Искусство сосуществования (глава 5)

Хару пришло письмо от святой Таисии, с приглашением в университет с пометкой «отказ не принимается, и бери с собой Рики». Она пошла собирать вещи так как в письме было указано что в обед за ней уже приедут. И вот она в карете, мимо летят пейзажи города. Почти приехав Хару и Рики были шокированы что университет такой большой. Серая громада Имперского университета Флачи возвышалась над городом, словно неприступная крепость, высеченная из знания и амбиций. Для Хару он стал новым полем боя, только на сей раз сражаться предстояло не взглядами и намёками, а интеллектом и упорством. Поступление было её осознанным решением - не бегством из поместья, а шагом навстречу собственному будущему, которое она отказывалась отдавать на отчёт прошлому.Первые недели прошли в водовороте лекций, семинаров и бесконечных коридоров. Университет был миром со своими законами, и главным божеством в его пантеоне был студенческий совет во главе с президентом -принцем Хадисом. Он правил не столько указами, сколько одним своим присутствием, а его приближённые - Реци Стоунхарт, Альберт Амбертраль, Хьюго Ноктурн и Каэлан Дрейк - были не просто студентами, а негласной университетской аристократией. Хару старалась держаться в стороне, погрузившись в учёбу. Рики, поступивший на факультет древней истории и лингвистики, стал её тенью и щитом. Брошь Святой Таисии, всегда на его груди, была их молчаливым союзником, её лазурный камень оставался холодным и безмолвным в мирной обстановке лекционных залов. Но избежать Хадиса и его окружения было невозможно. Он был везде. На торжественных собраниях, где его речи внимал весь университет. В библиотеке, где он занимал свой постоянный стол с видом на весь зал. На факультативах по магической теории, которые посещал и Рики.И он присматривался. Их первое настоящее столкновение произошло на семинаре по политической истории. Преподаватель, старый профессор с седой бородой, задал каверзный вопрос о династических союзах эпохи Расколотых Королевств. В зале повисла тишина. И тогда подняла руку Хару. Её ответ был не просто точным. Он был блестящим, подкреплённым ссылками на малоизвестные хроники и собственным анализом, который она провела ещё в библиотеке своего поместья. Профессор смотрел на неё с нескрываемым восхищением. Когда семинар закончился, и студенты потянулись к выходу, Хадис преградил ей путь. Он был безупречен в своей тёмной униформе с нашивкой президента студсовета. – Леди Хару, – его голос прозвучал ровно, без прежней колкости, но и без теплоты. – Впечатляющая эрудиция. Я не сомневался, что вы не ограничитесь учебной программой. – Знания не знают границ, ваша светлость, – вежливо, но отстранённо ответила она, пытаясь обойти его. – В студенческом совете мы ценим таких людей,– продолжил он, не двигаясь с места. – У нас есть проект по оцифровке редких манускриптов из университетской библиотеки. Ваш опыт и… ваше внимание к деталям были бы крайне полезны. Это была не просьба, а тест. Приглашение на его территорию. Хару почувствовала, как напрягся Рики, стоящий чуть позади. – Я ценю предложение, но моя учебная нагрузка пока не позволяет брать на себя дополнительные обязанности, – нашлась она. На губах Хадиса дрогнул подобие улыбки. –Я учту это. Но предложение остаётся в силе. Рано или поздно вы поймёте, что некоторые двери стоит открывать. Следующей его попыткой «взаимодействия» стала библиотека. Он начал появляться там именно в те часы, когда там занималась Хару. Сначала он просто занимался своими делами, но потом начал задавать вопросы. Сначала нейтральные, о расписании, о том, какую книгу по алхимии она может посоветовать. Он наблюдал, как она говорит, как её глаза загораются, когда она касается любимых тем, и как тускнеют, когда разговор переходит на что-то личное. Однажды он застал её за изучением старинного фолианта о ранних христианских артефактах. Его взгляд упал на иллюстрацию с изображением броши, поразительно похожей на ту, что носил Рики. – Удивительно, как некоторые легенды находят материальное воплощение, – тихо произнёс он, глядя на книгу, а не на неё. Хару похолодела. –Легенды потому и легенды, что их правду сложно доказать. – Или опровергнуть, – парировал он. – Говорят, дар Святой Таисии не просто даёт силу. Он… реагирует. На угрозу. На намерение. Почти как живой. Интересно, что он чувствует сейчас, в этих стенах? Он поднял на неё взгляд, и в его глазах снова горел тот самый холодный, аналитический огонь. Он не угрожал. Он изучал. И в этом была новая, более изощрённая опасность. Рики, чья связь с брошью и Хару только крепла, чувствовал эти касания внимания Хадиса острее всех. Он видел, как принц методично, шаг за шагом, пытается проникнуть в её пространство, не нарушая формальных правил. Это была осада, облечённая в форму вежливого интереса. Напряжение достигло пика во время нового года университетского бала. Хару, не любившая шумные сборища, пришла туда ненадолго, уговоренная Харвисом, который тайком навестил её в столице. И конечно, в центре зала, окружённый свитой, был Хадис. Увидев её, он медленно, с неоспоримой грацией аристократа, направился через зал. Музыка смолкла. Все взгляды устремились на них. Он остановился перед ней и, вопреки всем ожиданиям, не пригласил её на танец. Он просто склонил голову. – Леди Хару, – его голос прозвучал так, что было слышно в самой дальней части зала. – Университет гордится такими студентами. Ваши успехи не остаются незамеченными. Это была публичная демонстрация признания. Но в его глазах читалось нечто иное: Я тебя вижу. Я тебя не отпущу. Он медленно выпрямился, и его взгляд на секунду встретился с взглядом Рики через всю толпу. В воздухе повис немой вызов. На следующее утро в почтовом ящике Хару лежало официальное письмо за подписью президента студенческого совета. Её, как одну из самых перспективных студентов первого курса, приглашали возглавить новую исследовательскую группу по изучению наследия Святой Таисии. В качестве куратора проекта указывался принц Хадис. Хару держала в руках изящный конверт и смотрела в окно своей комнаты в общежитии. Рики молча сидел рядом, его пальцы вновь бессознательно касались броши. Он не отступил. Он просто изменил тактику. Теперь он предлагал ей не просто открыть дверь в его мир. Он предлагал ей стать его коллегой, его подопечной. Связать своё имя и свою академическую репутацию с его именем. Это была самая тонкая и самая опасная ловушка из всех. И чтобы её избежать, нужно было не просто отказываться. Нужно было предложить что-то своё. Продолжать жить, учиться и, возможно, однажды найти способ разорвать этот круг, где её прошлое и её настоящее неумолимо сталкивались в холодных, всевидящих глазах принца Хадиса. Казалось, сама судьба, устав от бесконечного противостояния, решила протянуть Хару спасательный круг. Этим кругом оказалась Ваннесса Эверкрес – девушка с огненно-рыжими волосами, веснушками и энергией, способной зарядить целое здание. Они столкнулись буквально – в прямом смысле слова – в университетской библиотеке, когда Ваннесса, задрав голову и пытаясь прочитать название на верхней полке, налетела на Хару, рассыпав целую стопку книг по древней магической теории. -Ой! Простите тысячу раз! Я, кажется, снова не смотрю, куда иду! – засмеялась Ваннесса, ни капли не смущаясь, и начала сгребать фолианты. Она была из семьи простых горожан, её родители держали маленькую лавку магических ингредиентов, и её поступление в университет было воплощённой мечтой, завоёванной упорным трудом.Сначала Хару, привыкшая к осторожности, держалась настороже. Но солнечная, прямая и абсолютно искренняя натура Ваннессы растопила лёд. Она не знала о прошлом Хару, не видела в ней ни виновной, ни загадки. Она видела просто другую студентку – немного замкнутую, невероятно начитанную и очень одинокую. Их дружба завязалась стремительно. Ваннесса тащила Хару в шумные студенческие кафе, куда та никогда бы не пошла одна, помогала разбираться в хитросплетениях университетской бюрократии и без устани болтала о всём на свете. В ответ Хару помогала ей с сложнейшими теоретическими предметами, терпеливо объясняя заклинания и руны. Ваннесса стала для Хару глотком свежего воздуха, окном в нормальный, лишённый интриг и придворных игр мир. Именно Ваннесса, сама того не зная, подготовила Хару к тому самому поворотному событию. Практическое занятие по прикладной магии вел суровый профессор, известный своей неприязнью к аристократам, которые, по его мнению, слишком полагались на наследственную мощь, а не на технику. Заданием было стабилизировать и усилить поток чистой магической энергии в специальном кристаллическом резонаторе – сложный процесс, требующий тонкого контроля и огромной концентрации. Один за другим студенты подходили к аппарату. Реци Стоунхарт с надменным видом заставил кристалл ярко вспыхнуть, но тут же покрыться паутиной трещин от перенапряжения. Альберт Амбертраль добился ровного, но довольно слабого свечения. Хьюго, чья магия была грубой и силовой, едва не взорвал установку. Подошла очередь Хару. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд профессора и колкий, оценивающий взгляд Хадиса, наблюдающего с балкона вместе с Каэланом Дрейком. Она положила руки на холодную поверхность резонатора, закрыла глаза, отогнав прочь все тревоги. Она вспомнила не учебники, а ощущение – то самое, тёплое, как маленькое солнце, исходящее от броши Рики. Она представила себе не грубую силу, а именно это – спокойное, ровное, живительное тепло. И пошла за ним. Магия хлынула из неё не бурным потоком, а широкой, могучей рекой. Кристалл не просто вспыхнул. Он загорелся сокрушительно-ярким, абсолютно белым светом, заполнив всю аудиторию. Гул аппарата превратился в чистую, высокую ноту, от которой зазвенело в ушах. Струйки дыма повалили из панели управления, но сам резонатор оставался невредимым, пылая, как звезда. Свет был настолько ярок, что на несколько секунд ослепил всех присутствующих. Когда свечение наконец угасло, в аудитории стояла гробовая тишина. Профессор смотрел на Хару, широко раскрыв глаза, его обычная суровость сменилась немым шоком. На балконе Хадис не двигался, но его пальцы с такой силой впились в перила, что костяшки побелели. -Это… вышло за рамки контрольных параметров, – наконец прохрипел профессор. В его голосе не было осуждения. Было потрясение. Слух о феномене Хару разнёсся по университету со скоростью лесного пожара. Одни восхищались, другие завидовали, третьи шептались о тёмном наследии и цене такой силы. А через три дня в её почтовый ящик снова упал конверт с гербом студенческого совета. Только на этот раз текст был иным. «Леди Хару, в свете ваших исключительных способностей,продемонстрированных на практике по прикладной магии, Студенческий совет голосованием за принятие вас в свои ряды на должность руководителя комитета по магическим исследованиям и развитию. Ваши уникальные навыки являются ценным активом для всего университетского сообщества. Присутствие на первом собрании обязательно. С уважением, Принц Хадис Блэквуд, Президент Студенческого совета.» Хару держала письмо и смотрела на Ваннессу, которая прыгала вокруг неё с криками: -Я же говорила! Ты гений! Их светлости наконец-то прозрели! Но для Хару это не было победой. Это был ультиматум, облечённый в форму лести. Она не просто «показала результат». Она показала слишком много. И теперь они, вместо того чтобы продолжать наблюдать со стороны, решили взять её под свой контроль. Приглашение в совет было не наградой, а самой изощрённой клеткой. Она подняла взгляд на Рики. Он молча смотрел на письмо, и его пальцы снова потянулись к броши. Камень оставался холодным, но в глазах Рики читалось то же понимание. Игра изменилась. Теперь ей предстояло войти в самое логово льва. И играть по его правилам, не дав себя растерзать. Прийдя на следующий день в студ совет ее все дружелюбно встретили. В голове Хару пронеслась мысль:"Какой метиарит упал сегодня что они так дружелюбно ко мне относятся.." но ее мысли быстро прервал ее ненавистный Хадис. -Леди Хару, не летайте пожалуйста в облаках. Хару пришла в себя. Она кивнула. -Простите, но что мне делать? Просто хочу быстрее приступить к работе. -Ты должна заняться финансами за все время,-сказал Хадис с улыбкой и внимательно смотря за реакцией Хару.Она никак не отреагировала, она тихо села за стол и ей принесли бумаги. Она быстро но верно их разбирала. С тех пор прошло несколько месяцев и все дни проходили как один. То снова принц как-то пытался с ней общаться, то зачеты по практике и по теории. И вот наступил бал в честь конца учебного периода. Хару не хотела на него идти но Ванесса настояла. -ХАРУ!! НУ ПОЖАЛУЙСТА ПОЙДЁМ!!-кричала она пытаясь ее уговорить чтобы они пошли -Ладно, ладно уговорила,- не устояла она перед щенячьими глазками . Вечером они начали собираться. Хару отдала Ванессе свое платье которое ей очень шло к лицу, и сделала ей неотрозимую причёску что любой парень бы клюнул. А сама одела скромное восточное платье с жемчугом и одела немного украшений. Причёску ей сделала Ванесса на свое усмотрение.Она сделала пучок очень красивый, и туда добавила немного украшений. Хару была очень красивой как и Ванесса. Когда уже все были готовы к балу они стояли и пили вино и толра девочек окружили свиту и как "неожиданно" там был и Хадис. Он почему-то был немного растерян и искал кого-то глазами в толпе. Но его взгляд остановился именно на Хару. Он улыбнулся и пристально смотрел на неё пока она не отвернулась. Музыка сменилась на более томную и к ним подошёл Хадис.Он стремительно шел через толпу не сводя с глаз Хару. -Леди Хару, не хотите ли вы потанцевать?-с нежной улыбкой произнёс Хадис.Хару еслибы отказала ему, то это было бы не вежливо тем более на таком крупном мероприятии. Она кивнула и положила свою нежную руку в его изящную, с длинными пальцами руку. Он ее повел в центр зала, и сначала она не смотрела ему в глаза но потом он сказал -Хару, не смотрите в пол, это могут посчитать за неуважение ко мне,- тихо сказал Хадис ,Хару. Она мгновенно подняла голову и встретилась с ним взглядом, у него были прекрасные медовые глаза которые переливались от света. Его волосы цвета молочного шоколада витали в воздухе. Одним словом он был просто идеален. Когда он понял что Хару на него пялится и внимательно рассматривает его глаза, то улыбка не сходила с уго лица. Танец закончился. Хадис поблагодарил Хару за танец и ушёл. Она пошла к Ванессе и уже стоявшему Рики с ней. У нее немного покраснели щёки, взгляд был нежным, и чуство будто что-то изменилось внутри. Они все вместе стояли либо ели, либо пили до конца бала.