Танцующие тени а саду воспоминаний (13 глава)

Эхо триумфального ритуала долго витало в воздухе Флачи, как сладкий, пряный дымок. Хару была героиней дня. Её окружали, ей восхищались, её благодарили старейшины и незнакомцы. Но под этим шквалом внимания она чувствовала лишь усталость и странную опустошенность после такого мощного выплеска энергии. И ещё — два пронзительных взгляда, которые жгли ей спину. Один — серебристый, холодный и теперь неотступно следующий за ней. Муцуки не приближался, не заговаривал. Он наблюдал. Но это было уже не прежнее отстранённое изучение экспоната. Это был взгляд охотника, нашедшего неожиданно ценную и чрезвычайно сложную добычу. Взгляд, полный пересмотра всех прежних оценок. Второй взгляд она чувствовала кожей, но никак не могла поймать. Взгляд цвета тёмного мёда, скрытый где-то в тенях арок и балконов. Взгляд Хадиса. Он давал о себе знать лишь намёками: внезапно поданный ей на ступенях ратуши букет редких ночных фиалок через незаметного пажа: знакомый почерк на карточке, приложенной к бокалу свежего гранатового сока во время фуршета: “Искра остаётся искрой, даже в чужих руках. Жди.”Он был здесь. Он видел всё. И он напоминал о себе. Официальная часть фестиваля плавно перетекла в неофициальную — бал в королевских садах. Именно здесь, среди благоухающих розариев, под звуки томного вальса, судьба наконец свела все нити в один узел. Хару стояла у мраморной колоннады, пытаясь украдкой смахнуть пылинку с простого, но изящного платья цвета увядшей розы. К ней подошёл Муцуки. Он был безупречен в тёмно-сером мундире, но в его движениях появилась едва уловимая, новая для него скованность. — Леди Хару, — его голос прозвучал тише обычного. — Позвольте выразить… признание. Ваше выступление сегодня выходило за рамки любого известного мне магического парадигма. Это было эффективно. И… эстетично. Это была высшая похвала, на какую только был способен железный принц. Хару вежливо улыбнулась. —Спасибо, ваше высочество. Это была не моя заслуга. Просто… Флача говорила через меня. — Тем интереснее, — парировал он. Его серебряные глаза пристально изучали её лицо, словно пытаясь найти там следы той самой силы. — Флача, оказывается, весьма красноречива, когда находит подходящего переводчика. Я был бы признателен, если бы вы когда-нибудь… перевели для меня её язык более подробно. И он, к её изумлению, протянул руку для танца. Это не был приказ. Это была просьба, облечённая в форму безупречного светского жеста. Отказаться было невозможно. Едва они сделали первые шаги в такт музыке, как к ним приблизилась другая тень. Хадис. Он возник будто из воздуха, его тёмный фракон идеально сидел на нём, а в руке он держал два бокала искристого вина. Его лицо было спокойным, даже дружелюбным, но в глазах бушевала буря. — Прошу прощения за вторжение, — его голос был бархатным и опасным. — Но я не мог упустить возможность поприветствовать нашего дорогого гостя из Айронвейла. И, конечно, поздравить мою блестящую коллегу по студсовету с ошеломляющим успехом. Ты, как всегда, превзошла все ожидания, Хару. Он намеренно использовал неофициальное обращение, его взгляд скользнул с её лица на руку Муцуки, лежащую на её талии. Муцуки не отнял руку. Он лишь замедлил шаг, его взгляд стал холодным и оценивающим. — Принц Хадис, — произнёс Муцуки, кивая с ледяной вежливостью. — Мы наслаждаемся гостеприимством вашего королевства. И талантами ваших… подданных. Слово «подданных» повисло в воздухе тонким шипом. — О, Хару уже давно переросла статус просто подданной, — легко парировал Хадис, протягивая ей бокал. — Она — достояние Флачи. Её ум, её сила… её сердце. Мы очень по ней скучали. Он сделал ударение на «мы», но смотрел при этом прямо в глаза Муцуки. Вызов был брошен. Открыто и беспощадно. Муцуки не моргнул глазом. —Интересно. Мои отчёты указывали на несколько иную интерпретацию её недавнего статуса во Флаче. Но, возможно, ваши источники… устарели. Танцующие вокруг пары начали коситься на них. Воздух между тремя фигурами сгустился, наполнившись невысказанными угрозами и кипящим под поверхностью соперничеством. Хару чувствовала себя буйком в штормовом море между двумя скалами. — Господа, — тихо, но твёрдо произнесла она, освобождаясь от руки Муцуки и не принимая бокал от Хадиса. — Фестиваль роз — праздник красоты и мира. Не думаю, что место для политических дебатов — на танцполе. Она посмотрела на Хадиса, и в её глазах вспыхнула знакомая ему искра неповиновения: “Хватит”. Затем повернулась к Муцуки: “Я устала. Позвольте откланяться”. Не дожидаясь ответа, она сделала лёгкий реверанс и, повернувшись, пошла прочь, оставляя двух принцев стоять друг напротив друга среди вальсирующих пар. Она почти бежала по извилистым садовым дорожкам, глубже в тень, подальше от музыки и глаз. Сердце бешено колотилось — не от танца, а от накала той сцены. Она нашла укромную беседку, увитую жасмином, и почти рухнула на каменную скамью. Через несколько минут к беседке осторожно подкрался Рики. Он держал в руках две кружки с чем-то дымящимся. —Держу пари, тебе нужно что-то покрепче чая, — сказал он, садясь рядом и протягивая ей одну кружку. — Но герцог-повар сказал, что для леди только ромашковый с мёдом. От нервов. Хару взяла кружку, с благодарностью вдыхая успокаивающий аромат. —Ты видел? — Весь сад видел, — хмыкнул Рики. — Два павлина, распустивших хвосты перед одной скромной синичкой. Только павлины эти — с стальными когтями и коронами. Что будешь делать? — Я не хочу быть их призом, Рики, — прошептала она, глядя в темноту сада. —Я уже была разменной монетой. Я не хочу снова ею стать, пусть даже разыгрывают меня между собой короли и принцы. — Ты ею и не будешь, — твёрдо сказал Рики. Его брошь на груди слабо мерцала в лунном свете. — Потому что ты — та, что небо раскрасила. Ты сильнее, чем они думают. Просто… — он вздохнул, — Просто реши, чего хочешь ты. Не Флача, не Айронвейл, не твоя семья. Ты. Хару молчала. Чего она хотела? Минуту назад ей хотелось только тишины и покоя. Но где этот покой? В холодной, упорядоченной красоте Айронвейла? В напряжённой, полной скрытых угроз жизни Флачи, рядом с Хадисом, чьи чувства были замешаны на амбициях и чувстве собственности? Из темноты к ним подбежал Верный. Пёс, привезённый с ними из Айронвейла, ткнулся мордой в её колени, требуя ласки. А следом, фыркая от негодования, приплелся Дымок (его, конечно, тайком пронесла в покои одна из сжалившихся горничных). Кот запрыгнул ей на колени и устроился, громко урча. И глядя на этих верных, простых существ, Хару вдруг поняла. Она хотела того же, что и в Айронвейле, но в тысячу раз больше. Не просто маленькое королевство в углу сада. Она хотела настоящего дома. Места, где её сила — магическая, душевная — будет не угрозой или инструментом, а просто частью её самой. Где её будут любить не за то, что она может раскрасить небо или укрепить союз, а просто за то, что она — Хару. Но чтобы построить такой дом, сначала нужно было обрести настоящую свободу. А её ключ, как ни парадоксально, мог находиться в руках одного из этих двух принцев. Или… вообще не в их руках. — Спасибо, Рики, — тихо сказала она, почёсывая Дымка за ухом. — Я подумаю. А сейчас… похоже, наша тихая гавань закончилась. Из-за поворота дорожки послышались шаги. Не тихие, как у Муцуки, и не уверенные, как у Хадиса. Это были быстрые, лёгкие, почти танцующие шаги. И прежде чем они успели встать, в беседку впорхнула Ваннесса, её лицо сияло возбуждением. — Ты тут! Все тебя ищут! — выпалила она. — Объявили конкурс на лучшее ночное освещение сада магическими огнями! Команды собирают! Хадис уже набрал всех сильнейших магов академии, а тот, ледяной, стоит в сторонке и смотрит, как будто хочет разобрать весь сад на винтики и собрать заново. Ты должна участвовать! С нами! Мы с ребятами уже команду собрали! Мы назовёмся… «Сияние забытых звёзд»! Хару посмотрела на горящие глаза подруги, на преданный взгляд Рики, на своих верных зверей. Углы её губ дрогнули, а затем расплылись в настоящей, беззаботной улыбке. Улыбке, которой не было на официальном балу. — Знаешь что, Несс? — сказала она, вставая и стряхивая с платья кошачью шерсть. — Это звучит как идеальное безумие. Я — в. Пусть павлины продолжают свои танцы. А мы… мы просто зажжём звёзды. И, взяв подругу под руку, а кивнув Рики следовать за ними, она шагнула из тени беседки обратно в шумный, яркий, полный жизни сад. На мгновение она почувствовала на себе два пристальных взгляда из разных концов парка. Но на этот раз она не опустила глаза. Она шла вперёд, к своим друзьям, к новому, пусть и маленькому, приключению. Её личная битва за своё будущее только начиналась, и первый шаг в ней — это умение иногда просто быть счастливой, вопреки всему.