Маленькое королевство Хару (глава 8)

Она упустила руки. Окончательно и бесповоротно. Ей стало все равно, что будет дальше. Брак, жизнь в этой железной клетке, вечность рядом с человеком-призраком... Какая разница? Ее душа, едва начав оттаивать, снова замерзла, на этот раз насмерть. Она сидела у окна, глядя на идеальные, безжизненные сады Айронвейла, и не чувствовала ничего. Лишь огромную, оглушающую пустоту, которая была куда страшнее любой ненависти или гнева. Она сдалась. И именно в этот момент, когда она окончательно отпустила все надежды, дверь в ее апартаменты тихо открылась. На пороге стоял Муцуки. На нем не было парадного мундира, лишь простые темные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротником. И выражение его лица было иным. Все та же сдержанность, но в его серебряных глазах горел странный, пристальный интерес. -Леди Хару, — произнес он, и его голос впервые зазвучал иначе — в нем появилась легкая, едва уловимая хрипотца. — Вы сегодня вечером назвали меня статуей. Это... неточно. Статуя не чувствует интереса. А я... почувствовал. Он сделал шаг внутрь, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Решение сдаться стало для Хару не поражением, а освобождением. Она перестала тратить силы на борьбу с неизбежным и наконец позволила себе просто жить. И оказалось, что даже в самом холодном и строгом дворце мира можно найти, если знать, куда смотреть. А смотреть она стала туда, куда всегда тянулась её душа - на тех, кто был проще, честнее и вернее людей. Её дни перестали быть серой чередой обязанностей. Они наполнились смыслом, шумом и теплом. Её личные покои и прилегающий к ним укромный уголок сада превратились в подобие Ноева ковчега. Рики был её первым и главным помощником в этом деле. Он был её партнёром по преступлениям против дворцовой строгости. - Смотри, что я стащил с кухни! - он вбегал в комнату, сияя, с карманами, набитыми корочками хлеба, кусочками сыра и вяленым мясом. -Рики, тебя же поймают! -смеялась Хару, а он уже мчался к окну, где на подоконнике уже выстроилась очередь из синиц и воробьёв. Они вместе давали имена всем своим подопечным. Серый кот, которого слуги звали Пеплом, для них стал Дымком. Дерзкая белка с рыжим хвостом - Искрой. Старый, флегматичный пёс из дворцовой охраны, который вечно дремал у казарм, стал Верным, после того как он, к всеобщему удивлению, последовал за Хару через пол-дворца и улёгся у её ног. Рики был душой этой маленькой компании. Он мог часами сидеть на полу, пока Искра с его плеча пыталась стащить заколку из волос Хару. Он разговаривал с Верным, который, казалось, понимал каждое слово, и трепал за ухом Дымка, пока тот мурлыкал у него на коленях. Хару расцветала на глазах. Её щёки порозовели, в глазах снова появился тот самый озорной огонёк, который был у неё в детстве. Её смех, звонкий и искренний, теперь часто раздавался в её покоях. Она не думала о помолвке, о Хадисе, о политике. Она думала о том, что нужно попросить Рики раздобыть побольше орехов для Искры, потому что та, похоже, ждёт бельчат. Слуги сначала смотрели на это с опаской, но вскоре их сердца растаяли. Как можно было устоять перед видом хрупкой девушки с жемчужными волосами, которая, сидя на траве, с одинаковым вниманием слушает болтовню юноши и тихое воркование прилетевшего к ней голубя? Экономка, та самая, с седыми волосами-облаком, стала тайком вязать для Дымка маленькую подушечку. Конюх приносил самые душистые яблоки для лошадей, но одно всегда случайно оставалось для Хару и её зверей. Даже суровые стражники улыбались, видя, как Верный, обычно невозмутимый, виляет хвостом при виде Хару и её верного оруженосца. Однажды дождливым днём они устроили настоящее чаепитие. Хару, Рики, Дымок на подушке, Искра, нагло стащившая печенье, и несколько птиц за окном, клюющих крошки с подоконника. Рики рассказывал какую-то невероятную историю о том, как в детстве пытался приручить ёжика, и Хару смеялась так, что у неё болел живот. В этот момент дверь была приоткрыта. На пороге стоял Муцуки. Он не вошёл. Он стоял и смотрел. Он видел эту картину: уютный беспорядок, счастливую девушку, развалившегося на ковре юношу и целый зверинец, чувствующий себя как дома. Воздух в комнате был тёплым и пах чаем, мокрой шерстью и счастьем. Он простоял так несколько минут, его бесстрастное лицо было загадкой. Потом он так же тихо удалился, не потревожив их. На следующий день у дверей её покоев появилась изящная кормушка для птиц, сделанная из тёмного дерева и полированного металла, и большой мешок с лучшим овсом. Никаких записок, никаких объяснений. Рики, установив кормушку, фыркнул: -Ну что, и у железного принца, выходит, есть сердце? Или он просто новый эксперимент ставит? Хару с улыбкой наблюдала, как синицы осваивают новое жилище. -Неважно, Рики. Главное, что сейчас, в этот момент, нам хорошо. А что будет дальше... посмотрим. Она протянула руку, и Дымок тут же уткнулся ей в ладонь мокрым носом. Верный положил свою тяжёлую голову ей на колени. Рики стоял рядом, прислонившись к косяку двери, с беззаботной улыбкой. И Хару поняла, что пока у неё есть это её маленькое королевство — с верными сердцами, пушистыми и не очень, — она сможет быть счастлива в любом дворце, даже самом холодном