Сияние забытых звёзд (14 глава)

Собрались несколько команд. На поляне перед главной сценой фестиваля выстроились участники конкурса магических огней. Судьи — трое старейшин Флачи и приглашённый маг из нейтральных земель — заняли свои места на увитом розами подиуме. Первой выступала команда Хадиса. Принц вышел вперёд в окружении своих верных: Хьюго, Реци, Каэлана и ещё двух лучших магов академии. Он был в чёрном с золотом, и его лицо выражало холодную уверенность. Они создали небо, полное сражающихся созвездий. Драконы из света бились с фениксами, рассыпая искры, которые превращались в цветы. Толпа ахнула. Это было величественно, технично, безупречно. Хадис поклонился и нашёл глазами Хару. Она стояла в стороне с командой «Сияние забытых звёзд» и смотрела на небо с вежливым восхищением. Он ждал большего. Её взгляд скользнул по нему и ушёл. Следующей была команда Муцуки. Железный принц вышел один. Ни свиты, ни помощников. Он поднял руку — и над садом начали загораться огни. Не хаотичные, не эмоциональные. Это была карта звёздного неба Айронвейла — точная, выверенная, каждая звезда на своём месте. Созвездия сменяли друг друга с математической точностью. Это было холодно, строго и завораживающе красиво. Толпа замерла в недоумении: красиво, но не трогало. Муцуки опустил руку и отступил. Его серебряные глаза нашли Хару. Она смотрела на него — и в её взгляде он увидел не восхищение, а понимание. Она поняла, что он показал не магию, а себя. Свою суть. Порядок. Точность. Одиночество. Он едва заметно кивнул ей. Настала очередь «Сияния забытых звёзд». Хару, Ваннесса, Рики и ещё двое ребят из гильдии вышли в центр. Они не стали выстраиваться в круг, не запели заклинаний. Хару просто подняла голову к небу, закрыла глаза и выдохнула. — Мы не будем рисовать звёзды, — сказала она тихо, но её голос разнёсся по саду. — Мы попросим их спуститься к нам. Она протянула руку. Рики встал рядом, его брошь засияла мягким лазурным светом. Ваннесса зажгла в ладонях маленькие огоньки, похожие на светлячков. И началось. С неба начали падать звёзды. Не метафоры — настоящие сгустки света, мягкие и тёплые. Они опускались на плечи зрителей, на ветки деревьев, на лепестки роз. Они не обжигали, а грели. Каждая звезда, касаясь человека, на мгновение показывала ему самое дорогое воспоминание. Кто-то видел лицо матери, кто-то — первый поцелуй, кто-то — давно забытый смех друга. По саду прокатилась волна вздохов, а потом — тихих слёз. Люди прижимали звёзды к груди, как величайшее сокровище. А потом звёзды начали подниматься обратно, унося с собой что-то от каждого зрителя — не отнимая, а принимая в дар. Они складывались в небе в одно огромное, живое, дышащее сердце. Оно билось в такт музыке, которой никто не играл, — музыке, рождавшейся из тишины. И когда сердце достигло пика своего сияния, оно рассыпалось миллионом лепестков, которые медленно опустились на сад, укрывая всё вокруг светящимся покрывалом. Тишина. Долгая, звенящая, полная. А потом — гром. Не аплодисментов. Плача. Люди плакали, обнимая друг друга, незнакомые — знакомых, враги — врагов. Магия Хару не просто украсила небо. Она коснулась душ. Судьи молчали. Старейшина, седой как лунь, поднялся и сказал только одно: — Победитель очевиден. Хару стояла в центре поляны, всё ещё держа руку поднятой к небу. Рики обнял её сзади, Ваннесса прижалась сбоку. Они сияли — не магией, а счастьем. Муцуки смотрел на неё. Его лицо было бледным, а в серебряных глазах стояла влага. Он не понимал, что с ним происходит. Он только что увидел не магию. Он увидел душу. Её душу. И она была прекрасна. Хадис стоял в тени, сжимая кулаки. Он проиграл. Не конкурс — её. Он видел, каким взглядом Муцуки смотрел на Хару. И он видел, что Хару, сама того не замечая, ответила — не взглядом, а тихим, едва заметным кивком, когда их глаза встретились. Прежде чем кто-либо успел двинуться, сквозь толпу протиснулся Альберт Амбертраль. Без свиты, в простом тёмном камзоле. Его лицо выражало странную смесь решимости и вины. Эмили, стоявшая поодаль, сделала шаг вперёд, но он жестом остановил её. — Леди Хару, — произнёс он негромко, но достаточно, чтобы она услышала. — Позвольте сказать два слова. Не как жених вашей сестры. Как человек, который ошибался. Рики напрягся, его пальцы сжались на броши. Хару остановила его жестом. — Говорите, лорд Амбертраль. Альберт глубоко вздохнул. Его скулы заострились. — Я знаю, что вы меня ненавидите. И имеете на это полное право. Я разорвал помолвку, не объяснив причин. Я отправил вас в ссылку. Я нанял Шаля, чтобы он убил вас. По толпе прокатился шёпот ужаса. Ваннесса ахнула. Рики побледнел от ярости, но брошь на его груди осталась холодной — Альберт не нёс угрозы. Эмили прижала руки ко рту, её глаза наполнились слезами. — Но я делал это не потому, что вы были мне безразличны, — продолжил Альберт, глядя Хару прямо в глаза. — Я делал это, потому что боялся. — Боялись? — голос Хару стал ледяным. — Чего же? — Вас. Вашей силы. Того, что вы — не просто девушка, а нечто большее. — Он сжал кулаки. — Мой отец, граф Амбертраль, всю жизнь твердил мне, что сила без контроля — это проклятие. Он видел, как магия разрушила его брата — моего дядю. Тот был одарённым, но не справился. Сошёл с ума. Убил свою жену. И когда я узнал, на что вы способны, когда увидел ту холодную ярость в ваших глазах после разрыва помолвки... я испугался, что вы уничтожите всё, что мне дорого. Включая Эмили. Он замолчал. В его глазах стояла влага. — Но я ошибался. Вы не разрушитель. Вы созидатель. То, что вы сделали сегодня с небом... это не сила. Это дар. И я прошу прощения. Не за то, что защищал Эмили, — за это я не извинюсь никогда. А за то, что делал это подло. Трусливо. За Шаля. Хару молчала. Её лицо было непроницаемым. Весь сад замер. — Я не прощу вас, лорд Амбертраль, — наконец сказала она. — Не сегодня. Возможно, никогда. Но я услышала вас. И это уже больше, чем вы дали мне когда-то. Альберт кивнул, принимая. — Этого достаточно. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился и добавил тише, так что услышала только она: — И ещё... Хадис. Он не тот, кем кажется. Будьте осторожны. Он ушёл в толпу. Эмили бросилась за ним, её лицо было залито слезами. Тишину разорвал голос Хадиса. Он шагнул вперёд, выходя из тени на свет. — Леди Хару! — Его голос разрезал воздух. Все обернулись. — Я вызываю принца Муцуки на дуэль. Здесь и сейчас. За право называться тем, кто достоин вашей руки. Толпа ахнула. Муцуки медленно повернулся. Его лицо снова стало маской, но в серебряных глазах горел холодный огонь. — Я принимаю вызов, — произнёс он ровно. Хару замерла. Ваннесса схватила её за руку. Рики шагнул вперёд, заслоняя её. — Нет, — сказала Хару. Тихо. Потом громче: — НЕТ! Но её никто не услышал. Два принца уже сбрасывали плащи. Толпа расступалась, образуя круг. Шепотки летели со всех сторон: «Дуэль! Прямо на фестивале!», «Из-за неё! Вечно эта Хару!», «Позор!». Звон стали разнёсся по саду. Хадис атаковал первым — яростно, напористо, как раненый зверь. Муцуки защищался методично, холодно, с ледяной точностью. Их клинки мелькали в свете угасающих магических огней. Рики рванулся вперёд, но Хару схватила его за руку. — Стой. Ты только сделаешь хуже. — Они же убьют друг друга! — Я знаю, — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы бессильной ярости. Хадис сделал выпад, целясь в плечо. Муцуки уклонился и полоснул его по предплечью. Кровь брызнула на траву. Хадис взревел и бросился в новую атаку. Его клинок рассёк мундир Муцуки на рёбрах — неглубокая рана, но кровь потекла и по его боку. — СТОЯТЬ! Громовой голос разнёсся по саду. Все замерли. На поляну быстрым шагом вышел король Флачи — отец Хадиса. За ним — трое гвардейцев и бледный как смерть советник. Лицо короля пылало яростью. — Что здесь происходит?! Тишина. Только тяжёлое дыхание дуэлянтов и капли крови, падающие на траву. — Ваше величество, — Хадис выпрямился, прижимая раненую руку к груди. — Это была частная дуэль. Вопрос чести. — Чести? — Король произнёс это слово как ругательство. — Ты, наследник престола, устроил драку с женихом нашей политической союзницы на территории дворца во время государственного визита?! Это ты называешь честью?! Хадис молчал. Его лицо было белым как мел. Король перевёл взгляд на Муцуки. — Принц Муцуки. Я приношу глубочайшие извинения от имени короны Флачи. Ваш отец будет уведомлён о недостойном поведении моего сына. Я лично прослежу, чтобы виновные понесли наказание. Муцуки склонил голову, прижимая платок к ране. — Я принимаю извинения, ваше величество. И прошу не быть слишком строгим к принцу Хадису. Эмоции — это человеческое. В его голосе прозвучала тень снисходительности, которая заставила Хадиса скрипнуть зубами. Король перевёл взгляд на Хару. Его глаза сузились. — А вы, леди Шейдверграф... Хару похолодела. Она знала этот взгляд. Взгляд, который ищет козла отпущения. — Вы обладаете уникальной способностью создавать хаос везде, где появляетесь. Сначала скандал с сестрой, потом ссылка, теперь дуэль наследных принцев. Вас предупреждали о последствиях. — Ваше величество, — начала Хару, но король поднял руку, заставляя её замолчать. — Завтра утром вы покинете Флачу. Ваше пребывание здесь дестабилизирует обстановку. Я уже отправлю послание вашему отцу и королю Айронвейла. Ваша помолвка будет ускорена. Церемония состоится в течение месяца. Хару почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Отец! — Хадис рванулся вперёд, но гвардейцы преградили ему путь. — Ты, — король ткнул пальцем в сына, — отправишься под домашний арест в восточное крыло. Без права переписки и посетителей. Срок — три месяца. И благодари богов, что я не лишаю тебя наследства за такую глупость. Он развернулся и ушёл, уводя за собой упирающегося Хадиса и свою свиту. На поляне остались только Хару, Рики, Муцуки, Ваннесса и несколько слуг, боявшихся подойти. Муцуки, прижимая платок к ране, сделал шаг к Хару. — Мне жаль, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы это коснулось вас. Хару подняла на него глаза. В них не было слёз. Была только усталая, знакомая пустота. — Не хотели? — её голос был тихим и страшным. — Вы оба «не хотели». Но крайней снова стала я. Меня снова выгоняют. Меня снова выдают замуж как вещь. Мои желания, мои чувства, моя жизнь — всё это пыль под вашими коронами. Она повернулась и пошла прочь. Рики и Ваннесса последовали за ней. — Хару! — окликнул Муцуки. Она не обернулась. Ночь опустилась на Флачу, тихая и душная, полная запаха роз и пролитой крови. Хару сидела на кровати в своих покоях, глядя в одну точку. Вещи были собраны. Завтра в Айронвейл. В железную клетку. Навсегда. Рики сидел рядом на полу, прислонившись спиной к кровати. Верный положил голову ей на колени. Дымок мурлыкал, свернувшись клубком у неё в ногах. Искра сидела на подоконнике и молча смотрела на луну. — Я не поеду, — вдруг сказала Хару. Рики поднял голову. — Что? — Я не поеду в Айронвейл. Я не выйду за Муцуки. Я не вернусь в эту клетку. — Её голос был спокойным, но в нём звенела решимость, которой Рики никогда раньше не слышал. — Меня снова сделали крайней. Снова обвинили в том, чего я не совершала. Снова решили мою судьбу без меня. Хватит. — Но куда мы пойдём? — спросил Рики. — Куда угодно, где нет королей, принцев и дуэлей. — Она посмотрела на него, и в её глазах горел тот самый огонь, который он видел в ночь, когда она спасла его на площади. — Ты со мной? Рики улыбнулся — той самой мальчишеской, беззаботной улыбкой. — Конечно, с тобой. Куда ты — туда и я. И Верный. И Дымок. И Искра. Мы — семья, забыла? Хару слабо улыбнулась в ответ. — Тогда собирайся. Уходим до рассвета. Через чёрный ход, через старый туннель за конюшнями. Я знаю дорогу — мы с Харвисом играли там в детстве. Рассвет застал их у старого тракта на северной границе города. Трое путников — девушка в простом плаще, юноша с брошью на груди и большой лохматый пёс — вышли из тени городских ворот. На плече у юноши висела сумка, из которой торчала усатая морда Дымка. Над ними, перелетая с ветки на ветку, следовала рыжая белка. Хару остановилась и оглянулась. Вдалеке, в розовой дымке рассвета, виднелись башни столицы Флачи. Её дом. Её тюрьма. Её прошлое. — Прощай, — прошептала она. — И прости, мама. Прости, Харвис. Прости, Ваннесса. Но я больше не могу. Она повернулась лицом к дороге. — Куда теперь? — спросил Рики. — Есть одно место. Святая Таисия говорила, что на севере, за горами, есть земли, не принадлежащие ни одному королевству. Вольные баронства. Там не спрашивают о прошлом. Там ценят только то, что ты умеешь делать. — А что мы умеем делать? Хару усмехнулась. — Мы умеем выживать. И немного магии. Думаю, прорвёмся. Они пошли по тракту на север. Впереди были неизвестность, опасности и свобода. А позади остались два принца — один под домашним арестом, второй с раной и разбитыми планами. Но это уже была не их история. История Хару только начиналась