‎«Стрикс,я все думаю… насчет нашей Академии.» ‎ ‎Она насторожилась, отложив свою миску. «И?» ‎ ‎«Сейчас нас трое. Но если мы будем преподавать, если к нам придут другие… здесь, в логове твоей прародительницы, нам будет тесно. И отец… — он кивнул в сторону Гнарра, который делал вид, что не слушает, но уши его были напряженно подняты, — я думаю, ему тоже нужно личное пространство. Нам нужно собственное место. Наш дом.» ‎ ‎Стрикс задумалась. Она оглядела высокие своды, древние фрески. Это место было ее убежищем, ее спасением. Но Алексей был прав. Это был музей, мавзолей прошлого. Их будущее нужно было строить в другом месте. ‎ ‎«Ты прав, — тихо сказала она. — Пора. Пора нам с тобой строить наше собственное логово. Нашу жизнь.» Она посмотрела на отца. «Отец, мы…» ‎ ‎«Собираетесь съезжать, — безразличным тоном закончил за нее Гнарр, отламывая кусок хлеба. — Наконец-то. Надоели тут со своими сюсюканьями и магическими вспышками. Старику покой нужен.» ‎ ‎Но по тому, как он избегал смотреть на них, и по легкому постукиванию когтя по столу, они поняли — он волнуется. И, maybe, даже немного грустит. ‎ ‎«Мы не уедем далеко, — поспешила заверить его Стрикс. — И ты всегда будешь желанным гостем.» ‎ ‎«Конечно, конечно, — отмахнулся он. — Только предупреждайте, когда с визитом. Чтобы я мог подготовиться… к хаосу.» ‎ ‎Чтобы развеять нахлынувшую серьезность, Эмбэр, сияя, предложил: «А давайте сходим в город! Вместе! Как семья! Я хочу вам показать одну аллею!» ‎ ‎Идея была рискованной, но заманчивой. И через час они уже летели в сторону Аэриса. На этот раз Алексей чувствовал себя увереннее, сидя на спине у Стрикс. Он был не один. С ним была его семья. ‎ ‎Эмбэр привел их не в шумные торговые кварталы, а в один из культурных районов города. Здесь, на широкой, освещенной мягким светом кристаллов аллее, под открытым небом собирались драконы-творцы. Один выдувал из расплавленного стекла скульптуры, похожие на застывшее пламя. Другой с помощью энергетических импульсов «вышивал» светящиеся узоры прямо в воздухе. Третий исполнял музыку, постукивая когтями по натянутым струнам из сплавленной жилы. ‎ ‎Их, конечно, снова узнали. Шепоты и взгляды сопровождали их. Но на сей раз в этих взглядах было меньше страха и больше любопытства. Слухи о «волшебнице и ее человеке» уже обросли легендами. ‎ ‎К ним подошел молодой дракон из Клана Зоркого Ока с мольбертом за спиной. ‎«Простите за беспокойство,— сказал он, с почтительным поклоном обращаясь к Стрикс и Алексею. — Но ваш… союз… он настолько уникален. Позвольте мне написать ваш портрет. Бесплатно. В назидание потомкам.» ‎ ‎Алексей и Стрикс переглянулись и улыбнулись. Почему бы и нет? ‎ ‎Они устроились на низком постаменте в центре аллеи. Стрикс села, выпрямив спину, ее крылья были гордо расправлены. Алексей устроился у ее передней лапы, прислонившись к ней спиной. А Эмбэр, сияя от счастья, умостился между ними, положив голову на лапы Алексея, а хвост — на лапу Стрикс. ‎ ‎Художник работал быстро и вдохновенно. Он использовал не краски, а свет и тень, нанося их на специальную светочувствительную каменную плиту. Через полчаса портрет был готов. ‎ ‎Они смотрели на него, и у Алексея перехватило дыхание. Художник поймал не просто их образы. Он поймал самую суть. Стрикс на портрете была могучей, но ее взгляд, устремленный на Алексея, был полон нежности и защиты. Алексей, такой маленький по сравнению с ней, выглядел не слабым, а умиротворенным и уверенным, нашедшим свою скалу в бушующем море. А Эмбэр на портрете просто светился безмятежным счастьем, завершая композицию, делая ее цельной. Это была не просто группа существ. Это была семья. ‎ ‎Вечером того же дня, вернувшись в логово Ксиланы, Стрикс повесила каменную плиту с портретом на самую видную стену в их комнате, рядом с ледяным цветком Алексея. ‎ ‎Она стояла и смотрела на него, а Алексей обнял ее сзади, положив голову ей на спину. ‎«Это только начало,правда?» — тихо спросил он. ‎ ‎«Да, — ответила Стрикс, накрыв его руки своими когтями. — Начало нашего дома. Нашей академии. Нашей жизни. Вместе.» ‎ ‎И в тишине комнаты, под взглядом их первого семейного портрета, это «вместе» звучало как самое могущественное и самое прекрасное заклинание из всех, что они когда-либо могли сотворить. ‎