Глава 6. Солнце и Луна

      Учебный год быстро утратил свой блеск новизны, превратившись в размеренную и изматывающую рутину. Промозглый утренний туман, наползавший на замок с озера, сменялся проливными дождями, и солнце, похоже, вовсе не собиралось выглядывать из-за туч.       Первая тренировка по квиддичу, поставленная Чарли посреди недели, прошла под моросящим дождём. Но даже такая погода не могла вогнать в уныние гриффиндорскую команду. Напротив, они летали с диким азартом, пока ветер и мелкие капли воды били в лицо. Тренировка продлилась до глубоких сумерек, пока на смену моросящему дождю не пришёл ливень. Насквозь промокшая, дрожащая от холода, но счастливая команда вернулась в гостиную, где их ждала суровая реальность в виде кучи домашнего задания.       Преподаватели, словно сговорившись, задавали по нескольку свитков сочинений к следующим занятиям. Для Марго, все мысли которой теперь сосредоточились на квиддиче, это стало тяжким испытанием. Если в эссе по зельеварению и трансфигурации она ещё могла написать что-то стоящее, потому что Снейп и МакГонагалл не из тех, кто простил бы посредственное выполнение задания, то по остальным предметам всё было плачевно. Перспектива сидеть весь вечер в душной библиотеке Марго удручала, поэтому она очень быстро махнула на всё рукой. Короткие сочинения по заклинаниям и травологии были растянуты до нужной длины размашистым почерком, а к истории магии с её бесконечными восстаниями гоблинов девочка даже не притронулась.       Фред и Джордж разделяли её мнение, поэтому их вечера теперь проходили не за учебниками, а за бурными обсуждениями тренировок и грядущих матчей по квиддичу. Ли тоже не мог долго усидеть на месте, поэтому скоро присоединялся к ним. Парнишка уже переговорил с деканом Гриффиндора; та разрешила ему стать комментатором матчей, и теперь он вовсю репетировал свои реплики.       И пока Марго витала в облаках, стремительно сдавая позиции на уроках, Кассиопея наоборот старалась делать все домашние задания и показывать перед учителями все свои знания. Но какой бы блестящей ученицей она ни пыталась стать, над ней всё равно продолжали сгущаться тучи.       Если после распределения Кассиопею провожали лишь шепотками, то после её стычки со Снейпом всё обострилось. Шепотки переросли в открытые насмешки и подлые, мелкие пакости. То заколдуют учебник или мантию, то сумка порвётся от чьего-нибудь заклятья.       Чувствуя молчаливое одобрение своего декана, старшекурсники Слизерина будто сорвались с цепи. Они действовали трусливо, выбирая моменты, когда рядом не было никого, кто мог бы помочь бедной первокурснице. Хоть они и побаивались Астру — профессиональный аврор в стенах школы для них был явным воплощением справедливости, — но коридоры замка были бесчисленны, а заведующая безопасностью, увы, не была вездесуща.       В один из таких дней, когда Касс направлялась на обед в Большой зал после занятий, её сумка в который раз лопнула, разрубленная невидимым лезвием. Учебные принадлежности посыпались на пол, бутылек с чернилами со звоном разбился, заливая тёмной жидкостью раскрытые учебники и чистые свитки пергамента. Кассиопея тяжело вздохнула, присаживаясь, чтобы собрать свои вещи. Её пальцы подрагивали, а лицо было бледное как у мертвеца. Однокурсники уже ушли далеко вперёд, растворяясь в толпе, и только Кэти Бэлл обернулась на звон разбившейся чернильницы.       — Касс, тебе помочь? — девочка обеспокоенно подошла ближе, присаживаясь рядом.       — Вряд ли ты сумеешь помочь ей, — раздался холодный насмешливый голос за их спинами. — Разве можно отмыть такую чёрную репутацию семьи?       Кассиопея замерла, крепче прижимая испачканные учебники к груди. Стараясь держать лицо, девочка медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Перед ними появилась группа слизеринцев, возглавляемая четверокурсником Маркусом Флинтом, который лениво крутил в руке палочку.       — Отстаньте, — тихо сказала Касс, лишь выше поднимая подбородок, стараясь не выглядеть загнанной в угол.       — Ты посмотри на неё, Маркус, — Эдриан Пьюси с самодовольной ухмылкой махнул в сторону Блэк рукой. — Пытается строить из себя аристократку, а сама еле держится, чтобы не разрыдаться, а дорогая мамуля не бежит её утешать. Наверное, слишком занята, пытаясь отмыть позор вашей семейки. Или, может, она сама скоро отправится к твоему папаше?       Кэти вздрогнула от неприкрытой злобы в словах. Касс вытащила из кармана волшебную палочку, сжимая её так крепко, что костяшки пальцев побелели. Девочка прекрасно понимала, что против старшекурсников у неё нет шансов, но гордость не позволяла ей терпеть обидные насмешки.       — Замолчи, — прошептала она, её голос, хоть и тихий, подрагивал от злости.       — А то что? — расхохотался Пьюси, делая шаг вперёд. — Заплачешь? Или позовешь свою рыжую подружку, которая...       Договорить он не успел.       — Кассиопея вроде ясно сказала, чтобы вы отстали от неё, — холодный, режущий голос Марго раздался с другого конца коридора.       Слизеринцы резко обернулись. Марго стояла, прислонившись к каменной кладке стены, внешне расслабленная, но в её серых глазах блестели искорки злости. Она оттолкнулась от стены и медленно пошла навстречу к толпе.       — Поттер, иди куда шла! — огрызнулся Флинт, наводя на неё палочку.       Пьюси нервно переглянулся с остальными слизеринцами. Наверное, вспомнил, чем кончились в прошлом году попытки задеть эту девчонку. Но Маркус, будучи старше и самоувереннее, похоже, решил, что Поттер ничего не сможет ему сделать, и продолжал держать направленную на неё палочку.       — Мне кажется, вы немного забыли прошлогоднее представление. Хотите, чтобы напомнила? — Марго усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.       Короткий, резкий взмах рукой, и палочка в руках Флинта мгновенно накалилась. Маркус вскрикнул, разжимая обожжённую ладонь. Древко волшебной палочки со стуком отскочило от каменного пола, испустив сноп искр.       В следующую секунду эти самые искры заплясали вокруг слизеринцев. Под лёгкими движениями рук Марго они принимали причудливые формы. Некоторые, собравшись в подобие извивающихся лоз, туго обвивались вокруг ног обидчиков, прожигая дыры в штанинах. Другие, словно шальные огоньки, закидывали подолы мантий слизеринцам на головы, лишая обзора, и оставляли обугленные следы по краям ткани.       — Ещё одно слово в её сторону, — Марго бросила презрительный взгляд на Флинта и Пьюси, которые пытались стряхнуть с себя навязчивое пламя. — И я до конца вашего никчемного обучения здесь буду вам напоминать об этом. И начну с матча по квиддичу. Хотите полетать на горящих метлах? Я устрою.       — Совсем спятила, психованная! — Маркус быстро подхватил с пола палочку, которая уже успела остыть, и попятился назад, прикрывая лицо от особо настырных искр. — Посмотрим ещё, кто кого обыграет на матче!       Он затравленно огляделся, желая поскорее смыться подальше, и, не дожидаясь ответа, бросился бежать по коридору, увлекая за собой остальных. Слизеринцы то и дело оглядывались через плечо на Марго, проклиная её про себя всеми возможными ругательствами.       Как только топот их ног затих в дали, рыжая ведьмочка опустила руки. Золотистые лозы рассыпались искрами по полу, быстро исчезая в трещинах камня. В воздухе повис лёгкий зной, как в летний день, и запах подожженной ткани. Глубоко вздохнув, Марго расслабилась, в глазах отразилось спокойствие, а на лице — мягкая улыбка.       — У вас всё в порядке? — она подошла к Кассиопее и Кэти.       — Да, спасибо, — Касс постаралась улыбнуться, но вымученная улыбка предательски дрогнула.       Девочка опустила взгляд на перепачканные чернилами учебники и руки. Тугой узел внутри исчез, а на его месте появилось чувство благодарности, смешанной с жгучим стыдом. Её снова спасли. Всегда спасают.       — Это было… невероятно, — прошептала Кэти Бэлл, не отводя завороженного взгляда от Марго. Восторг от увиденного смешивался с лёгким испугом, эхо отражаясь в голосе девочки.       Встретившись с её взглядом, Марго лишь коротко и безразлично хмыкнула. На её лице не было ни торжества, ни даже удовлетворения. Скорее что-то вроде раздражения. Этот скептический взгляд словно обжёг Кэти, заставив её очнуться. Девушка быстро опустила глаза и начала разглядывать свою обувь, всем видом показывая, что лучше бы она здесь не стояла.       — Ты знатно их припугнула, — тихо выдавила Кассиопея, не глядя на Марго. Голос звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение, будто она сдерживала себя из последних сил.       — Вроде как, — отозвалась Поттер без энтузиазма. Она взяла из рук Касс один учебник и небрежно протёрла его обложку краем мантии, лишь сильнее размазав чернила. — Стараюсь научить их держать язык за зубами, но они слишком самоуверенны.       — Научить? — на губах Касс отразилась горькая усмешка. Она резко выхватила испачканный учебник из её рук и, наконец, в упор взглянула на сестру. — Нет, Марго, ты им открыто угрожала.       Ведьмочка замерла, как вкопанная, и в её серых глазах промелькнуло что-то похожее на недоумение, а потом — на глухую обиду. Она за неё заступилась, не дала в обиду, а Касс ещё упрекает её?       — А что, я должна была просто стоять? — голос Марго резко сорвался на повышенные тона, стал более резким. Она прищурилась, вглядываясь в бледное лицо сестры, словно пытаясь найти в нём хоть крупицу понимания, которой не было. — Слушать, как они оскорбляют единственную семью, которая у меня есть?       — Нет, но... — выдавила Кассиопея, и голос её внезапно дрогнул. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть обратно горький ком, подступивший к горлу. Девочка опустила голову, чёрные пряди упали на лицо, скрывая его.       Воцарилась напряжённая тишина, наполненная невысказанными словами. В тишине слышалось лишь тяжёлое, чуть прерывистое дыхание Касс и далёкий приглушённый гул голосов из глубины замка.       — Пойдёмте обедать? — робким шёпотом нарушила молчание Кэти. Она продолжала держать в руках учебник и письменные принадлежности Кассиопеи, крепко прижимая их к груди. — Может, кто-нибудь из старшекурсников поможет починить сумку и почистить учебники.       Её предложение повисло в воздухе. Тихое, неуверенное, оно прозвучало настолько не к месту, что на секунду все трое застыли, будто не зная, как на него отреагировать. Кэти, не дожидаясь ответа, робко тронулась в путь, словно пытаясь скрыться прежде, чем на неё обратят внимание. Марго и Кассиопея остались сзади. Они пошли не сразу. И не вместе, а параллельно, словно разделённые невидимой, но непреодолимой пропастью.       — Они же не остановятся, — предприняла Касс попытку перекинуть через эту пропасть хлипкий мостик. — Да, может, будут побаиваться. Но продолжат действовать исподтишка, и, может, ещё изощрённее.       Молчание навалилось снова, тягучее, какое бывает, когда всё уже сказано, а толку ноль. Кассиопея шла, уставившись в спину удаляющейся Кэти, чувствуя, как подступают слёзы. Не от обиды, а от бессилия. Она не хотела ссоры. Касс хотела, чтобы Марго просто поняла.       — Ладно, — тихо сказала Марго, скорее себе, чем Кассиопее. — Я перегнула палку. Допустим.       Она сделала паузу, на секунду замедлив шаг, будто собираясь с мыслями. Потом прибавила ходу, бросив уже почти через плечо, так тихо, что Касс едва расслышала:       — Но и ты переставай просто стоять и глотать всю грязь, которую выливают на тебя. Научись защищаться. Я знаю, ты это умеешь.       Больше ничего не было. Ни извинений, ни оправданий. Колкие слова повисли в воздухе, и, прежде чем Кассиопея успела что-то ответить, Марго едва не перешла на бег. Не оглядываясь, она догнала давно ушедшую вперёд Кэти и скрылась за ближайшим поворотом.

***

      Последующие недели растянулись в бесконечную череду серых дней. Небо всё время было затянуто тёмными тучами, грозившими затяжными ливнями. История с Флинтом и Пьюси облетела Хогвартс быстрее, чем мог бы пролететь снитч на пустом поле. Она обрастала невероятными подробностями с каждым новым пересказом. Последний раз Марго краем уха услышала, что не просто опалила задир, а едва не спалила их до тла, но те успели удрать. Девочка вновь стала объектом обсуждения школы, но слухи, как она и думала, оставались вполне безобидными, такими же, к каким она привыкла за прошлый год.       Главный эффект, которого и добивалась Поттер, был достигнут: открыто трогать Кассиопею перестали. Первокурсница, наконец, смогла перевести дух. Она больше не вздрагивала от каждого шороха или брошенного в спину злобного слова, не сжималась при виде зелёно-серебристых мантий в коридоре. Она просто шла, подняв голову, и пыталась хорошо учиться и дышать полной грудью. Шепотки за спиной, косые, боязливо-злые взгляды, мелкие и незаметные пакости — всё это осталось, но прямые нападки прекратились. Страх перед защитницей Касс заставил задир скрыться в тени и выжидать.       Но стены Хогвартса, старые и немые, стали полем для других, подлых выходок. По ночам, когда коридоры пустели, на каменной кладке в коридорах рядом с гостиной Гриффиндора, появлялись мерзкие чернильные надписи: «дочь убийцы», «Блэк — предатель». Их выводили неровным и торопливым почерком, словно боялись быть пойманными.       Касс никогда их не видела. Их стирали раньше, чем она выходила на завтрак. Надписи убирали преподаватели, дежурившие после отбоя. Иногда это делали рано вставшие студенты: бдительные старосты и совестливые старшекурсники, которые проходили мимо.       Астра, замечая эти художества во время ночного обхода, стирала чернила взмахом палочки. Продолжая патрулировать коридоры, она тщательно осматривала каждый закуток, в котором можно было спрятаться. Жалела, что у неё сейчас нет карты Мародёров, с помощью которой можно было осмотреть всю школу сразу. В такие моменты в ней кипело такое презрение к ученикам, что она готова была снять баллы даже с тех, кого иногда покрывала.       Филчу, если тот натыкался на надписи, приходилось туго. Лишённый магии, он мог лишь скрипеть зубами и с яростным упорством оттирать стену жёсткой щёткой и вонючим моющим раствором. После таких уборок он потом целыми днями метался по коридорам и косился на всех подряд. На Кассиопею, в которой видел источник всех бед и нарушений порядка, он бросал особенно злобные, обвиняющие взгляды. Девочка лишь пожимала плечами, искренне не понимая, чем вновь прогневала вредного старика.       Одним утром Марго с близнецами и соседками впервые лично заметили эту омерзительную живопись. Они вышли на завтрак раньше всех, собираясь на тренировку, но свежая, ещё не высохшая надпись заставила всех остановиться. Всё веселье исчезло, а разговоры о вчерашнем занятии Марго с директором и предстоящем празднике в честь Хэллоуина затихли.       Ведьмочка замерла. Всё её тело напряглось, будто её ударили. Она медленно подошла к стене, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. В глазах, секунду назад полных утренней сонливости и спортивного азарта, вспыхнула знакомая, гневная искра. Она скривила губы в беззвучном, яростном оскале, глядя на эти кривые, ненавистные буквы, написанные про её сестру. Воздух вокруг неё начал заметно теплеть.       — Эй, Марго, не стоит… — осторожно начал Джордж, но его голос прозвучал неуверенно.       Но она уже не слушала. Она подняла руку и прижала ладонь к камню прямо на середине оскорбительной фразы. Раздалось тихое, зловещее шипение. Под её рукой вспыхнул тусклый оранжевый свет. Чернила не стерлись, а сгорели, испаряясь едким сизым дымом. На каменной кладке остались едва заметные обгоревшие пятна. В воздухе повис противный запах гари и раскалённого камня.       Последняя тренировка перед матчем выдалась отвратительной. Небо, наконец прояснившееся после недель хмурости, сияло холодной, обманчивой голубизной, словно подбадривая команду. Все старались выложиться по полной. Все, кроме Марго. Она не могла сосредоточиться на приближающемся матче. Её мысли то и дело уносились обратно в каменные коридоры замка. В ушах стояло зловещее шипение сгорающих чернил, а перед глазами плясали кривые буквы.       Она пропускала пасы, квоффл, обычно такой послушный в её руках, выскальзывал из пальцев и падал вниз, заставляя её бросаться в неловкое пике. Простые броски в ворота, отработанные до автоматизма, теперь летели мимо. До этого привычные и любимые уловки, теперь получались неуклюжими и запоздалыми.       Оливер Вуд у ворот неистовствовал, когда очередной бросок мячом пришёлся на штангу ворот.       — Поттер! Ты спишь там?! Целься! Целься, Мерлин тебя побери!       Чарли, парил в центре поля, наблюдая с нарастающей тревогой. Это было не похоже на обычную рассеянность. Близнецы перестали шутить. Они переглядывались короткими, беспокойными взглядами, пока их биты механически отбивали бладжеры. Фред как-то слишком резко парировал мяч, летевший в сторону Марго, а Джордж, обычно такой невозмутимый, хмуро следил за её полётом.       Следующее мгновение заставило всех замереть. Один из бладжеров пронёсся прямо на Марго с характерным злобным свистом. Она едва успела дернуться в сторону, и железный шар пролетел так близко, что задел кончики её распущенных волос. Промедли она на долю секунды, и удар пришёлся бы точно в висок.       — Марго! — голос Чарли, обычно такой поддерживающий, вдруг прозвучал для девочки слишком резко. — Соберись! Ты что, на матче тоже будешь в облаках витать? Слизерин не будет жалеть нас!       Марго лишь молча кивнула, стиснув зубы. Она вцепилась в древко метлы, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух будто не шёл в лёгкие. Вместо запаха травы и осенней свежести она снова чувствовала запах гари. Она не могла собраться. Потому что собрать было нечего. Внутри бушевал огонь, который теперь жег не врагов, а её саму, выжигая из неё уверенность, радость полёта и ясность мысли.

***

      Пир в честь Хэллоуина в Большом зале был шумным и ярким. Тысячи живых летучих мышей, словно клубы дыма, кружили под зачарованным потолком, на котором мерцали яркие созвездия. Ночь была ясная. Тыквы с вырезанными гримасами, от смеющихся до откровенно пугающих, горели изнутри оранжевым светом, отбрасывая на стены и лица танцующие тени. Воздух был густым и сладким от запаха корицы, жжёного сахара и печёных яблок.       Общий гомон стоял оглушительный. Студенты, освободившиеся от тягот учёбы хотя бы на один вечер, отдавались празднику с безудержной энергией. Звон кубков и тарелок был слышен везде. Весёлые разговоры перекрывались взрывами смеха. Кто-то собрал вокруг себя слушателей и с дрожью в голосе рассказывал страшные истории. Кое-кто устроил себе отдельное развлечение: пытался поймать летучих мышей, которые иногда спускались достаточно низко, чтобы навести на них простые замедляющие чары. Когда это удавалось, испуганных зверьков подкидывали в сторону младшекурсников, вызывая визги и новые приступы смеха.       За учительским столом царила более сдержанная атмосфера. Преподаватели наблюдали за учениками, обмениваясь тихими репликами. Астра, сменившая свою повседневную тёмно-синюю мантию на праздничную, глубокого фиолетового цвета, сидела чуть в стороне. Её взгляд машинально скользил по алому морю гриффиндорцев, следя за двумя знакомыми макушками: огненно-рыжей и иссиня-чёрной.       Профессор Флитвик, сидя рядом и прихлёбывая тыквенный сок, весело подпрыгнул на своём стопке книг, чтобы привлечь её внимание.       — Ваши подопечные, дорогая Астра, какое-то чудо! — пищал он, его круглые глаза блестели. — Мисс Блэк сегодня на заклинаниях: такая точность, такая чистота исполнения. И говорят, у неё и к зельям талант неоспоримый, хоть наш Северус — он кивнул в сторону мрачного профессора, — этого, кажется, и признать не хочет. А мисс Поттер! Такой огромный потенциал, и эта уникальная сила! Обе так похожи на своих отцов в их школьные годы. Талант, помноженный на дерзость!       — Мародёры в юбках, — тихо, с горьковатой усмешкой, бросила Астра в ответ.       Профессор МакГонагалл, услышав это, оторвалась от тарелки с десертом. Её взгляд, как всегда, был строгим, но в уголках губ таилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку.       — Талант есть, бесспорно, — сухо заметила она. — Но вот это упрямство, эта склонность идти напролом… Особенно у мисс Поттер.       — Замечание не лишено оснований, — процедил Снейп, не глядя на них, а разглядывая свой бокал с соком, будто в нём был яд. — Упрямство определённо фамильная черта у обеих. Хотя, — он на мгновение, едва заметно, задержал взгляд на фигуре Кассиопеи, прежде чем снова уставиться в бокал. — Иногда оно проявляется в неожиданно… методичной форме. Что, надо признать, раздражает не меньше, чем безрассудная вспыльчивость.       Позже, когда пир пошёл на убыль и общий гул сменился сдержанным гулом уставших, но довольных голосов, Дамблдор, наблюдавший за всем происходящим с тихим, одному ему ведомым интересом, обратился к Астре.       — Любопытное явление представляют собой ваши юные воспитанницы, дорогая Астра, — начал он, сложив пальцы домиком. — По отдельности они, конечно, впечатляют. Мисс Поттер — словно солнце: источник неудержимой энергии, тепла и жизни, а порой, и пожаров, которые оставляют после себя пепелища. Мисс Блэк — как луна: холодная, загадочная, черпающая силу в отражённом свете и собственном, неспешном упорстве.       Дамблдор откинулся в кресле, и его голубые глаза за стёклами очков блеснули не привычной озорной искоркой, а каким-то более глубоким, заинтересованным отблеском.       — Но когда их пути сходятся… Это затмение. Явление куда более редкое, куда более мощное. Оно может сбить с толку невольного наблюдателя и перевернуть с ног на голову привычный, казалось бы, незыблемый ход вещей.       Астра поежилась, провожая взглядом постепенно уходящих студентов. Слова директора повисли в воздухе, тяжёлые и пророческие, как грозовые тучи перед бурей.

***

      День матча выдался на редкость ясным, будто сама природа решила сжалиться над игроками, которые два месяца тренировались под дождём. Небо было холодного, пронзительного голубого цвета, какое бывает ранней зимой. Солнце только взошло над горизонтом, оно не грело, поэтому на траве ещё блестел иней, а воздух обжигал лёгкие морозцем.       Свисток Мадам Трюк разрезал морозную тишину, объявив о начале матча. Игра не просто началась, а закипела с первых же секунд. Как только квоффл оказался у охотниц Гриффиндора, слизеринцы начали свою охоту. Ли Джордан, сидя у магического громкоговорителя, перекрикивал своими комментариями гул болельщиков.       — Анджелина Джонсон берёт квоффл! Отличный старт Гриффиндора! Пас Алисии Спинет. Похоже, Маркус Флинт идёт на столкновение! Он чуть не снёс девушку с метлы! — голос Ли загремел над стадионом, полный азарта и сарказма.       Алисия успела увернуться от несущегося на неё охотника вражеской команды в последний момент. Флинт пронёсся мимо, задев локтем руку девушки, в которой она держала мяч. Спинет от неожиданности выпустила квоффл, и тот полетел вниз.       — Вот неудача, Спинет упускает квоффл! — крикнул Ли. — Но поглядите! Поттер, как рыжая молния, подхватывает его у самой земли!       Марго с мячом в руках мгновенно набирала высоту, прижимаясь к метле. Квоффл был крепко прижат под боком, пока девушка стремительно приближалась к воротам. Позади неё, как тень, петлял Эдриан Пьюси. Вражеский охотник не просто преследовал, а был готов отобрать мяч любой ценой: плечом, локтем, толчком с метлы, даже рискуя фолом.       Бладжер с жутким свистом пролетел неподалёку. Анджелина, которая собиралась поддержать атаку Марго, резко сменила курс, чтобы не попасть под удар. На её месте мгновенно оказался Джордж Уизли. Мощным взмахом биты бешеный мяч был отправлен обратно отправителю, заставив слизеринского загонщика вильнуть в сторону.       Марго заметила впереди второй бладжер — чёрный, злобный, летящий прямо на неё. Она резко ушла в пике, почти касаясь травы кончиком метлы. Снаряд просвистел над головой, задев лишь несколько прядей, и врезался в Пьюси, который не успел среагировать на манёвр соперницы.       — Вот это да! — заорал Ли, вскакивая с места. — Поттер ушла в пике, бладжер пролетел мимо и… Мерлин меня забери, попал в Пьюси! Похоже, Деррек хочет отправить охотника своей команды в лазарет!       Пьюси, ругаясь сквозь зубы, чудом удержался на метле. Марго уже была у колец. Вратарь Слизерина, массивный старшекурсник и капитан команды, вылетел навстречу, загораживая центральное кольцо всем телом. Охотница сделала ложный выпад: плечо повернулось, тело наклонилось, будто бросок пойдёт влево. Вратарь купился, метнулся в сторону, открывая правое кольцо. Поттер мгновенно выровнялась и с силой метнула квоффл.       — Десять-ноль Гриффиндору! Марго Поттер забивает первый гол! Какая точность, какая скорость! — Ли подпрыгнул на своём месте.       Но радость была недолгой. Флинт перехватил квоффл и пошёл в контратаку. Когда Анджелина пошла на перехват, он резко вильнул и толкнул её плечом — жёстко, явно с нарушением. Джонсон потеряла равновесие, но удержалась на метле.       — Флинт играет грязно! Это явный фол! Где судья? Мадам Трюк, вы это видели?! — Ли возмущённо взревел.       Им назначили пенальти, Анджелина пробила второй гол Гриффиндора, но вскоре Слизерин начал быстро сравнивать счёт. Охотницы Гриффиндора работали слаженно, но противники давили числом и силой. Каждый раз, когда квоффл оказывался у девочек, на них наваливались и охотники, и загонщики. Бладжеры летели в спину, в голову, в метлу. Один раз Алисии даже прилетело битой по плечу, за что Гриффиндор вновь пробивал штрафной.       — Это уже не квиддич, это побоище! Слизерин явно решил, что охотниц Гриффиндора проще вывести из строя, чем обыграть! — Ли не сдерживался.       На очередном голе Гриффиндора, когда трибуны ещё взрывались ликованием, бладжер, отбитый Боулом, полетел прямо в лицо Марго. Она увидела его слишком поздно. Чёрное пятно, заполонившее всё поле зрения, свист, режущий воздух. В последнее возможное мгновение инстинкт пересилил шок, и охотница рванула в сторону. Железный шар пролетел по касательной от виска, и всё же задел. Растрепал копну рыжих волос и полоснул щёку. Не сильно, но достаточно, чтобы кровь тут же выступила лёгкой алой росой, контрастируя с бледностью её испуганного лица.       Трибуны ахнули. Ли Джордан на комментаторской вышке что-то прокричал, такое резкое и нецензурное, что его тут же осадила профессор МакГонагалл. Но Марго ничего этого не слышала. В ушах стоял оглушительный звон от дикого ужаса и осознания минувшей травмы головы.       Чарли Уизли выругался так громко, что его было слышно даже сквозь гул, и резким жестом запросил таймаут. Свисток прозвучал как милость. Команда приземлилась у края поля тесным, взволнованным полукругом. Марго спрыгнула с метлы первой, пошатнувшись. Она машинально провела тыльной стороной ладони по щеке, размазав кровь в грязно-алую полосу от скулы до подбородка.       — Всё в норме, — твёрдо выдохнула Поттер, как только Чарли приземлился следом за командой. Щеку опалило новым жаром, собственным огнём, который она сдерживала весь матч. Марго поморщилась. — Просто царапина. Надо продолжать.       — Игра идёт уже около получаса. Чарли, надо ловить снитч! Пока они не покалечили наших охотниц, — Оливер Вуд тут же подскочил к капитану. На его собственной скуле красовался свежий синяк. — Они специально бьют в головы и в спины. Ещё один такой удар — и мы потеряем кого-то.       — Следующий бладжер, который полетит в кого-то из наших, — прошипел Фред, сжимая биту так, что пальцы побелели. — Я отправлю Флинту прямо в… — он закончил фразу таким отборным ругательством, что даже суровый Чарли лишь мрачно кивнул.       Джордж, стоя рядом, молча наблюдал, как Марго яростно оттирает кровавые разводы со своей руки о подол мантии. Он просто кивнул, встретившись глазами с братом. План был понятен без слов.       — Тогда продолжаем, — кивнул Чарли, окидывая взглядом свою команду, измученную, в синяках, но с горящими глазами. — Оливер прав, пора заканчивать. Постараюсь отыскать снитч как можно быстрее. Охотницы, минимум риска, максимум манёвра. Фред с Джорджем будут вас прикрывать.       Все кивнули. Игра возобновилась, но атмосфера на поле изменилась кардинально. Гриффиндор перестал просто защищаться. Теперь он отвечал. И отвечал через близнецов. Загонщики Гриффиндора не просто отбивали бладжеры, они целенаправленно с огромной точностью посылали их в Флинта и Пьюси. Один такой "подарок" от Джорджа угодил Маркусу Флинту прямо в плечо, когда тот пытался очередной раз таранить Анджелину. От неожиданности слизеринец вывернул метлу, едва не свалившись с неё. Фред тут же подхватил отскочивший мяч и отправил его вдогонку Пьюси. Тот, наученный горьким опытом, шарахнулся в сторону, но его атака была сорвана.       Гриффиндор медленно, но верно выравнивал счёт. Теперь ворота пробивала Анджелина. Сделав виртуозный обманный финт, Джонсон всем телом изобразила пас на Марго, а когда вратарь соперника повёлся на уловку, она резко взмыла вверх и с силой кинула квоффл в верхнее кольцо. Позже, получив молниеносную, почти невидную передачу от Алисии, которая юркнула между двумя ошалевшими защитниками, она забила ещё один гол. Ли Джордан уже не просто комментировал — он ликовал, его голос сорвался на крик:       — Анджелина Джонсон забивает ещё гол! Восемьдесят — сто! Гриффиндор сокращает разрыв!       Через пару минут Чарли, наконец, увидел снитч. Золотая искра мелькнула у одной из трибун. Он рванул за ним. Слизеринский ловец, Теренс Хиггс, паренёк помоложе и погонче, был у него на хвосте. Но Чарли играл в свой последний год, поэтому не собирался уступать сопернику. Обманув всех ложным пике, на которое клюнул Хиггс, Уизли быстро выровнял метлу и рванул вверх, туда, где на секунду завис снитч. Рука Чарли вытянулась, пальцы сомкнулись вокруг крошечных, трепещущих крылышек.       — Чарли Уизли поймал снитч! — завопил Ли, и его голос, усиленный магическим рупором, едва перекрикивал рёв толпы. — Двести тридцать — сто! Победа Гриффиндора!       Трибуны гриффиндорских болельщиков взорвались новой волной радости. Игроки начали спускаться на землю. Марго приземлилась первой. Ноги дрожали от адреналина и усталости, щека пылала огнём, плечо ныло тупой болью после тарана слизеринцев. Но на её лице расцвела улыбка. Улыбка победы, добытой нескончаемым упрямством.       Анджелина и Алисия, слетев с мётел, налетели на неё с визгом, обхватив так крепко, что все трое чуть не рухнули на влажную от растаявшего инея траву. Фред и Джордж, спрыгнув, орали что-то хриплое и радостное, хлопая всех подряд по спинам. Оливер пожимал всем руки с восторгом. Чарли приземлился последним, всё ещё сжимая в кулаке трепещущий снитч. Он подошёл к команде неспешно, но глаза его сияли.       — Похоже, сегодня будет большой праздник.       И это стало сигналом. Их подхватила волна сбежавших с трибун однокурсников, начались объятья, похлопывания, восторженные крики. Победа была общей, добытой в бою, и праздновали её все: от первокурсников до выпускников.       Тишина, навалившаяся в опустевшей раздевалке после оглушительного гула стадиона, была густой, почти осязаемой. Команда, уставшая, но ликующая, ушла в гостиную праздновать. Марго сказала, что нагонит их. А сейчас она лежала на жесткой деревянной скамье в полном одиночестве, слушая, как стучит собственное сердце, замедляясь после бешеной скачки. Рассечённая щека пульсировала тупой болью, а каждое движение отзывалось напоминанием о многочисленных синяках.       Каменные стены озарились тёплым, мягким светом и на пустую скамью напротив бесшумно, без единого взмаха, опустился Хорус. Его огненно-алые перья отливали медью и золотом в этом сиянии, а тёмные, глубокие глаза изучающе рассматривали Марго.       — Всё нормально, — прошептала девочка в тишину, больше для собственного успокоения, чем чтобы что-то объяснить. Голос сорвался. — Просто… немного досталось. В квиддиче часто так...       Хорус тихо пропел, и мелодичный звук, похожий на звон хрусталя и шелест пламени одновременно. Феникс с невероятной лёгкостью подлетел ближе, оказавшись совсем рядом. Его огромные, мягкие крылья на мгновение окутали Марго тёплом. Феникс бережно склонил голову над лицом девочки. С кончика его клюва, будто переливаясь через край, скатилась одна-единственная, идеально круглая слеза. Она упала прямо на окровавленную ссадину на щеке.       Боль мгновенно исчезла. Марго зажмурилась, затаив дыхание, боясь разрушить чудо. Через несколько секунд она осторожно, почти боязно, коснулась щеки. Под пальцами была абсолютно гладкая, целая кожа. Не осталось даже шероховатости.       Она подскочила к маленькому, потёртому зеркалу, висевшему в углу раздевалки. В отражении смотрело на неё её же лицо — бледное и усталое. Но там, где должна была быть красная шероховатая ссадина, не было ничего. Ни шрама, ни припухлости, ни малейшего намёка на то, что несколько минут назад она, морщась, отмывала с лица засохшую кровь из этой самой раны. Она приложила руку к плечу, к месту, где под мантией должен был зреть огромный синяк от тарана. Там тоже не было боли. Лишь обычное тепло тела. Синяки исчезали на глазах, бледнели и растворялись, будто их размывали изнутри тем самым мягким, золотистым светом, что исходил от Хоруса.       И тогда её взгляд упал на маленький, невзрачный флакончик-подвеску, болтающийся рядом с алым перышком на её шее. Подарок Астры. Не разбивающееся стекло. Для чего-то по-настоящему ценного.       Сердце Марго ёкнуло. Раньше она думала, что это для редкого зелья, для яда или противоядия. Но сейчас, глядя на Хоруса и его чудесные исцеляющие слёзы, готовые упасть и исчезнуть, её осенило. Слезы феникса. Легендарное, почти мифическое вещество. Не купить, не выпросить. Только заслужить. Доверием. Риском. Или просто тем, что ты — часть того же вечного огня, что и он.       Дрожащими пальцами Марго отстегнула флакончик и поднесла его к фениксу, заглядывая в его тёмные, умные глаза. И Хорус, словно только этого и ждал, вновь склонил голову. На этот раз не одна, а несколько искрящихся капель, каждая — сгусток переливающегося жемчужного и золотого сияния, одна за другой падали на дно стеклянного сосуда.       Марго закрыла флакон крышечкой, и его успокаивающее магическое тепло тут же разлилось по её ладони. Она на секунду прижала его к груди, а потом осторожно зацепила обратно за цепочку, где он и должен был висеть рядом с алым пером, как самый драгоценный талисман.       Когда она вышла из раздевалки, в коридоре было пусто. Гул праздника доносился издалека, со стороны гостиной Гриффиндора. Она пошла на этот звук, но у самого поворота почти столкнулась с Кассиопеей. Та стояла, прислонившись к стене, будто ждала. На её лице не было той обиженной закрытости, что висела между ними последние недели. Было просто ожидание. И в глубине голубых глаз — чуть заметная тревога, которую она не смогла скрыть.       Они замерли, смотря друг на друга в полумраке коридора. Кассиопея поглядела на лицо сестры, её взгляд автоматически скользнул по той щеке, где, по рассказам участников команды Гриффиндора, должна была тянуться кровавая ссадина от бладжера. Но на лице Марго ничего не было. Ни царапины, ни синяка, ни малейшего покраснения. Только лёгкая усталость и триумф победы.       Губы Касс чуть приоткрылись, но слова так и не сорвались. Вместо них она просто шагнула вперёд и крепко обняла сестру. В этом объятии не было ни упрёка, ни вопросов. И Марго обняла её в ответ, позволив тяжёлой голове упасть на тёмные волосы сестры, чувствуя, как последние льдинки непонимания тают между ними от этого простого тепла.       Они были разными — солнце и луна. Но сегодня вновь ненадолго сошлись в удивительном затмении.